Глава 31

Выскакивая, Ленусик не удосужилась закрыть за собой дверь. Воспитание на грани фантастики. Ладно, закрою, руки не отвалятся. Не успела и шага сделать, влетел взъерошенный Серега.

— Насть, что Ленка хотела? Она тебя обидела? — смотрит на меня встревоженно, как будто в коридоре не с собственной кузиной столкнулся, а с бабой Ягой.

Посмотрел бы он на Ленусика, если бы она меня обижать вздумала.

— Приходила познакомиться поближе. Не обидела, я ее лучшая подруга. После Тутусика, — отчиталась бодрым голосом. Про сосну пока не скажу.

— Насть, температуру померила? — звучит как будто: не в бреду ли ты?

— Померила, совсем чуть-чуть повышена. Жить буду, эскизы памятника, пока не нужны. Как пообщался с Тутусиком? — не удержалась, сорвалось с языка.

— С какой радости я начну с ней общаться? Никак не общался, сказал тетке пару ласковых, а потом за шишками ходил. Насть, не нужны мне никакие Тутусики, — Серега довольно улыбнулся, прикрыл наконец дверь.

— За какими шишками? Куда? — я перебежала от окна к дивану, чинно уселась и захлопала глазами не хуже Ленусика. Если Серега слышал наш разговор с родственницей, боюсь получится ерунда.

Серега подошел ко мне и присел рядом.

— Куда за шишками ходил? — повторила вопрос дня.

— На цокольный в кладовку, — он развернулся вполоборота, протянул руку, провел пальцами по моим волосам. Мурашки теперь не к спине, от уха по шее к груди побежали… Нужно бы подальше отсесть… — Люда в верхней кладовой самовар откопала. Ей приспичило, приготовить чай в самоваре, на улице. Сапог нашли наверху, мама вспомнила, что на цокольном есть запасы шишек. На выбор, и еловые и сосновые. Послали меня, я принес. — Сергей продолжал поигрывать моими волосами. Я выслушала, уткнулась ему в плечо и начала ржать.

Он не обиделся. Склонился к моему уху и шепнул:

— Предупреждаю, если не скажешь над чем смеешься, начну щекотать.

— Не скажу! Потом узнаешь. — я вырвалась и отскочила к креслу. Не потому, что боюсь щекотки. Меня другое пугает. Никого к себе так близко не подпускала. Как бы глупостей не наделать. Я могу.

— Сереж, твоя тетка всегда была такая злобная? — специально тему подбросила. Чтобы самой не думать, о чем не надо.

— Сколько себя помню, — Серега потер виски и пожал плечами. — Мама во многом сама виновата. Ольгины аппетиты росли, а она потакала. Тетка привыкла, что самой напрягаться не надо, перегнула палку с хотелками, а когда получила отказ, очень бурно отреагировала. Они почти год не общались. Теперь мирится приехала. — он это все с какой-то горечью произнес.

Я мысленно посочувствовала, у нас конечно требовать особо нечего, но и тетка моя единственная, совсем другая. Кстати, как бы она ко мне без звонка не заявилась. А меня дома нет. У нее ума хватит, побежит в полицию.

— Насть, — Серега пружинисто поднялся с дивана. — Ты отдыхай, я пойду маме помогу. Она заказала кучу готовой еды, с минуты на минуту привезут. Тетка с Ленусиком и прочими, заперлась в гостиной, пусть пока сидит. Люда с самоваром на улице, так что придется мне сегодня поработать на кухне.

Как же, отдыхать я буду. С чего бы это я устала. Уже разбежалась и отдыхаю. У меня там Летусики сидят, не до отдыха. Естественно поперлась вместе с ним.

В кухне потихоньку играла музыка, пел Шарль Азнавур, журчала вода что-то со стуком падало в раковину. Похоже там Татьяна и она моет фрукты.

Я остановила Сергея между гостиной и кухней. Сделала вид, что носочки поправляю, а сама прислушалась.

В гостиной бубнила бегемотиха, старалась говорить негромко, но слышно было хорошо.

— Что ты заладила! Она над тобой посмеялась, а ты и уши развесила — дура! Правильно тебя три года в восьмом классе держали!

— Сама дура! — Взвизгнула Ленусик, — надо было деньги, которые тетка на репетиторов присылала, по назначению тратить! Тогда бы не сидела три года в одном классе!

— Сходим прогуляемся. Тетя, вы эту девчонку видели? У нее ума не хватит такое придумать. Послушаем, что люди говорят. Зачем-то они там собираются! — Татусик первый раз подала голос. Какая молодец! Кладезь ума. Как они мне все нравятся!

— Сереж, — прошептала распрямляясь, — сделай одолжение. Крикни маме, спроси шишек на сегодня хватит или еще принести. Скажи, что их два мешка по двадцать килограмм осталось. Можно не экономить. Ночью еще добавятся. Пожалуйста. — посмотрела умоляюще, — я потом объясню.

Серега усмехнулся и заорал:

— Мааам! Шишек достаточно, или добавить!

В гостиной воцарилась гробовая тишина…

— Серега, ты чего разорался? — удивленная Татьяна выглянула из кухни, — ты и так мешок приволок, хватит. Вы все шишки разбазарите.

— Мам! Там два мешка по двадцать килограмм осталось! И тех и других. Ночью еще будут! Можно не экономить! — Серега горланил дальше.

Татьяна умнейшая женщина! Как-то поняла, что орем не просто так, а по острой необходимости. Хмыкнула и обратно на кухню ушла. В гостиной что-то рухнуло. Кажется тетина туша. Впечатлительная. Не фиг было мне не доверять.

Летусики по комнате забегали. На прогулку собираются, вот гадины! Тетиной туше, даже встать не помогли!

Я потом с кухни слышала, как они к выходу наперегонки понеслись. Долбанули дверью и кто-то из них завизжал. Кажется Татусик, на лестнице шлепнулась.

— Я надеюсь вы мне всё-таки объясните, что за представление устраиваете, — хмыкнула Татьяна, когда все стихло.

Мы с Серегой переглянулись и хором сказали:

— Обязательно!

Только я не очень поняла, он то, что объяснять собирается?

Ленусик с Татусиком, мои лучшие подруги! Они это доказали. Через десять минут прибежали на кухню с выпученными глазами и попросили взаймы тысячу рублей. У меня. Правда денег дала Татьяна, у меня не было. Они схватили и убежали.

Еще минут через десять пришла Люда. Приволокла самовар.

— Там у вас нездоровый ажиотаж за забором, — сообщила водрузив самовар на стол, — а эти дуры, дрезина и вторая, говорящую хвою, расфасованную в пакетики покупают.

— А почему дрезина? — Спросила Татьяна.

— Не знаю, мне кажется ей подходит. А как ее вообще зовут?

Вопрос остался без ответа. Во первых никто не знал, как на самом деле зовут Тутусика, а во вторых, привезли еду. Мы все вместе накрыли на стол.

За обедом я была самая счастливая. Серегины родственники прониклись ко мне искренней любовью. Улыбались и ласково смотрели — все. И бегемотиха, и вернувшиеся из похода к сосне, Ленусик с Тутусиком. Очень я им нравилась, а они мне. Я нравилась, так сильно, что кроме меня, бегемотиха и Летусики, больше ни на кого, не обращали внимания! Любовь у нас взаимная. Они не сомневаются, что я тупее их раз в двести пятьдесят. А я им первый ритуал придумала. По пакету говорящей хвои заварят, выпьют после ужина, иголки прожуют, и может быть, разрешу выплюнуть. Не решила пока. После полуночи отправятся обнимать ствол. Специальные слова позже придумаю.

Интересно, кому пришла в голову идея, рядом с сосной, торговать хвоей? Предприимчивый у нас народ.