Глава 32

Страх, паника... И вроде должна бы уже привыкнуть к этим чувствам, но нет. Каждый раз они словно выходили на новый уровень, все пробивая и без того запредельную планку моей стойкости. Замерев в кресле, я вглядывалась в монитор и видела всё новые и новые детали того ужаса, что случился на этой довольно большой жилой станции.

«Некогда жилой» — мелькнула мысль в моей голове.

Сейчас же все полыхало и разрушалось. Вряд ли этот космопорт будут восстанавливать, проще отстроить новую посадочную станцию.Хотя, я многого не знала, и выводы мои могли быть ошибочными.

Мое рассеянное внимание вновь сфокусировалось на картинке, отображающейся на голубом полупрозрачном мониторе. Помимо разбросанного товара, который мародёры, кажется, в слепом желании нажиться пытались вытащить с уже мертвых кораблей, я видела и самих несчастных искателей дармовщины.

Они остались там же.

На той же платформе. Среди разбросанного тряпья, мелких коробок и... ползающих червей и личинок. Покойники с вывернутыми внутренностями. Мужчины, с раздувшимися животами, некоторые ещё живые, но уже явно безумные. В робах инженеров и грузчиков, пилотов и даже капитанов. Ни один и не два. Мертвых и умирающих было так много, что у меня во рту от ужаса появился сладковатый привкус тошноты.

И стоила ли эта халява жизней?

— Зачем? — тихо выдохнула и, желая избавиться от этого мерзкого привкуса на зубах, потянулась за стаканчиком с недопитым травяным чаем.

— Что зачем? — не понял Шу.

Он сосредоточенно следил за пятью рядами непонятных мне цифр, которые бежали с невероятной скоростью, приближаясь к нулевому значению.

— Зачем они лезли в эти корабли? — тихо пояснила, с нездоровым интересом вглядываясь в очередной разграбленный грузовой крейсер.

Какая-то неясная мысль тихо начинала скрести в голове, но я не понимала, почему меня так тревожат эти развороченные трюмы.

— А что неясно, Луиза? — кажется, муж даже усмехнулся. — Старая добрая, сладкая халява и вера в собственную неуязвимость. Это же других чума заражает, других черви и личинки кусают, а они-то бессмертные. Они обязательно вскроют, достанут и спокойно сорвут тот самый золотой куш. А итог такой самонадеятельности ты сейчас видишь.

— Какая глупость, — шепнула, всматриваясь в фигуры покойников.

И снова этот неясный страх и подсознательное ожидание чего-то ужасного. Словно мы чего-то не видим и не понимаем.

Судорожно вздохнув, заметила, как мелко трясутся мои руки.Шу выводил крейсер на очередной виток. Картина на мониторе не менялась. Она только обрастала деталями. Всё больше разинутых как пасти монстров грузовых люков, всё больше развороченных тюков, рассыпанных пластиковых коробок. И даже вытащенный на платформу контейнер.

Моё сердце екнуло.

Та самая свербящая мысль словно взорвалась паникой в голове.

— Шу, ответь, — тяжело выдавливая из себя слова, прошипела я, — а что будет, если они вскрыли и корабль с Оютой на борту? Что если вскрыли их контейнер?

Я ожидала от него какой угодно реакции, но только не выражения крайней досады и злости.

— Ты понял, — обличительно взвизгнула. — Ты всё понял. И молчал. Как же я ненавижу твоё молчание, Шу. За что ты так со мной?

— Успокойся, — его голос прозвучал невероятно холодно. — Не истери. Твоя дочь не дура. Ее чужой товар мало интересует. Сама она в глазах этих вот гниющих тоже не особо ценна. Откроют, увидят двух ребят, отправленных в рабство, и захлопнут крышку. Так что уймись. Главное, чтобы сами дети не решили геройствовать или сбежать.

— Нет, — я тряхнула головой и зажала между колен трясущиеся руки, — Оюта неглупая, она умеет здраво оценивать обстановку. Она не станет рисковать, не станет. Слышишь, Шу...

— Успокойся! — снова рявкнул он. — Даже если и заражены. Найдем и поместим в медкапсулу, опустим температуру до минимальных отметок и довезем их до системы гурсан. Там им сделают операцию, и всё будет хорошо. Слышишь меня, Луиза? Неважно в каком состоянии дети. Всё будет хорошо!

Вытащив руки, я сжала их в кулаки.

Но сердце просто обливалось кровью. Оно словно шептало, что там с моей девочкой не хорошо. Там всё совсем не хорошо.

— Как далеко мы до Оюты? Как далеко, Шу?

— Семь дней до Альмиры, — четко произнес он. — Нас ищут. Если очень повезет — натолкнёмся на военный крейсер. На каждом есть стационарная операционная капсула и высококвалифицированный врач.

— Да кто пустит зараженных на борт, Шу? Кто? — моя паника все пыталась выйти из-под контроля.

— Да кто захочет становиться мне кровным врагом, Луиза? Кто? — рявкнул Шу в ответ. — Те, кто ищет меня, прекрасно понимают: если умрет мой ребенок — я истреблю весь род. Вырежу всех. В этом я схож с отцом. Жестокость — наша семейная черта. Даже родная мать меня боится. И в кои-то веки я рад этому. Очень рад.

— Не наговаривай на себя, — выдохнула успокаиваясь. — Главное, найти. Найти их!

Прикрыв глаза, пыталась вспомнить имя хотя бы одного из богов своей расы. Ведь верили же когда-то! Молились!

Вера — вот что мне нужно было сейчас.

Вера в себя, в Шу и в благоразумность моей дочери. Вера в маленького мальчика, которому хватит сил пережить всё это.

— Никуда больше их от себя не отпущу, — процедила в ярости, глядя на приближающуюся поверхность посадочной станции. — Глаз не спущу с обоих. Никаких экскурсий. Никаких!

— Вот так-то лучше, — кивнул Шу. — Злость лучше паники. Потом трястись будем. А сейчас собралась, женщина. Последний рубеж, а после только счастье.

Сжав сильнее штурвал, он вновь уставился перед собой на эти странные, бегущие к нулю цифры.