Глава 16

Чем дольше я пребывала в этом мире, тем больше проникалась его атмосферой, а именно, всеобщим помешательством по поводу детей. Эта тема муссировалась в прессе и на телевидении, на улице и кухнях, к ней рано или поздно сводился любой, даже самый пустячный разговор. Общество разделилось на две группы: те, у кого нет детей, и те, на которых снизошла удача стать родителями. Первые отчаянно завидовали вторыми, порой даже не скрывая своих чувств, а вторые нередко были преисполнены чувством превосходства над первыми и всячески выпячивали это. Хорошие заработки, собственная квартира, дорогая машина, брендовые вещи – все это было неважно, если у тебя нет ребенка. А вот когда ты уже получил заветную лицензию, а потом и ЭКО дало положительный результат, в итоге осчастливив тебя наследником, можно было начать зарабатывать, налаживать хозяйство или бизнес, расширять квадратные метры и покупать дорогие вещи, благо государство давало для этого сотни возможностей. Семейной же паре, которой не повезло остаться бездетной, сочувствовали, смотрели вслед, жалея так, как бы у нас жалели, например, инвалидов, но при этом в глубине души радовались, что их эта участь миновала.

Желание иметь ребенка в здешнем мире приобрело гипертрофированную форму и стало негласной идеологией. Оно впитывалось с молоком матери и культивировалось в семье, молодежь, едва отметив совершеннолетие, бежала сдавать свои половые клетки и с этого момента мечтала поскорей найти себе пару и встать в очередь на лицензию. Мысль о том, что ты, возможно, и не хочешь иметь детей или не прочь повременить с их рождением, считалась кощунственной. Если она и возникала, ее скрывали от окружающих или делились ею только с самыми близкими. И уж совсем единицы могли высказать свое мнение публично, ибо за этим следовало нещадное порицание общества.

И все это выглядело еще абсурдней на фоне глобального контроля над рождаемостью.

Но как я ни старалась трезво смотреть на ситуацию, сложившуюся вокруг меня, «родительский синдром» здешнего мира постепенно проникал в мысли и чувства, и через неделю, в преддверии окончательного анализа, я просто с ума сходила от страха, что беременность может не подтвердиться.

Кровь сдавала, вся трясясь от нервного напряжения, а потом еле вытерпела полчаса, пока делали анализ. Когда же Лена взяла в руки результат и с улыбкой подтвердила, что я беременна, испытала такое счастье и одновременно облегчение, что готова была расцеловать всех на свете. Но рядом оказались лишь Илья и его сестра, поэтому эмоции выплеснула только на них, чуть не задушив в объятиях.

Когда первая волна радости схлынула, Лена призвала нас с Ильей к собранности и продолжила разговор уже в более серьезном русле.

– Сначала держи вот этот браслет, – она положила передо мной синий ободок из мягкого силикона. – Носи его постоянно и открыто, чтобы все окружающие видели, что ты в положении. Кроме этого, на нем нанесено твое имя, контактные данные и учетный номер в базе Центра. При предъявлении этого браслета тебя обязаны пропускать во все учреждения без очереди, некоторые оздоровительные центры и магазины делают серьезные скидки беременным на свои товары и услуги, в аптеках ты сможешь купить любое лекарство по льготным ценам. Также он станет твоим документом на получение государственных пособий на период беременности.

– Он водостойкий? – спросила я, рассматривая браслет.

– Да, – кивнула Лена, – в нем можно принимать ванную, плавать в бассейне и совершать прочие водные процедуры, поэтому старайся его не снимать, а главное, не потерять. Иначе будет много мороки с получением его дубликата. Далее… Все рекомендации по питанию и образу жизни я вам уже давала раньше. Теперь последнее и, наверное, самое приятное… Тебе, Катя, как и всем женщинам, успешно прошедшим ЭКО, полагается бесплатная путевка на двоих в подмосковный санаторий для отдыха и укрепления здоровья будущей мамы. Ты можешь выбрать сама приблизительное время заезда, а также того, кто тебя будет сопровождать. И это необязательно супруг, – она с хитрой усмешкой посмотрела на брата. – Срок пребывания десять дней, ближайший заезд – послезавтра.

– Ты сможешь отпроситься еще на неделю? – озадачившись, спросила я Илью.

– Сейчас узнаю, – Илья извлек из кармана телефон и вышел из кабинета, чтобы сделать звонок.

– Вижу, твое настроение кардинально изменилось, – улыбнулась Лена, когда мы остались одни. – Уже не жалеешь о своем выборе?..

– Нет, конечно, нет! – я по-прежнему находилась в эйфории, поэтому моя улыбка была широка как никогда.

– И не боишься больше?

– Нет, теперь я понимаю, как это глупо, – ответила я. – Этот риск совершенно оправдан…– сказала это и вдруг поняла, что начинаю мыслить и говорить, как большинство населения этой планеты. Похоже, меня уже окончательно поразил местный вирус «ребенколюбия» и теперь размножается во мне со скоростью света.

Наконец вернулся Илья с хорошей новостью: ему дали еще неделю отпуска, правда, с обязательной отработкой в следующем месяце. Теперь можно было выбирать время заезда. Думали недолго и пришли к обоюдному согласию, что нечего тянуть и надо ехать в ближайшее время, а именно, послезавтра.

За всю свою жизнь в санатории я отдыхала единожды, в детстве. Мне было лет одиннадцать, когда папе от его института выделили путевку в подведомственный профилакторий. Помню, как не хотела туда ехать, считая, что умру там от скуки. И мои худшие опасения подтвердились: санаторное здание глубокой советской постройки давно требовало ремонта, серая рисовая каша на завтрак и безвкусная запеканка на ужин начисто отбивали аппетит, из развлечений – дискотека на уличной танцплощадке, в которой участвовали только пенсионеры. А еще скудные оздоровительные процедуры в виде кислородных коктейлей и ингаляций, и массаж за дополнительную плату. До конца заезда мы так и не добыли, уехали на неделю раньше, а папа зарекся когда-либо брать путевки от своего профсоюза.

Поэтому, когда я приехала в санаторий Центра, испытала настоящий культурный шок. Так, здание в пятнадцать этажей походило на пятизвездочный европейский отель с ухоженной подъездной дорогой и удобной автомобильной стоянкой. В просторном холле за длинной деревянной стойкой нас встречал администратор, источающий самые любезные слова и улыбки. Регистрацию прошли быстро, получив в десятидневное владение уютный двухкомнатный номер со всеми удобствами. Также мне вручили санаторную карту с огромным перечнем бесплатных процедур, а Илье – стопку бумажных проспектов с рекламой местных развлечений.

– Бассейн, бильярд, боулинг, сауна, – принялась я изучать информацию, содержащуюся в них, зачитывая ее вслух. – Тренажерный зал, теннисный корт, баскетбольная и волейбольная площадки, велодорожки, катание на лошадях, собственный пляж на берегу кристально чистого озера, два бара, дискотека, косметический салон… Мы точно в санаторий приехали?

– Ну раз есть медицинские процедуры, значит, все-таки санаторий, – усмехнулся Илья, располагаясь рядом со мной на диванчике.

– А это что? – внезапно среди буклетов обнаружилась небольшая рекламная листовка с неоднозначным текстом: «Мужской досуг. По всем вопросам обращаться к администратору». Сбоку был изображен силуэт обнаженной девушки в соблазнительной позе. – Это тот «досуг», о котором я подумала? – вкрадчиво поинтересовалась я.

– Полагаю, да, – Илья, ничуть не смутившись, забрал у меня рекламку и покрутил ее в руках.

– То есть здесь, в этом санатории, где оздоравливаются беременные женщины, их мужьям без всякого стыда предлагают проституток? – мой голос задребезжал от возмущения.

– Наверное, это продиктовано тем, что во время беременности женщинам нельзя заниматься любовью, а мужчинам может потребоваться разрядка, – Илья говорил так спокойно, словно, в этих словах не было ничего крамольного.

– То есть, ты считаешь, что это нормально? – не веря своим ушам, уточнила я. – И проститутки – это не аморально?..

Взгляд Ильи стал недоумевающим:

– Но ведь это их работа…

Работа? Я чуть не задохнулась от изумления. И это я слышу от Ильи? А главное, тон такой спокойный, уверенный, будто так и надо. А может..? Может, в здешнем мире это действительно в порядке вещей? И проституция является легальным занятием?

Мне сразу представилась картина, где Илья занимается сексом с другой женщиной за деньги, отчего все внутри сжалось, перехватывая дыхание.

– А ты… – я судорожно вздохнула, борясь с подступающими слезами. – Ты тоже собираешься воспользоваться их услугами?

– Дурочка, что ли? – усмехнулся Илья, притягивая меня в себе. – Ни одна женщина не заменит мне тебя… А суррогат мне не нужен. Как там говорил один поэт? «Уж лучше голодать, чем что попало есть»? Так вот мне ближе этот принцип. К тому же, – он поцеловал меня в висок, а после потерся носом о мою щеку, – мы всегда найдем способ сделать друг другу приятно…

На душе сразу стало легко, а сердце защемило от нежности к любимому. Я протянула руку, чтобы погладить его по щеке, покрытой легкой небритостью. Но едва коснулась кожи, вдруг осознала, что мои пальцы ничего не чувствуют: ни колючих волосков щетины, ни тепла тела. Их кончики словно онемели. Я медленно скользнула рукой вниз, к шее Ильи, затем провела ею по рифленой ткани его джемпера, все время прислушиваясь к своим ощущениям. Но ничего не менялось: я будто водила пальцами по воздуху.

– Что такое? – Илья заметил мое замешательство.

– У меня пальцы почему-то онемели, – я с испугом посмотрела на свою руку. – Вернее, их кончики…

Илья, вмиг став озабоченным, пробежался по комнате ищущим взглядом, потом остановился на моих волосах, собранных в ракушку, и без предупреждения выдернул из прически шпильку.

– Давай посмотрим, – он принялся колоть кончики пальцев вначале на одной руке, а затем на другой, острым кончиком заколки, постоянно спрашивая: – Здесь чувствуешь?..

Но я лишь растерянно качала головой.

– А здесь? – уколы переместились чуть выше.

– Здесь чувствую, – ответила я. – И ладонь чувствую… Говорю же, только кончики онемели…

– Странно, – Илья начал массировать мои пальцы. – Может, с сосудами что-то? Или защемление какое… Надо будет, как только вернемся, обследовать тебя еще раз… Как сейчас? – он отпустил мою руку.

– Уже лучше, – я несколько раз сжала-разжала пальцы, потом снова провела ими по щеке Ильи и улыбнулась. – Теперь все в порядке… Спасибо.

– Если вдруг опять повторится нечто подобное, не молчи, ладно? – Илья перехватил мою ладонь и поцеловал ее. – Это может быть серьезным симптомом…

– Договорились, – кивнула я и вдруг спохватилась: – Мы же опаздываем на обед!

– Думаешь, без нас все съедят?..– хмыкнул Илья.

– Скорее, все съем я! Ты даже не представляешь, как я голодна! – я сделала большие глаза, а потом рассмеялась. – Пошли, – и потянула мужа за собой. – Мне сейчас нужно есть за двоих…

Столовая интерьером походила на ресторан и работала по принципу «шведский стол». Еда, предлагаемая местными поварами, выглядела так аппетитно, что трудно было сдержаться и не наложить себе тарелку с горочкой. Мысль о том, что не смогу все это съесть, легкомысленно отбросила.

Предвкушая вкусный обед, я направилась к столику, где уже сидел Илья, как вдруг заметила в глубине зала знакомый силуэт.

– Полина? – удивилась я.

Впрочем, удивление быстро испарилось, стоило мне вспомнить, что санаторий принадлежал Центру репродукции. В этот момент Полина обернулась и тоже увидела меня. Она чуть улыбнулась и приподняла руку в знак приветствия. Я тоже помахала ей и устремилась к своему месту.

После обеда Полина сама подошла ко мне.

– Значит, и у тебя тоже все получилось? – с усмешкой спросила она.

– Как видишь. А ты здесь с Сашей? – задала я встречный вопрос.

– Нет, с мамой, – нарочито весело ответила та. – Саша в выходные приедет… У него сейчас проект серьезный, нет времени разъезжать по санаториям, – хоть Полина и старалась говорить это беспечно, но во взглядах, которые она бросала на Илью, мелькала зависть.

– Ладно, мне еще на процедуры, – поспешила я свернуть разговор. – Увидимся…

В следующий раз мы встретились с Полиной на пляже. День выдался жарким, и почти все отдыхающие переместились к озеру. Укрывшись под зонтиком, я лениво наблюдала за Ильей, который вот уже полчаса демонстрировал мастер-класс по плаванию. На днях он сумел познакомиться с несколькими неприкаянными мужьями таких же беременных девушек, как я. И теперь, собираясь компанией, они коротали вместе те часы, когда их жены пропадали на процедурах. Сейчас же с одним из них Илья устроил плавательные гонки на скорость, развлекаясь тем самым вовсю. Поэтому когда около меня примостилась Полина со своим пляжным ковриком, я даже обрадовалась. Хоть будет с кем перекинуться парой-тройкой слов.

– Как самочувствие? – начала разговор она.

– Нормально, – ответила я, хотя на самом деле второй день подряд чувствовала себя не очень хорошо. Временами нападала головная боль, а еще то и дело возвращалось онемение пальцев. Но об этом я даже Илье боялась говорить, не желая его попусту волновать. Решила, что вернусь домой и вначале расскажу обо всем Лене.

– Счастливая. А у меня вот тошнота появилась, – пожаловалась Полина. – Неужели так рано токсикоз начался? Иногда только гляну на еду, сразу наизнанку выворачивает… И запахи некоторые просто с ума сводят. В общем, жуть… И ведь это только начало…

– Потерпи, токсикоз должен закончиться через пару месяцев, – подбодрила ее я. – Во всяком случае, так обещают…

– Зато потом вырастает живот, и я стану похожей на неповоротливую бегимотиху, – недовольно проворчала Полина. – Так что еще неизвестно, что хуже… Ну вот, опять, – она схватилась за горло и поморщилась, – мутить начало… Пойду сока кислого куплю. Тебе взять чего-нибудь?

– Да, стакан апельсинового, пожалуйста, – попросила я.

Бар с прохладительными напитками находился прямо на пляже, поэтому Полина вернулась быстро.

– Держи, – она протянула мне стакан с заказанным соком, сама же с жадностью припала к своему напитку.

Я, поблагодарив, хотела забрать свой сок, но внезапно поняла, что не могу этого сделать: пальцы на правой руке не только онемели, но и вовсе отказывались двигаться. Я не могла даже пошевелить ни одним из них, полностью потеряв над ними контроль. Паника, липкая и холодная, сдавила грудь, заставив сердце раз за разом пропускать удары.

– Ну? – Полина с соком в протянутой руке вопросительно смотрела на меня.

К счастью, в отличие от правой, левая рука функционировала нормально, и я все-таки смогла взять стакан. Сделав несколько глотков, я отставила напиток в сторону и под видом посещения туалета покинула Полину.

Нашла скамейку в глубине лесопарка, что окружал санаторий, и стала с остервенением растирать онемевшую руку. Я не понимала, что со мной происходит, и это ужасно пугало и приводило в отчаяние. Страх сковывал тело, дыхание сбивалось и становилось похожим на всхлипы. От сильного трения рука покраснела, но зато начала постепенно возвращаться к жизни. Наконец я смогла сжать ладонь, а затем ощутить тепло нагретой на летнем солнце скамейки. Паника потихоньку сдавала позиции, а рассудок прояснялся.

Я еще некоторое время посидела в лесу, выравнивая дыхание, и только потом отправилась обратно на пляж.

– Ты где была? – спросил Илья, который за время моего отсутствия успел закончить свои соревнования и теперь лежал, растянувшись прямо на песке рядом с моим покрывалом.

– Ходила в дамскую комнату, – как можно спокойней ответила я.

– Все в порядке? – уточнил Илья, подозрительно оглядывая меня.

– Да, – широко улыбнулась я, и чтобы отвлечь его от ненужных мыслей, схватила стакан с недопитым соком, предложив: – Хочешь?..

Оставшиеся дни, проведенные в санатории, я прожила в постоянном страхе и ожидании новых неприятных симптомов. Онемение рук стало повторяться с завидной регулярностью, а однажды, проснувшись утром, я поняла, что почти не чувствую пальцев на ступнях. Все порывалась рассказать об этом Илье, но в последний момент меня что-то останавливало, и я продолжала пребывать со своей нарастающей проблемой один на один. Можно было еще поделиться страхами с Полиной, но к ней приехал Саша, и теперь они везде находились вместе. С другой стороны, дружеских чувств к ней у меня так и не родилось, поэтому желание откровенничать быстро отпало.

Накануне отъезда мне неожиданно полегчало, а пугающие симптомы вроде как отступили. Это позволило провести последний день отдыха в свое удовольствие: поиграла в бильярд, поплавала в озере, решилась даже прокатиться на лошади, а вечером мы с Ильей пошли на дискотеку, где смогли отдаться хорошей музыке и натанцеваться всласть.

Вернувшись домой, тоже несколько дней чувствовала себя вполне сносно, поэтому Лене звонить не стала, решив, что проблема больше не вернется, к тому же на следующей недели меня ожидал плановый осмотр. Да и у Ильи еще в запасе оставалось три дня отгулов, которые мне хотелось провести вместе с ним.

С утра до вечера мы гуляли по городу, обедали-ужинали в небольших уютных кафе. А когда мне на пути попадался детский магазин, то не зайти в него я не могла и застревала там на несколько часов. С восторгом и умилением кружила между полок и вешалок с одеждой для малышей, перебирала чепчики и носочки, присматривалась к кроваткам и коляскам. Я даже начала забывать, что мое пребывание в этом мире временно, и перестала напоминать себе, что ребенка жду не я, а другая Катя и, возможно, не стоит так глубоко погружаться в не принадлежащие мне «мамочкины» эмоции и хлопоты. И если вдруг и вспоминала об этом, то отмахивалась от этих мыслей, как от назойливой мухи. К тому же с каждым днем глас разума все больше терялся за бушующими гормонами, которые и побуждали меня к самым сумасбродным поступкам.

Илья к моим чудаковатым порывам относился снисходительно, терпеливо ждал, пока я налюбуюсь детскими вещичками сполна. А однажды сам так увлекся рассматриванием игрушек, что теперь уже я тащила его из этого отдела к выходу.

– Если у нас родится мальчик, то куплю ему ту железную дорогу с радиоуправлением, – задумчиво изрек он тогда, покидая магазин.

– А если девочка? – со смехом спросила я.

– Ну а девочке игрушки будешь покупать ты…– тоже усмехнулся Илья, обнимая меня за талию. – В куклах я ни черта не понимаю…

Вот только эта хрупкая идиллия была нарушена в тот день, когда Илья должен был выйти на работу.

Муж, как обычно, встал раньше меня, и, проснувшись, я некоторое время слушала, как он хлопочет на кухне, готовя нехитрый завтрак.

«Небось опять бутербродами ограничится, – подумалось мне. – Надо бы подняться да приготовить ему нормальный полноценный завтрак».

Но воплотить это желание в жизнь у меня не вышло, ибо я, едва пошевелившись, столкнулась с кое-чем поистине ужасным: в это наполненное солнцем и надежами утро меня перестали слушаться ноги. Я не в силах была даже чуть согнуть их в коленях, а ступней будто и вовсе не было. Я зажала рот ладонью, сдерживая крик безумия, рвущийся наружу.

Нет-нет, кричать было нельзя. Нужно дождаться, пока Илья уйдет, и тогда позвонить Лене.

Илья же, как назло, продолжал что-то делать на кухне и даже, кажется, затянул какую-то песню. Я же пыталась привести свои конечности в чувство, массажируя и растирая их что мочи.

Услышав, что Илья направляется в спальню, быстро накрылась одеялом и натянула улыбку.

– Доброе утро, – он тоже улыбнулся и привычно поцеловал в губы. – Что будешь сегодня делать?..

– Не знаю, может, с Машей встречусь, – соврала я. – Давно уже с ней не виделась.

– Ну ладно, только осторожней. Береги себя. Чуть что – звони… Да, Джаса я выгулял…

Я дождалась, пока за Ильей закроется входная дверь и вновь скинула одеяло. Теперь уже не нужно было сдерживать эмоции, и я заплакала в голос, а после принялась растирать ноги с удвоенной силой. Наконец почувствовала покалывание в икрах и ступнях, а вскоре смогла спустить их с постели. Несколько минут посидела, прислушиваясь к своим ощущениям, затем рискнула полностью встать.

Ноги плохо слушались, но я все-таки могла идти, пусть и придерживаясь за стенку или хватаясь за выступающую мебель. Путь до кухни занял почти пять минут, однако я уже не чувствовала себя слишком беспомощной и даже приободрилась.

Надо было позвонить Лене, как и собиралась, но я все медлила… Было страшно услышать правду о своем недомогании. Сейчас я начала понимать Соню, которая пыталась скрыть от врачей кровотечение, боясь, что ее лишат ребенка.

– Выпью кофе и позвоню, – убеждала я себя, подползая к кофеварке.

Потом долго цедила приготовленный напиток, оттягивая момент.

– Еще надо умыться, – придумала я себе следующее важное дело и по стеночке направилась в ванную. Там я не только умылась и почистила зубы, но и тщательно расчесала волосы.

– Теперь только застелю постель и тогда сразу позвоню…– Я вышла из ванной и уже собралась двинуться в сторону спальни, как вдруг ноги мои подогнулись, и я, потеряв равновесие, начала падать.

Последнее, что я помню, была сильная боль в затылке, после чего я отключилась…