Глава 14

Кира. – Возможно будет щипать. Тимур криво улыбается, прижимая к моей ссадине марлю с хлоргексидином. Стирает свежую кровь, которая образовалась в ранке после душа, мягко проводит ниже и обтирает вокруг коленки. Мне не больно, но я всё равно тихо шикаю и жмурюсь. Мужчина тут же дует мне на ранку. Совершенно не ожидаю подобной заботы от него. У Дёмина очень мягкие руки. Я отмечаю это как бы между делом. Точнее, между перечислением всех восторженных эпитетов, которые приходят в голову, но я никогда не решусь их озвучить. Парень сестры облизывает пересохшие губы. Достаёт из аптечки пластыри с зелёнкой, отрывает один, распечатывая. И заклеивает ссадинку, на которой всё ещё проступают крохотные красные капли. – Ты всегда катаешься летом? – зачем-то интересуюсь я. – Нет, летом редко. Обычно осенью или зимой, потому что волны лучше и больше. Зато летние волны, такие как вчера, подходят тебе как новичку, – он разглаживает края пластыря. – В следующий раз будь аккуратнее. Киваю. И прослеживаю взглядом за его длинными пальцами, которые приковывают внимание. Пальцы, которые откупоривают обезболивающую мазь и невесомо вмазывают прохладный гель в мою невезучую ступню. На красивые руки мужчины я обратила внимание ещё при первой встрече, но старалась не придавать значения. – Спасибо… – шепчу я, когда он заканчивает. Тим салютует в ответ и молча покидает мою временную спальню. Я же выключаю свет, не удосужившись даже поужинать и без сил падаю на заранее разобранный и застеленный диван. И почти сразу засыпаю. Утро наступает для меня неожиданно и очень больно. Жиропоп с грозным «мя-яу» прыгает с комода прямо на меня, приземляясь на грудь и бьёт по лицу лапой. Устал ждать моего пробуждения и требует еды, зараза такая. – Отвали, деспот! – ругаюсь я и пытаюсь содрать с себя кота, который уходить совсем не хочет и вцепляется когтями в одеяло. – А ну, брысь! Мне удаётся спихнуть с себя кота, но шерстяное недоразумение сдаваться не собирается и карабкается обратно на мою постель. Он настроен решительно, а в зелёных глазах самая настоящая угроза. – Делаю последнее предупреждение, Васька. Ещё раз так прыгнешь на меня и совершишь полёт из окна, – блефую конечно, но смотрю прямо, пытаясь запугать животинку. Наше с котом противостояние длится недолго. Поняв, что он ходит по тонкому льду и моя чаша терпения на исходе, Нагломорд спасается бегством. Но на пороге комнаты оглядывается и удостоверяясь, что его никто не преследует, тормозит. Кидает на меня презрительный взгляд. И удаляется медленно и важно, с торжеством задрав пушистый хвост. Определённо чувствуя себя властителем и этой квартиры. Смотрю на часы и удивляюсь: проспала аж до одиннадцати! Мышцы немного тянет после вчерашнего, коленка саднит, а на ступню наступать всё ещё слегка больно. Хромаю в ванную, умываюсь. Возвращаюсь в спальню, чтобы сменить пижамку на домашние шорты и футболку. Убираю постельное бельё и складываю диван. Беру планшет со стилусом и иду на кухню. В квартире тихо, скорее всего, Тимура дома нет. Оно и к лучшему. Насыпаю корм и обновляю воду коту. Отвариваю пару яиц, нарезаю себе овощи. Видимо, и правда пора учиться готовить, раз я собираюсь съезжать от родителей. Одними салатами сыт точно не будешь. А больше я ничего не умею. Позавтракав, решаю отдать предпочтение кофе. Хорошо, что помимо молотого, который её сноб так любит варить в турке, у сестры в квартире имеется полноценная кофемашина. Забираю кружку с ароматным напитком и выхожу на балкон. Давно хотела порисовать именно тут, но не позволяли дожди. Какой же великолепный вид! На море сегодня штиль, водная гладь переливается всеми оттенками синего, вдалеке плывёт огромный корабль, а ближе к берегу «жужжат» несколько водных мотоциклов. В небольшом бассейне внизу резвятся дети, их радостные крики доносятся и до меня. По безоблачному небу пролетает чайка, гаркая и пикируя к морю. Омрачает всё это только шум проносящихся внизу поездов и электричек. Усаживаюсь в плетёное кресло, делаю глоток кофе и включаю планшет. Хочу закончить один из заказов, пока на балконе не стало слишком душно, а солнце не перешло на нашу сторону. На улице уже плюс двадцать шесть, а к обеду прогноз обещает поднятие до плюс тридцати. Открываю программу для рисования и мне высвечивается незаконченный вчера рисунок. На экране красуется Дёмин. Ветер развивает его тёмные волосы, солнце ласкает загорелую кожу, а каждая мышца напряжена. На моём рисунке мужчина покоряет очередную волну. Мне удалось идеально передать рельеф красивого тела, сильные руки, красивые икры, мощную грудь и великолепный пресс. Осталось совсем немного: добавить детальности воде и цвета небу, прорисовать тени и украсить тело Тимура капельками воды. И я не удерживаюсь, принимаюсь за эту работу, попутно допивая остывший кофе и думая о вчерашнем дне и вечере. О его руках, держащих мои руки. О теле, к которому я так беззастенчиво прижималась. О неожиданной заботе Тима и о том, каким парень сестры был другим вчера. Как будто снял свою маску надменного павлина, оголив себя настоящего. Даже снобом его звать уже как-то сложно даётся. Я вдруг чувствую его присутствие. Мурашками, устроившими марафон где-то в районе моей спины. Даже оборачиваться не нужно. – Красиво получается, – слышится за спиной мужской голос. – Эй! – негодую я, пытаясь спрятать планшет. – Нельзя так внезапно подкрадываться! – Упс… Но можешь не прятать, я вчера всё подробно рассмотрел, – нагло ухмыляется Дёмин, когда я поворачиваюсь к нему. – Подаришь законченный рисунок мне? – Даже не знаю, – изображаю глубокую задумчивость. – Посмотрим на твоё поведение, зятёк. – Всё с тобой ясно, Кира. – И что тебе ясно? – Ясно, что в твоих мыслях то, от чего даже мне, пожалуй, неловко. – Выражайся яснее, пожалуйста. Сжимаю кулаки от возмущения. Впиваюсь взглядом в нахальное, самодовольное лицо Дёмина. А он смотрит так вызывающе, нагло, прям как Васька, перед тем как написать мне в тапки в знак мести за не вовремя насыпанный корм. – Подозреваю, ты хочешь оставить рисунок себе, чтобы вспоминать меня одинокими холодными ночами, когда вернёшься домой. – Я не такая извращенка, как некоторые. Ты просто был ближе всех других, кто катался, вот и набросала. Считай, что поработал натурщиком. Не выдумывай лишнего, – тараторю, отчаянно стараясь не краснеть. – Ха! Ну-ну. Сделаю вид, что верю тебе, – хохочет парень сестры. – Давай, заходи в квартиру. Пекло на улице, не хватало ещё лечить тебя от солнечного удара. Гляжу на часы. И правда, уже около трёх дня. Забираю свои вещи и прохожу в кухню следом за Тимуром. Мужчина закрывает все окна, включает кондиционер и увлажнитель воздуха. Дышать сразу становится легче. Замечаю несколько пакетов из продуктового на столе. С любопытством заглядываю в один из них: пакетик с черешней, пакетик с клубникой и пакетик с красной алычой. Выглядит так, как будто он ещё и на рынок заехал. Неужели тоже любит алычу? Сестра-то её терпеть не может. А про мои вкусы мужчина никогда и не спрашивал. Достаю один фрукт, споласкиваю под водой и с удовольствием надкусываю. Кисло-сладкий сок тут же попадает мне в рот. – Вкусно? – спрашивает Тим, складывая руки на груди. – Угу. Очень! Спасибо, что потрудился и купил их для меня, – подшучиваю над парнем сестры. – Что-то я запамятовал, когда покупал их для тебя и предлагал тебе их съесть. – Не знала, что ты такой жадный, зятёк. Пожалел для меня одну маленькую алычушку! А я просто проголодалась, – изображаю крайнюю степень обиженности. – Хочешь есть – учись готовить, – резонно замечает Дёмин. – Говоришь, как моя бабушка. – Видишь, бабушка не может ошибаться. Он подходит к пакетам, достаёт упаковку яиц, бутылку молока и пачку муки. – Достань большую миску с нижней полки, – командует Тимур. – Ты собираешься готовить еду? – округляю глаза. Он кивает. – И… Хочешь, чтобы я тоже готовила? Ты точно не перегрелся на солнышке? – Отвечая на твой первый вопрос: да, я собираюсь готовить блины. Предрекая следующий: я умею это делать. И ответ на следующий: если тоже хочешь блинчиков, то будь добра, помогай. Я тебе в слуги не нанимался. – От блинов толстеют, – пытаюсь увильнуть я. – В них много быстрых углеводов, калорий и вообще это жирная пища! – Боишься растолстеть, Кирюша? – насмешливо протягивает мужчина. – Или страшишься, что увижу какая ты неумёха? Ах, знал бы он, как тяжело потом отрабатывать в зале каждую съеденную калорию после мучного! Особенно, если съесть эти блины не утром, а под вечер. Но Дёмин, конечно, не знает. Вряд ли он склонен к полноте. Иначе готовил бы сейчас какую-нибудь запечённую рыбу с овощами, а не блины на жирном молоке. Что-что, а мама, как только я решила худеть после одиннадцатого класса, сразу же изучила все диетические рецепты, посадила на диету папу и села на неё сама, конечно же, приправляя всё это фразами: «Думала не дождусь, когда наша дочь решит стать человеком!» и «Получила самые плохие гены, не то что Лерочка». Однако рассказывать это всё Тимуру я не собираюсь. Иначе он не упустит возможности поиздеваться. Достаю с полки миску и ставлю её на столешницу. – Ладно, командуй. – Всегда бы была такой послушной, – хмыкает Тим. – Вылей молоко в миску и поставь на четыре минуты в микроволновку. – Зачем? – Так всегда делает моя мама. Молоко должно быть тёплым. Я пожимаю плечами и следую указаниям. Мужчина тем временем взбивает яйца с солью и сахаром миксером. Потом выливает яичную смесь в молоко, снова взбивает. – Запоминай, Кира. Другого такого шанса не будет, – горделиво произносит Дёмин, всыпая в молоко муку. Снова взбивает и повторяет это действие несколько раз, пока не избавляется от всех комочков. Выливает в тесто немного растительного масла и снова размешивает. – Вот такой консистенции оно должно быть, – он набирает тесто в половник и выливает его обратно в миску, демонстрируя мне. – Всё так просто? – не могу сдержать удивления я. – Самое трудное впереди. – Первый блин комом? – Именно. Мои первые блины либо сгорали до чёрных угольков, либо прилипали намертво так, что приходилось их выбрасывать. Некоторые были слишком тонкими, а некоторые такими толстыми, что не прожаривались. Но, через пару готовок стали идеальными. Хотелось бы мне увидеть, как Тим злится из-за того, что у него не выходят блины. Но, увы и ах, сейчас он выглядит как профи. Раскаляет блинную сковороду, смазывает растительным маслом, выливает туда тесто, равномерно распределяя его. И меньше чем через минуту, поддевает лопаткой край блинчика, хватается за ручку сковородки и подбрасывает блин в воздухе, переворачивая его. Блинчик выходит идеальным: румяный, тоненький и кружевной. – Выпендрёжник! – хихикаю я. – Попробуй сама, – предлагает мужчина, в его карих глазах искрится веселье. Набираю в половник теста, смазываю сковороду, выливаю тесто. И вроде делаю всё как парень сестры, но блинчик выходит каким-то кривым и неравномерным. Злюсь. Выливаю ещё теста, чтобы скрыть пробелы. Теперь выглядит ещё хуже: блин местами становится толстым и некрасивым. – Переворачивай давай, а то сгорит. Подцепляю блинчик лопаткой, пытаюсь перевернуть, но он рвётся в посередине. – Твою за ногу! – выкрикиваю я, гневно топая ногой. – Малышка, тебе никогда не намекали, что ты имеешь свойство краснеть от злости? Прям как спелый помидорчик, – подстрекает меня Тимур, широко улыбаясь. – Мы могли бы образовать отличный дуэт, я буду тебя злить, а ты багроветь. Могли бы выступать на набережной, заработала бы денег, м? Он проводит пальцем по столешнице, в месте где немного просыпалась мука, а затем поддевает этим пальцем мой нос, пачкая его белым. – Весело тебе, да? – упираю руки в бока и делаю к нему крупный шаг. – Вполне, – подмигивает он. – О-о, сейчас будет ещё веселее! Хватаю муку, окунаю туда ладони и хорошенько прикладываюсь к его щекам, проводя до самой шеи. Мужчина как будто теряет дар речи от моей выходки. Его рот приоткрывается от возмущения, а щёки тут же краснеют. Он выглядит таким забавным, обескураженным и совсем мальчишкой сейчас. Победно хохочу. – Знаешь, зятёк, у нас действительно может образоваться отличный дуэт. Только краснеть у тебя лучше выходит, знаешь? – Значит, война? – опасно сверкая глазами, шипит он. И прежде чем я успеваю заподозрить неладное, Тим высыпает муку мне на голову. Тут же перестаю смеяться и бросаюсь к нему, чтобы выхватить пачку. Но парень сестры выше меня на полторы головы, и вытягивает руку вверх, так что мне приходится приложить немало усилий чтобы допрыгнуть до заветной муки. – Ненавижу тебя! – выкрикиваю я, выхватив пачку и швырнув её в Дёмина. Мука рассыпается по всей кухне. А в квартире воцаряется тишина. Я закусываю губу, ожидая дальнейшей реакции Тимура. Сердце уходит в пятки, потому что, мужчина глядит так, как будто сейчас прикончит меня на месте. И почему-то медлит, возможно выбирая, какое наказание для меня будет более изощрённым. И вдруг, тишину прорезает громкий, возмущённый кошачий крик. Из-под стола выныривает нечто белое, отдалённо напоминающее Ваську. В таком виде Гопник больше походит на мясо в кляре перед запеканием, чем на кота, и его явно не устраивает такая смена имиджа. Полосатое недоразумение усаживается у наших ног, ровно посередине. Пренебрежительно осматривает нас по очереди, угрожающе шипит и вскакивает обратно на лапы. Фыркает, задирает хвост, демонстрируя своё отношение к произошедшему и чванно направляется в коридор, оставляя на полу белые следы. Уверена, сейчас он найдёт мою обувь и будет мстить. Перевожу взгляд на Тима. На лице мужчины что-то меняется, и он не выдерживает. Хохочет так громогласно, заражая смехом меня. Я не могу остановиться, стоит только снова посмотреть на этого грозного двадцатисемилетнего мужчину, обсыпанного мукой. Опираюсь на столешницу, не прекращая смеяться. И Дёмин смеётся так искренне, что я понимаю – такого его смеха я ещё не слышала. И это осознание заставляет колени подкоситься. Осознание того, что вчерашний и сегодняшний дни показали мне, что мы способны так просто и легко делать глупости и веселиться в обществе друг друга. Как будто… Мы друзья. Вот только мы друзьями не являемся. И размышлять об этом неправильно. Мне в последние дни слишком комфортно рядом с этим мужчиной, а так быть не должно. Поэтому мой смех стихает. Дёмин замечая перемену во мне тоже успокаивается. В его глазах отражается тень какой-то совсем новой для меня эмоции, то же самое я на долю секунды увидела в них вчера, когда он держал меня за руки в море. Но мне опять не удаётся её разгадать, ведь парень сестры слишком быстро отводит взгляд. – Чёрт, Васька! – вдруг вспоминаю я. – Лови его скорее, пока он не разнёс муку по всей квартире! Нас троих определённо ждёт душ, вместо ужина с блинами. И мы оба отряхнувшись отправляемся на поиски кота.