Глава 16

Прихожу в себя мучительно — вновь и вновь сознание проваливается, будто в яму, а я никак не могу из нее выбраться. Меня бросает то в жар, то знобит от холода, и кажется, что это состояние длится вечно. Я старательно цепляюсь за отдаленные голоса, стараясь вынырнуть и очнуться, но не выходит. А потом все тело резко расслабляется и я отключаюсь. Именно отключаюсь, потому что снов мне не снится, только приходит странное спокойствие и облегчение.

Не знаю, сколько прошло времени, когда мне удается открыть глаза. Сквозь плотно задернутые шторы пробивается слабый свет и я, еще мало что понимая, оглядываю комнату. Вроде бы обстановка та же самая. Я не умерла?

Дверь распахивается и в комнату заходит кто-то в белом халате. Зрение фокусируется не сразу: врач успевает раздвинуть шторы и отходит к дальнему столику. Щурюсь от яркого света, в нос пробивается неприятный запах лекарств, как будто я оказалась в процедурном кабинете. Реальность наваливается разом и на несколько секунд даже сбивает с толку.

— Здравствуйте, Марина Константиновна, — неторопливо поприветствовал меня доктор. Пожилой мужчина направился ко мне, на ходу выпуская из шприца воздух. Я попыталась подняться, но он тут же замахал руками, — нет, лежите, не вздумайте вставать! У вас еще сильная слабость в теле.

— Что вы… мне собираетесь колоть? — хриплым и как будто не своим голосом спросила я.

— Лекарство. И ничего из того, что ты собиралась выпить, — слышится откуда-то сбоку полный стали голос.

Дамир. Он здесь?! Вздрогнула всем телом, когда поняла, что все это время он стоял в дальнем углу комнаты, сложив руки на груди, и наблюдал за мной. Так и не решилась перевести на него взгляд — пялилась на врача, боясь даже шевельнуться. Мужчина деловито смазывал кожу на сгибе локтя, собираясь, видимо, сделать укол в вену, и ни на что не обращал внимания. А я даже забыла о том, что хотела возражать.

— Вот так, — довольно кивнул врач, когда сделал укол, — А через полчаса я поставлю капельницу. Знаете, Дамир Муратович, я все же настаиваю на том, что Марину Константиновну стоит госпитализировать, — сказал он, повернувшись к Зверю, — И очень рекомендую подыскать хорошего психолога. Но лучше психиатра.

Психолога или психиатра? Только хотела возмутиться, как сразу же прикусила язык. То есть врачу сказали, что я хотела покончить с собой? И так же думает Дамир??

— Вячеслав Геннадьевич, у вас есть все, чтобы обеспечить Марине уход не хуже, чем в больнице, — отрезал жестко Дамир, — Скажите, что еще нужно для ее лечения — и все это вам доставят сюда, — а после взглянул на меня и закончил, — Марина останется дома. Психолога я приглашу сюда.

Я сглотнула, поймав его прямой взгляд. До этого старалась как-то избегать присутствия Зверя, но не заметить его огромную пышущую силой фигуру невозможно — он так и притягивал к себе. Дамир выглядел уставшим и даже слегка бледным, в измятой рубашке, небритый. Его глаза лихорадочно блестели и мне показалось, что он не спал как минимум сутки. Меня даже совесть кольнула за это на секунду.

— Ну… хорошо… — сдался врач.

— А теперь оставьте нас, мне нужно поговорить с Мариной Константиновной, — предельно вежливо попросил Дамир.

— Но подождите! Она еще слаба, яд не до конца нейтрализован…

— Вон, — бросил Зверь короткий приказ и от его ледяного тона по спине побежали мурашки. Дамир вроде бы общался с врачом, но глаз не сводил с меня. И если бы способен был замораживать, я давно покрылась бы инеем, как и комната вокруг.

Врач заворчал почти неслышно, но вслух не решился перечить и быстро покинул комнату, плотно прикрывая за собой дверь и оставляя нас наедине. Дамир делает шаг ко мне, еще один и я почти перестаю дышать. Совсем недавно он говорил “Не бойся меня”, но тело само цепенеет, когда он такой. Злой безудержный зверь, который рвет последние цепи, чтобы вырваться наружу и растерзать всех. Меня.

Внешне Дамир просто ледяное спокойствие, но почему тогда от него расходится такая энергетика, будто под кожей в его венах бугрится и течет раскаленная лава? Вулкан, который вот-вот взорвется. Я все жду момента, когда это произойдет и его огонь поглотит меня, но Дамир, вопреки ожиданиям, садится на край постели и берет мою руку. Хмурится, обводя место укола на сгибе руки.

— Зачем ты это сделала? Я ведь не насилую тебя, не издеваюсь, не бью, не унижаю. Все, что от тебя нужно — быть покорной и страстной в постели. И все.

Когда его пальцы бегут выше по руке, невольно вздрагиваю.

— Я… На самом деле я хотела отравить тебя.

Дамир замирает. Сжимает до боли мое запястье и медленно поднимает пылающие огнем глаза.

— Что?

Правда вырвалась сама собой и я испуганно смотрю на него. Без звука, только слезы текут по щекам.

— Я… на самом деле я не хотела тебя травить, Дамир, — шепчу торопливо, а у самой горло сковывает от страха, — точнее я… хотела, но никогда бы не решилась. Я не убийца. Не смогла бы никогда…

— Яд был в кофе. Значит, смогла.

— Я испугалась, когда ты вошел. Баночка просто выскользнула из рук, когда я повернулась к тебе.

— То есть отрава, которую ты выпила, предназначалась мне? — от его проницательного взгляда по спине бегут мурашки и тело дрожит, как от озноба. Не могу даже шевельнуться и выдавить из себя последнее признание.

Зачем он переспрашивает? Я ведь уже сказала правду! Боже мой, он просто убьет меня за то, что я чуть не сделала… Но, наверное и правильно сделает.

Зажмуриваюсь изо всех сил, сглатываю, собираясь с силами, и киваю. «Да, Дамир, эта отрава предназначалась тебе», — хочу сказать, но не могу. И не смогу никогда. Зверь смотрит на меня. Безотрывно, не моргая, как будто заглядывает в душу своими черными демоническими глазами.

— Я знаю, как это звучит… — выдохнула я, — но я бы никогда не смогла, Дамир…

— Конечно, Марина. Никогда.

Он с силой сжимает затылок, фиксируя меня на месте, и склоняется ниже. В глазах клубится тьма.

— Ты особенная, Марина, — произносит он медленно, не сводя с меня страшного пустого взгляда, — А может, просто глупая? — прищурившись, интересуется Зверь, — Ни одной женщине я не повторял столько раз правила. А ты обещаешь, что будешь их выполнять и тут же забываешь, что говорила это. Зато я отлично помню, сколько раз ты их нарушила.

Дамир резко, до боли сжимает волосы на затылке и рывком поднимает меня выше, приближая мое лицо к своему.

— Не лги мне больше, Марина. Если ты выкинешь еще что-то подобное, я поговорю с тобой уже по-другому. Ты поняла?

Я закивала испуганно.

— Я повторяю это. В последний. Раз. Лучше подумай, прежде чем ответить, сладкая, — притворно ласково говорит он и произносит раздельно, — Ты. Поняла?

Сейчас он выглядит как одержимый. Нет, как сам дьявол. Я трясусь в его руках, словно пойманная птичка и не могу отвести взгляда от его гипнотических темных глаз.

— Да, Дамир.

Зверь смотрит еще несколько долгих секунд. Проводит свободной ладонью по шее, ровно в том месте, где лихорадочно бьется жилка. А после наклоняется и накрывает мои губы своими. Легкий, поверхностный поцелуй — а у меня разом почву вышибает из-под ног. Дамир отстраняется через несколько секунд, а я так и остаюсь лежать, закрыв глаза — в голове шумит, как от шампанского и сознание стремительно ускользает.

Чтобы не провалиться снова в обморок, изо всех сил сжимаю в руке простынь. Тяжелые шаги Зверя удаляются, вот хлопает дверь комнаты и его гнетущая аура будто рассеивается. Пронесло… в который раз пронесло… Наверное, если бы он узнал, что я видела Жанну, что именно она дала мне этот яд, то не был бы так добр. А может… может Дамир переживал сейчас за меня и не хотел быть слишком жестким? Он выглядел испуганным, когда я теряла сознание у него на руках. Да и сейчас был непривычно бледным.

Я тряхнула головой, отгоняя эти мысли. Нет. Понятно, что ему нужно — послушная игрушка в постель, и одновременно заложник, чтобы попробовать выманить Жанну. Да только бесполезно — она уже ясно дала понять, что ей абсолютно плевать на меня. С другой стороны, Дамир был будто бы и моей защитой от тех других, кто тоже мою двоюродную сестру искал. Но только по его словам. А пугать он умел. Кто знает, может пугал и тогда, когда говорил это?