Глава 18

Невнятный писк настойчиво врезался в сознание, нарушая небытие, в котором я сейчас пребывала. Здесь было спокойно и даже уютно, поэтому я не спешила его покидать, колыхаясь в безликом вакууме и наслаждаясь окружавшей меня безмятежностью.

Однако неприятный писк не сдавал позиций, усиливаясь с каждой секундой, а вскоре к нему добавилось легкое постукивание. Вместе с этим рассеивалась блаженная пустота, и помимо слуха постепенно стали включаться другие органы чувств. Теперь я ощущала вибрации воздуха, холодившие кожу, а нос улавливал запах каких-то лекарств и, кажется, хлорки. Затем я начала чувствовать свое тело в пространстве, понимая, что лежу на чем-то в меру жестком. Хотела сделать вдох поглубже, но вместе с ним из груди вырвался тихий стон.

– Ох ты, батюшки! Очнулась! – тут же раздалось испуганное рядом, а потом что-то с грохотом ударилось о пол.

Пора было открывать глаза, чтобы уяснить полную картину, но это оказалось не так уж просто. Потребовалось некоторое усилие, чтобы разлепить веки, а после, сощурившись, взглянуть на свет. Который, правда, от меня сразу заслонила некая объемная фигура.

– Очнулась, милая, – радостно повторила она, наклоняясь ко мне поближе.

Теперь я смогла разглядеть круглое женское лицо, на котором горела счастливая улыбка.

«Вы кто?» – хотела спросить я, но горло было настолько пересохшим, что вновь смогла издать лишь неопределенный хрип.

– Сейчас, милая, доктора позову! – продолжала незнакомка. – Ох, как же все обрадуются-то! – она всплеснула руками и, несмотря на внушительную полноту, прытко куда-то помчалась.

Я же попыталась приподнять голову и осмотреться.

Быстро стало понятно, что находилась я явно в больничной палате, однако не той, где меня вводила в кому Лена. Значит, я уже в другом мире, хоть и снова в больнице. Слева отыскался источник раздражавшего писка – кардиомонитор, а чуть вдалеке от койки заметила ведро и валяющуюся на полу швабру. Вот тебе и виновница непонятного стука. А женщина, которую я напугала своим пробуждением, по-видимому, была уборщицей или санитаркой.

Когда немного прояснилась голова, а тело обрело чувствительность, вместе с этим начал проявляться и определенный дискомфорт. Например, кислородная маска, которая давила на лицо. Или с десяток непонятных проводков и трубочек, прикрепленных к запястью и локтевым сгибам и мешающих сделать лишнее движение. Горло же по-прежнему саднило от сухости, а во рту словно образовалась пустыня Сахара.

– Очнулась! – вновь раздался радостный крик, однако теперь он исходил от миловидной пожилой женщины в форме медсестры.

– Я ж говорила! – из-за ее плеча выглянула грузная санитарка.

– Ну как вы себя чувствуете?– подскочила ко мне медсестра, источая самую искреннюю улыбку.

– Пить…– наконец удалось мне выдавить из себя.

– Конечно, – кивнула женщина и повернулась к своей спутнице: – Клавдия Михайловна, будьте добры, принесите водички…

– Вы не волнуйтесь, – продолжила она, обращаясь уже ко мне. – Доктор вот-вот подойдет… Просто заведующий вызвал всех на внеплановую летучку… А я старшая медсестра, так что пригляжу пока за вами…

Объявилась Клавдия Михайловна с водой в пластиковом стаканчике.

– Давайте я вам помогу, – медсестра сняла с меня маску, а санитарка поднесла к губам стаканчик. – Только пьем понемножечку… Маленькими глотками… А то за столько недель комы организм мог разлениться…

Но я не смогла сдержаться и сделала несколько жадных глотков, на что желудок среагировал сильным спазмом. Рвотный позыв хоть и удалось подавить, но, поперхнувшись, раскашлялась.

– Ничего страшного, – ласково проговорила медсестра. – Организму потребуется время, чтобы вновь начать нормально функционировать… Клавдия Михайловна, – она снова обратилась к санитарке. – Вы пока идите уберите в других палатах, а сюда вернетесь позже…

– Ладно, – та явно не хотела уходить, поэтому собирала свои ведра-швабры нарочито медленно.

– Помните, как вас зовут? – поинтересовалась медсестра, когда та наконец покинула палату.

– Катя… Екатерина… – вода немного смочила слизистую горла, поэтому говорить стало заметно легче.

– А сколько вам лет, помните?..

– Двадцать пять…

– А что с вами произошло, помните?

Я отрицательно мотнула головой.

– А что со мной произошло? – спросила потом медсестру.

– Больше трех недель назад вы попали под машину, – мягко ответила она. – Как рассказала ваша подруга, у вас было какое-то эмоциональное потрясение, и, наверное, поэтому вы не заметили, как вышли на проезжую часть, в то время как горел красный свет…

Авария, пешеходный переход, красный свет… Все это так похоже на события в моем настоящем мире. Впрочем, в первой параллели, где я очутилась, тоже было много совпадений, поэтому рано делать выводы.

Но как бы хотелось, чтобы все-таки это оказалось моим домом…

– Автомобиль успел вовремя остановиться, поэтому у вас не было серьезных повреждений, даже сотрясения мозга… – между тем продолжала говорить медсестра. – Однако вы потеряли сознание и так и не смогли в него вернуться. Это было странно, поскольку все показатели были в норме… Вас взялся обследовать Илья Викторович, один из наших лучших врачей, но причина комы так и не обнаружилась… Вы знаете, он за вас так переживал, как ни об одном другом пациенте, – она улыбнулась, – приглашал к вам врачей из других отделений… А когда вас захотело забрать к себе отделение нейрохирургии, не разрешил. Сказал, что сам будет следить за вашим состоянием. Так все три с лишним недели от вас почти не отходил, чуть свободная минута – сразу к вам. Мы уже начали думать, что она в вас влюбился…

С каждым словом медсестры мое сердце билось все чаще и чаще, а в груди распускался цветок надежды: неужели это мой Илья? Неужели я снова с ним встречусь?..

– Глядя на него, мы тоже стали за вас переживать, – женщина заулыбалась еще больше. – Всем отделением ждали, когда вы очнетесь… Знаете, как мы вас называли? «Наша спящая красавица».

– Марина Сергеевна… – прочитав на бейдже имя, обратилась я к медсестре, но затем на мгновение запнулась, и только после осторожно поинтересовалась: – А какой он, ваш Илья Викторович?

– Он замечательный! И врач от Бога, хоть и молодой…– ловко ушла от ответа она.

В этот момент в палату заглянула все та же санитарка и быстро сообщила:

– Викторович идет…

– А вот и доктор освободился, – радостно хлопнула в ладоши Марина Сергеевна и воззрилась на дверь.

Я, замерев в нестерпимом ожидании, устремила свой взгляд туда же.

Мое сердце разочаровано ухнуло вниз, едва на пороге палаты появился абсолютно незнакомый мне молодой мужчина. Среднего роста и крепкого телосложения, этот жгучий брюнет с короткой бородкой и маслеными карими глазами никак не походил на моего Илью.

– Неужто наша спящая красавица наконец-то проснулась? – весело протянул он зычным голосом.

– Как видите, – в том же тоне ответила ему старшая медсестра. – И чувствует себя, вроде, вполне неплохо… Нет ни нарушений речи, ни явно выраженной амнезии…

– А это мы сейчас проверим, – хохотнул не-Илья. – А вы, Марина Сергеевна, пока попросите, чтобы сообщили родственникам больной о ее благополучном пробуждении…

Медсестра ушла исполнять просьбу, я же с недоверием косилась на доктора, который принялся с каким-то особым интересом изучать цифры на кардиомониторе.

– У вас превосходные показатели! – заключил он потом с некоторым удивлением. – Полчаса как вышли из комы, а вас уже можно в космос отправлять…

– Так уж и в космос, – я не сдержала усмешки.

– Ну, может, не сегодня, но через дня три – точно, – с ответной усмешкой заверил меня врач. – Теперь я задам вам несколько вопросов, отвечайте честно. Голова болит, кружится?

– Нет.

– Когда говорите, чувствуются какие-либо затруднения?

– Нет.

– Попробуйте приподнять руки, ноги… Сожмите пальцы на руке… Следите глазами за моим пальцем…

Я послушно выполнила все, что он просил.

– Поразительно…– протянул доктор, сложив руки на груди. – Первый раз такое вижу… Как будто и не было никакой комы… Вы, действительно, себя нормально чувствуете?

– Вполне, – чуть улыбнулась я.

– Я, наверное, должна сказать вам спасибо, – проговорила в следующую минуту.

– Простите, за что? – мой вопрос явно озадачил мужчину.

– Вы ведь мой лечащий врач, – пояснила я, немного растерявшись. – Мне рассказывали, как вы заботились обо мне и выхаживали…

– Нет, вы ошиблись, – неожиданно засмеялся доктор. – Ваш лечащий врач не я.

– Подождите, – я вовсе опешила. – Разве вы не Илья Викторович?.. Ведь санитарка вас именно так назвала…

– Я, может, и Викторович, но не Илья, – вновь хохотнул он. – Я – Сергей Викторович Каспаров, а тот, что Илья, тот Болдин. Вот он и есть ваш лечащий врач…

– Правда? – я не сдержала радостного возгласа.

– Ну да, – пожал плечами «Сергей Викторович». – Болдин просто уже ушел домой после ночного дежурства… Будет только завтра утром. Но вы не волнуйтесь, я не менее заботливый, чем он…– весело прищурился доктор. – Да и вы нам всем уже стали как родная. Так что сдам вас завтра на руки вашему Илье Викторовичу в лучшем виде…

– Когда мне можно будет вставать? – поинтересовалась я у него потом.

– Ну уж точно не сегодня, – покачал он головой. – А завтра ваш врач все расскажет. А пока лежите, отдыхайте, набирайтесь сил… Успеете еще набегаться…

– Тогда хоть скажите, какое сегодня число?

– Двадцать девятое мая.

Ну вот, снова май… Очередной кувырок назад во времени. Интересно, с чем это связано?

– На часах – пятнадцать тридцать, – добавил точности Каспаров. – Будут еще какие-то вопросы?

– Будут. А обед ведь уже прошел, да? – смущенно спросила я.

– А вы хотите есть? – вкрадчиво уточнил он.

– Если честно – ужасно, – призналась я.

– Поразительно…– вновь повторил Сергей Викторович. – Ладно, попробую вам организовать какую-нибудь трапезу…

Доктор сдержал обещание, и уже через четверть часа меня посетила молодая санитарка с подносом. Однако то, что лежало на тарелке, трудно было назвать «трапезой». Это оказалось всего лишь картофельное пюре, при этом не очень привлекательное на вид. Ни котлетки, ни других овощей рядом с ним не наблюдалось.

– Вам помочь? – спросила девушка.

Я вначале собралась отказаться, но потом вспомнила, что руки облеплены всякими датчиками-капельницами, и вынуждена была согласиться. Удовольствие от еды, безусловно, не получила, но голод прибила.

А еще спустя полчаса дверь палаты распахнулась, и в нее влетела взволнованная мама, а следом и отец.

– Доченька, – со слезами кинулась ко мне мама. – Ты действительно пришла в себя… А я даже не поверила сразу… Как ты? Что-нибудь болит?

– Нет, все прекрасно, – я искренне улыбнулась. Лишь в глубине души екнуло: «А вдруг это моя настоящая мама?»

– Слава Господу! – мама до боли знакомо перекрестилась, подняв глаза к небу, а потом с укором посмотрела на меня: – Теперь ты понимаешь, что твоя одержимость Сашей Романовым могла стоить тебе жизни?

Я на это неуверенно кивнула, внутренне подобравшись.

– До сих пор не могу себе простить, что в тот день поехала на дачу, – всхлипнула она продолжая. – Если бы я знала, что ты собираешься пойти к Саше на свадьбу да еще в таком виде!.. Ни за что бы тебя не отпустила…

– Света, прекрати, – поморщился папа. – Ну к чему сейчас все это?.. Главное, что все обошлось, – он ободряюще подмигнул мне.

– Нет, – не унималась мама, – я просто хочу, чтобы Катя знала: я теперь буду смотреть за ней как за маленькой! А то чертово платье я выкинула, имей в виду!

– Черное? – тихо уточнила я.

– А какое же? В которое ты вырядилась в тот день!

– А свадьба же у Саши была четвертого мая? – снова издалека спросила я. Во мне с каждой минутой зарождалась надежда, что я все-таки вернулась домой.

– Да, – настороженно ответила мама. – Ты же говорила, что все помнишь!

– Я просто немного потерялась во времени, – постаралась ее успокоить. – Только ответить мне на несколько вопросов, чтобы я полностью убедилась, что ничего не забыла, хорошо?

– Хорошо, – растерянно протянула она.

– Дядя Веня жив?

– Жив, естественно…– мама сильно удивилась этому вопросу. – Что с этим пьяницей сделается?..

– А Машка не вышла замуж?

– Боюсь, что вы обе так и останетесь в девках до старости, – привычно фыркнула мама, я же почувствовала, как в груди все сжимается от предвкушения счастья.

– Папа, – обратилась теперь к отцу. – А ты нашел ту редкую деталь для своей машины? Не помню, как она называется…

– Бендикс? – усмехнулся папа. – Нашел… Уже две недели как завожусь с пол-оборота…

Господи, неужели?..

Но нет, надо еще кое в чем убедиться. Я заметила у папы торчащую из заднего кармана брюк газету. Дурацкая привычка… Но такая родная.

– Можно мне газету глянуть? – попросила я.

– Пожалуйста…– сразу же протянул мне ее папа. – Помочь развернуть?

– Да, пожалуйста, – улыбнулась я.

Хотя мне достаточно было взглянуть лишь на первую страницу, чтобы понять: страной управляет человек, которого избирали на моей памяти несколько лет назад. Однако с помощью папы я быстро просмотрела другие новости, и в каждой статье с облегчением узнавала лица политиков и прочих деятелей, а также места и даже рекламные бренды.

К горлу стали подступать слезы, и я едва силилась, чтобы не расплакаться и не испугать тем самым родителей.

– Ты сегодня такая красивая, – чтобы отвлечься и разрядить обстановку, обратилась я к маме, которая все это время напряженно следила за моими действиями. – И блузка эта… Ты ее ведь давно не носила?

– А, вспомнила ее? – довольно прищурилась та. – А пятно на ней помнишь?

– От вишневой наливки, которой тебя угощала тетя Лида? – сразу всплыло в памяти. – Прямо на груди?

– Именно… Мне все-таки удалось его вывести, – гордо заявила мама, расправляя складочки на кружеве.

Это «вишневое пятно» стало последней каплей в переполняющих меня эмоциях, и слезы все-таки прорвались наружу. Теперь я уже не сомневалась: это МОЙ мир и МОИ родители. Наконец-то я дома…

– Мама, папа, можно я вас обниму? – прошептала я, совсем как в детстве хлюпая носом.

– Деточка моя, – первая потянулась ко мне мама, тоже в один момент разразившись слезами. – Ну что ж ты плачешь? Ведь все хорошо?

– Просто я так соскучилась по всем, – прошептала в мамино плечо. Тут и папа подоспел, заключив в объятия нас обеих.

Нашу семейную идиллию нарушил осторожный стук в дверь, а после в приоткрывшейся щелочке показалась растрепанная головка Маши.

– Можно? – тихо спросила она.

– Ну конечно, – засияла я, отрываясь от родителей. – Проходи…

Маша вошла, но осталась топтаться у двери, переводя неуверенный взгляд с меня на родителей. Мама, поняв все без слов, взяла папу под руку и увела его «попить кофейку из автомата». Теперь пришла очередь подруги со слезами броситься мне на шею.

– Прости меня, – сбивчиво заговорила она. – Это я во всем виновата! Нагрубила тебе, обозвала дурой, прогнала со свадьбы… Какое я имела право? Ведь я знала, что ты влюблена в Сашку и не контролировала себя… А я… Повела себя как последняя…

– Ну хватит, – мягко прервала я ее. – Успокойся, Машунь… Ты ни в чем не виновата. Это я вела себя неадекватно… Совсем обезумела от своей любви. И ты права, я была полной дурой, заявившись на свадьбу Саши и желая устроить там черт-те что… А то, что со мной случилось… Так мне и надо! Судьба преподнесла мне хороший урок…– я усмехнулась двусмысленности своих же слов.

Маша как-то недоверчиво посмотрела на меня:

– Ты сейчас это серьезно?..

– Совершенно серьезно, – подтвердила я. – Кстати, как там Саша?

– Нормально, – Маша все еще настороженно посматривала на меня. – Тоже за тебя волновался, спрашивал. А на днях возвращается из свадебного путешествия…Ой, извини, я не должна была тебе этого говорить… Тебе ведь это неприятно.

– Маша, – я снова улыбнулась. – Меня абсолютно не расстраивают эти слова, поверь… Наоборот, я рада за Сашу и…Полину.

– Ты произнесла ее имя? – изумилась подруга. – Не могу понять. Тебя словно подменили! Как будто ты не та Катя, которую…

– Эй! – оборвала я ее с некоторым возмущением. – Я все та же Катя! Настоящая, понимаешь? Просто многое переосмыслила…

– И… что насчет любви к Саше?..– Маша продолжала осторожничать в выражениях.

– Не поверишь, но я освободилась от нее… Я теперь свободна, понимаешь?

«А еще полюбила другого», – добавила про себя.

– Если честно, пока не очень, – призналась Маша.– Такие скорые перемены…

– Тогда просто поверь на слово. А потом сама все увидишь, – я совсем не злилась на подругу, прекрасно понимая ее недоверие.

– Ладно, – Маша наконец широко улыбнулась. – Главное, что ты вернулась к нам и идешь на поправку! А в остальном, можешь оставаться даже такой, как была!

– Ну спасибо! – я засмеялась.– И все-таки постараюсь немного измениться…

Мы успели еще немного поболтать о том о сем, прежде чем вернулись мои родители. После этого Маша, пообещав, что завтра еще заглянет, ушла.

Мама же с сожалением сказала, что их тоже выгоняют, поскольку время посещения пока ограничено. Потом спросила, что мне в следующий раз принести. Я попросила телефон, планшет и косметику.

– Мама, – вдруг вспомнила я о самом важном. – А с моими вещами не было никакого амулета?

– Ты про странный крестик, что ли? – вздернула одну бровь вверх мама. – Был. Я его тоже чуть не выкинула. Но потом решила, что сама разберешься с этой вещицей, да еще и покореженной. Все-таки крест, какой-никакой…

– Покореженный? – переспросила я.

– Ну да, трещины на нем какие-то, вмятины… Не знаю, сама потом увидишь…

Трещины? Вмятины?.. Но последний раз, когда я видела амулет, он был в отличном состоянии. Что с ним могло произойти?

– Принеси мне его тоже, пожалуйста, – немного озадаченная, попросила маму.

– Ладно, – пожала та плечами и сразу перевела разговор на более насущную для нее тему: – Тебе завтра какой бульон сварить?..

Оставшуюся часть дня я пребывала в возбужденном состоянии. С одной стороны, я была несказанно счастлива, что наконец вернулась в свой мир, с другой, невероятно волновалась перед предстоящей встречей с Ильей. На этот раз точно МОИМ Ильей. Я вновь и вновь представляла, как это произойдет, что мне следует делать и говорить. Немного пугало, что снова предстоит начинать все сначала, ведь я точно не знаю, какой Илья здесь. Похож на своих двойников или будет чем-то отличаться?..

А если вспомнить, что говорила медсестра? С ее слов, он с первых дней опекал меня и заботился. «Думали, что влюбился», – сказала она. Хоть это и было приятно слышать, но на веру принимать все-таки не стоило. Не понимаю, как можно влюбиться в бледную побитую девицу, с которой ты не только не общался, но ни разу-то и в сознании не видел? Да и где там за трубками и проводами разглядеть?.. Нет, в сказку о спящей красавице я не верила, а вот в альтруистические порывы Ильи – вполне.

Наверное, на эти темы я рассуждала бы всю ночь, не сомкнув глаз, если бы мне с подачи Сергея Викторовича любезно не вкололи некое успокоительное, ибо я «должна сейчас много отдыхать и крепко спать». Поэтому в царство Морфея провалилась почти мгновенно и проспала без снов до самого утра.

Утром же, едва открыв глаза, уперлась взглядом в того, о ком грезила накануне. Илья сидел рядом и, кажется, наблюдал за мной спящей. От неожиданности я дернулась вперед, порываясь приподняться, но Илья тут же вернул меня обратно в лежачее положение:

– Спокойно, не волнуйтесь. Вам нельзя так резко вставать. Может закружиться голова.

Меня, и вправду, немного повело, но признаваться в этом я не собиралась пробормотав:

– Все в порядке.

– На удивление, это так, – усмехнулся Илья, с интересом разглядывая меня. – Вы действительно почти в полном порядке… Когда мне доктор Каспаров об этом рассказал, с трудом поверил в такое… Тем не менее все оказалось правдой.

Сердце, как испуганная птица, металось и билось в груди, готовое вот-вот выскочить наружу. Я хотела и одновременно боялась смотреть на Илью.

– Но я рад, что так произошло, – продолжал он с легкой улыбкой. – Однако это не исключает того, что вам еще предстоят серьезные обследования, чтобы убедиться в вашем полном выздоровлении… Да, извините, – вдруг спохватился Илья. – Я же не представился – Болдин Илья Викторович, ваш лечащий врач…

– Очень приятно, – отозвалась я и тут же разозлилась на себя за то, каким писклявым голосом это было сказано.

– Взаимно, – Илья не переставал улыбаться, отчего я нервничала еще больше. Я столько раз видела эту улыбку, но сейчас для меня все было будто впервые.

– Позвольте, я осмотрю вас, – не замечая моих внутренних стенаний, спокойно говорил он дальше. – Сожмите мою руку…

Ладонь тут же предательски взмокла, а рукопожатие получилось намного слабее, чем могло быть. Но Илью и это вполне удовлетворило. Потом он попросил так же, как и Каспаров, подвигать ногами, согнуть-разогнуть их в коленях, затем долго светил мне в глаз маленьким фонариком, пытаясь выискать там какие-либо отклонения. Но ничего не найдя, принялся что-то писать в моей карточке.

– Сегодня назначаю вам сделать все анализы и консультацию нейрохирурга…– сказал он потом.

– А когда мне можно будет вставать? – набравшись смелости, спросила я.

– Если нейрохирург даст добро, то можно попробовать сделать это уже сегодня, – обнадежил Илья. – Но только в моем присутствии, – наставительно добавил он. – В любом случае ваши мышцы еще не разработаны после стольких недель без движения, поэтому вам понадобится поддержка…

– Буду только рада этому, – брякнула я, опережая собственные мысли.

Но Илья на мою оплошность вновь среагировал загадочной улыбкой уточнив:

– Что-нибудь еще?

Я кивнула и тут же выпалила следующий «волнующий» меня вопрос:

– А что с питанием? Когда я смогу перейти на нормальную пищу, а не пюре и бульоны?

– Когда ваш желудок тоже заработает в полную силу, – ненавязчиво осадил меня Илья. – А что, так тяжело без нормальной еды?

– Нелегко, – чуть усмехнулась я.

– Ну ничего, потерпите, – мягко отозвался он. – Через пару дней все наладится… И тогда, обещаю, я лично вас угощу чем-нибудь вкусным. Например, пирожным. Вы любите пирожные?..

Все внутри меня на мгновение замерло, и даже сердце, казалось, прекратило свой бег, я же ответила, счастливо выдохнув:

– Вы даже не представляете как…