Эпилог

— Папа! Папа, а пасхальный кролик уже приходил?

Четырёхлетний Илья, вбежавший в кухню минутой ранее, активно дёргал отца за штанину и, переведя взгляд с теста, которое месил с неловкостью, но энтузиазмом новичка, Кирилл взглянул на сына, чьи глаза горели такой надеждой и предвкушением, что невозможно было не улыбнуться при виде этих эмоций.

— Не знаю, нужно посмотреть, — откликнулся Кирилл самым серьезным тоном. — Но давай сделаем это попозже, ладно? В конце концов сейчас только шесть утра, а пасхальные кролики наверняка любят поспать. Не все же такие жаворонки, как ты, — усмехнулся Волконский, не сводя с Ильи теплого взгляда.

— Ты что, папа! — тут же возмутился сын и таким же не по-детски серьезным тоном, каким говорил только что сам Кирилл, добавил:

— Быть пасхальным кроликом — это очень важная и ответственная работа! Кролик может спать долго-долго, но не сегодня, потому что в Пасху его ждёт так много детей!

Возразить на это Кириллу было решительно нечего.

— Наверное, ты прав, — согласился он с Ильёй, поражаясь тому, как быстро тот взрослеет и каким подчас не по годам ответственным растет. Впрочем, этому наверняка способствовало и то, что с этого года сын стал ходить в хоккейную школу города, и проявлял там себя так, что тренеры видели в Илье немалый потенциал. Но что больше всего радовало Кирилла — так это то, что сын рвался на тренировки сам, кажется, уже сейчас четко определив свои цели на будущее.

О том, что ему всего лишь четыре года напоминало подчас лишь то, что Илья свято верил в сказочных персонажей, приносящих детям подарки по праздникам. В частности — в того самого пасхального кролика, которого так ждал сегодня.

Хотя легенда об этом животном, приносящем детям, которые хорошо себя вели в течение года, на Пасху шоколадные яйца, была совсем не типична для русской культуры, Кирилл не препятствовал тому, чтобы Илья ее чтил. Ему просто хотелось, чтобы сын как можно дольше сохранял в себе эту способность — ожидания и веры в чудо. В конце концов, окончательно повзрослеть и узнать жизнь с совсем другой стороны он с годами ещё успеет.

Но об этом Кирилл старался не думать. Просто делал все, чтобы его жена и двое детей ни в чем не нуждались и были счастливы также, как был счастлив с ними он.

Сейчас, стоя посреди просторной светлой кухни — гордости Вари, которая и теперь, спустя годы, все также любила готовить и умела сделать даже из самых простых продуктов очень вкусное блюдо — Кирилл даже не мог поверить, что когда-то у него была совсем другая жизнь.

Время, проведенное рядом с первой женой, казалось ему чем-то совершенно нереальным. Он передернул плечами, вспомнив холодную пустую кухню в огромной квартире, которую делил с Элей. Именно делил, потому что только теперь, узнав, что такое настоящая семья, Кирилл мог сказать, что по-настоящему живёт. И как страшно порой было думать, что, не случись у Вари беременности с первого раза — всего этого могло бы и не быть.

Потому что у него не было бы повода к ней вернуться. Потому что у нее не было бы повода его искать. И оба они, на короткое время соприкоснувшись судьбами, рисковали пройти мимо того, что имели сейчас.

Варя… Женщина, подарившая ему двоих детей. Женщина, которая его любила. Женщина, за которую готов был все отдать. Никогда и ни с кем у него ещё не было подобной близости, когда человек становится настолько родным, что даже его короткое отсутствие ощущалось так, будто потерял часть себя самого.

И эта женщина, мирно спавшая в этот ранний утренний час наверху, даже не подозревала о том, что творится сейчас на ее кухне.

— Папа, ну что, пойдем поищем кролика? — снова попросил Илья, и Кирилл, со вздохом отодвинув миску с тестом, уже старательно им заляпанную со всех сторон, сказал:

— Мне нужно вымыть руки. А ты пойди разбуди дедушку, ты же знаешь, как он любит начинать утро с погони за пасхальными кроликами, — хмыкнул Кирилл и не успел и глазом моргнуть, как Илья уже унесся по лестнице наверх, на второй этаж, где разместились родители Кирилла, приехавшие в гости на праздник.

В общем-то, именно им Кирилл был обязан тем, что теперь его сад превратился в рассадник шоколадных яиц.

В прошлом году они с Варей гостили у родителей в Испании и попали именно на то время года, когда в стране пышно отмечалась Пасха, и маленькому Илье так запала в душу легенда о пасхальном кролике, что весь прошедший с тех пор год он спрашивал, а принесет ли кролик шоколадные яйца к ним, в Россию? Не желая разочаровывать сына тем, что западный символ Пасхи в России не проживает, Кирилл уверил сына в том, что кролик обязательно к ним заглянет, потому что очень любит детей, которые вели себя хорошо, независимо от того, где они живут.

— Оставляй тесто, Кирюша, — проговорила, тем временем, теща, бывшая немым свидетелем их с Ильёй разговора.

Смотря сейчас на Маргариту Васильевну, Кирилл не мог не порадоваться тому, насколько лучше она выглядела по сравнению с тем, какой он увидел ее впервые. И дело было даже не в том, что ей обеспечивалось дорогостоящее лечение — против потухших глаз медицина была бессильна и Кирилл прекрасно знал по рассказам Вари, что ее мама стала безучастной ко всему после смерти мужа. И тем приятнее было видеть теперь то, как она расцвела рядом с внуком и внучкой. И Кирилл ясно понимал причины этого — у тещи наконец-то появился смысл в жизни. Возможно, Илья даже напоминал ей чем-то своего дедушку — того, которого, увы, никогда не узнает. Как бы там ни было, Кирилл и сам, глядя на своих детей, только теперь понимал, насколько был пуст без них и Вари в своей жизни. И как богат теперь — и речь при этом была совсем не о деньгах.

— Я помогу, как только мы вернёмся из сада, — пообещал Кирилл, отмывая руки от теста — Маргарита Васильевна была свято уверена, что нужно месить его только так — голыми руками, тогда и пироги получатся пышнее и вкуснее.

Конечно, они могли бы заказать праздничную выпечку на дом — располагая его-то средствами, Кирилл был способен скупить вообще целую кондитерскую — но рядом с Варей и ее мамой он познал то, что было им давно забыто — семейные традиции.

Ведь счастье не в том, чтобы иметь возможность купить себе что угодно, хотя и это, безусловно, важно, но куда более ценно — иметь вот такие совместные обряды, как выпечка пирогов по праздникам, вокруг которых объединялась вся семья. И именно эта общность и цельность была тем, чего он так долго искал годами, но не находил. Просто потому, что не встретил тогда подходящей женщины. Той единственной подходящей ему женщины.

Эта Пасха была особенной ещё и потому, что впервые с момента рождения Ильи и последующей за этим свадьбы, вся их семья собралась вместе. Родители Кирилла жили в основном в Испании, а мама Вари категорически не любила летать. И вот теперь, наконец, в доме Кирилла и Вари оказались все сразу. И это рождало особую, ни на что не похожую атмосферу.

— Папа, пойдем скорее!

В кухню, с той же ураганной скоростью, с какой выскочил из нее, влетел Илья, таща за собой полусонного дедушку и Кирилл улыбнулся, подумав про себя, что этот парень явно станет в будущем весьма скоростным и опасным форвардом.

— Пойдем, — кивнул Кирилл сыну и, переглянувшись с отцом, вышел через кухонную дверь в сад.

— Как ты думаешь, где кролик спрятал яйца? — спросил Илья, оглядываясь по сторонам и Кирилл задумчиво потер подбородок:

— Ну, кролик наверняка любит все красивое, поэтому можно поискать в маминых кустах жасмина.

Оглянувшись назад, Кирилл сделал знак отцу, отставшему от них и тот мгновенно исчез из поля зрения, а в следующую секунду по зелёному газону пронесся белый кролик с голубым бантом на шее, сиганув в сторону упомянутого Кириллом жасмина.

— Папа, смотри, пасхальный кролик! — радостно завопил Илья и Кирилл, заражаясь его восторгом, скомандовал:

— Быстрее за ним!

И, несясь вслед за сыном, почувствовал себя вот таким же, как он, ребенком, верившим в чудо. И от этого испытывал особенную благодарность к небесам за все, что имел.

— Исчез, — разочарованно протянул Илья, когда они оба, запыхавшись, остановились у тех самых кустов жасмина.

— Ну, зато мы знаем, что он точно приходил, — заметил Кирилл и предложил:

— Давай поищем, оставил ли он нам что-нибудь.

Заозиравшись по сторонам, Илья через некоторое время поисков воскликнул:

— Папа, смотри, под жасмином!

И, нырнув вниз, к корням кустарника, вытащил оттуда два огромных яйца, обернутых в яркую фольгу.

— Кролик и про Катюшу не забыл! — обрадовался Илья, и, посмотрев на Кирилла, спросил:

— Как думаешь, ей больше понравится красное или зелёное?

— Наверное, красное, — ответил Кирилл. — Девочки любят все яркое.

— Жалко, что она не видела пасхального кролика, — вздохнул сын и Кирилл потрепал его по волосам:

— Она ещё слишком маленькая, чтобы встречаться с кроликом. Но на следующий год кролик обязательно придет ещё раз.

— Только если мы будем хорошо себя вести, — возразил Илья.

— Но ты ведь будешь?

— Конечно, — серьезно пообещал сын и Кирилл кивнул:

— Вот и хорошо. А теперь пойдем, поможем бабушке Рите с пирогами.

И, шагая рядом с сыном к дому — туда, где их ждали самые родные и любимые люди — Кирилл мысленно ещё раз поблагодарил Бога за все, что с ним случилось с того момента, как Варя внезапно оказалась в его ванной.

И вместе с тем — в его жизни, в которой останется — он был в этом уверен — навсегда.

* * *

День рождения ребёнка, у которого есть всё и даже больше — головная боль родителей, выбирающих подарки. День рождения маленькой принцессы, которой папа готов достать звезду с неба — головная боль прежде всего для мамы.

— Нет, Кир… Только не пони! Кто за ним будет убирать? Выгуливать? Где он будет жить?

Варя прижала телефон к уху плечом и закатила глаза, придирчиво рассматривая коробки с куклами на лошадях и с лошадьми без кукол. Их маленькая дочь Катя увлекалась этими непарнокопытными лет с трёх, результатом чего стала целая коллекция игрушек от мала до велика, которая уже не помещалась в детской. И вот теперь Кирилл придумал подарить дочери настоящего пони.

— Нет. Это исключено. Через год Катя перерастёт лошадей и увлечётся самолётами. И что?

Тихо рассмеявшись, когда Кирилл пошутил, что тогда её папе придётся много и усиленно зарабатывать на личное транспортное средство, Варя ещё раз высказалась по поводу того, что думает о покупке пони и, заверив, что будет дома через час, отключила связь.

Несмотря на то, что Кирилл души не чаял в детях и всячески их баловал, они росли не капризными и послушными. И — Варя была уверена в этом — спокойно бы пережили отсутствие дорогих подарков. Впрочем, с желанием Кира обеспечить их всем, что он мог себе позволить, это было последнее, что грозило и Илье, и Кате.

Всё же остановив свой выбор на целом игровом наборе в разноцветной коробке, Варя огляделась, чтобы попросить продавца помочь ей снять подарок с полки, и наткнулась глазами на… Эльвиру. Та буквально вцепилась в неё взглядом, и столько всего в нём полыхало, что Варе стало не по себе.

Об Эле за последние годы они не слышали ровным счётом ничего, и даже как-то успели позабыть о её существовании. А вот она, похоже, не только не забыла, но и всё ещё испытывала по отношению к Варе весьма недружественные чувства.

— Всё же отхватила своё, — процедила Эльвира, когда Варя уже собралась пройти мимо и направиться к кассам следом за сотрудником магазина.

Вступать в диалог с той, кто ничего хорошего ей явно сказать не мог, Варя не планировала, но приостановилась и окинула Элю быстрым взглядом. Бывшая жена Кирилла выглядела мягко говоря не очень. От былой ухоженности и идеальности внешнего облика почти не осталось следа. Да и одета была Эльвира слишком просто для той, кто любил скупать самые дорогие коллекции сразу, едва те появлялись на полках магазинов.

Но самым примечательным было то, что бывшая подруга придерживала рукой округлившийся живот.

— Тебя можно поздравить? — удивлённо вскинула брови Варя. Наверное, в этот момент она должна была почувствовать себя дурой, но именно этого ощущения не было. По всему выходило, что о своём диагнозе Эля лгала. Впрочем, сейчас это не имело никакого значения.

— Не стоит. Не пойму, что хорошего в том, чтобы ходить с огромным пузом, — буркнула та в ответ, отворачиваясь.

И Варя, покачав головой, направилась к кассе, чтобы уже купить подарок для Кати и ехать домой на день рождения дочери.

— Я так понимаю, это аналог пони?

Зайдя домой, она едва не споткнулась о коричневого щенка, который бросился к ней в ноги, радостно виляя хвостом. Наличие собаки у них дома стало для Вари сюрпризом, и хотя она была совсем не против того, чтобы завести мохнатую живность, всё же строго посмотрела на Кирилла, Илью и Катю, встречающих её дома.

— Весь уход будет лежать на вас. И точка, — заявила она всей троице сразу.

— Мама сегодня строгая, — вздохнул Илья, после чего подхватил щенка на руки и потащил в гостиную, откуда уже раздавались голоса приехавших родственников. Дочь вприпрыжку побежала за братом, что-то лопоча про то, что она готова ухаживать даже за тремя собаками.

— Я думал, что ты будешь против, — усмехнулся Кирилл, забирая у Вари сумку и откладывая её в сторону, после чего притянул жену к себе и поцеловал.

— И поэтому сделал всё тайно, — вздохнула Варя, но не удержалась и улыбнулась. — По правде говоря, дети меня давно на собаку уговаривали, и я думала, что это ты будешь против.

— Зато теперь не против никто.

Варя крепко прижалась к Кириллу и вдохнула такой родной и любимый запах. С тех пор, как Кир признался ей в любви, прошли годы, а Варе до сих пор казалось, что она попала в сказку. Даже не всегда могла поверить утром, что проснулась в собственном доме рядом с любимым и любящим мужем. Где в детских спят её дети, для которых она готовит завтрак на своей кухне.

— Кстати, я встретила Эльвиру, — всё же решилась она сказать Кириллу, хотя сомневалась в том, стоит ли это делать.

— Вот как?

Кир отстранил Варю от себя и, нахмурившись, взглянул в её глаза.

— Всё в порядке, — улыбнулась она, уже предчувствуя, что именно может спросить муж. — Конечно, она попыталась меня как-то задеть, но… Представляешь, она беременна.

— Почему-то я не сомневался в том, что это рано или поздно случится. — Кир покачал головой. Было видно, что его эта новость совершенно не тронула. — Ладно, не будем больше о ней. Идём, там уже мы стол накрыли, сейчас Фроловы приедут и сядем праздновать.

— Когда встречать их пойдёшь, забери подарок из машины. Хотя, я теперь очень сомневаюсь, что Кате есть дело до каких-то там игрушек.

Варя быстро поцеловала мужа и, высвободившись из его объятий, отправилась поздороваться со съехавшимися гостями, а заодно — познакомиться поближе с их новым членом семьи.

Все разошлись ближе к полуночи, как то и было всегда. Детский праздник переставал быть таковым совсем скоро и стоило только младшим членам семьи отбыть на сон, как взрослые расслаблялись и проводили вместе время за бокалом вина или виски. Велись неспешные разговоры, звучали шутки и сопутствующий им смех.

— Илья сегодня спросил, будет ли у него только одна сестрёнка или несколько? — стараясь сдерживать улыбку, проговорила Варя, когда они вдвоём с мужем прибирали со стола.

— М? И что ты ему ответила?

Кажется, Кирилл совершенно спокойно отнёсся к мысли сына, что детей у его родителей может быть больше, чем двое. Варя застыла на мгновение, наблюдая за тем, как Кир сосредоточенно складывает тарелки в аккуратные стопки. Она часто ловила себя на том, что исподволь любуется мужем, и ей это нравилось.

— Когда выяснила, откуда взялся такой вопрос, ответила, что размножаться мы больше не планируем.

— И откуда такой вопрос?

— Из-за собаки.

— Из-за… собаки?

— Да. Илья решил, что если у него будет ещё одна сестра, количество собак в доме тоже увеличится.

Варя всё же не удержалась и тихо рассмеялась. Отложила в сторону бокалы, которые уже собиралась унести в кухню, когда Кирилл подошёл к ней. Кажется, с совершенно понятной целью.

— Ты против того, чтобы у нас было несколько собак? — тихо уточнил он, после чего обхватил Варю за талию и легко усадил на стол.

— Ты сейчас действительно именно о собаках? — мгновенно загораясь от того, что должно было последовать за этим, поинтересовалась она, положив руки на плечи мужа. — Или всё же..?

— Или всё же.

Он медленно приподнял подол её платья, устроился между ног Вари и, наклонившись, жадно поцеловал жену.

— Не знаю, будет ли у Ильи ещё сестрёнка или братик и купим ли мы им собаку, но мне определённо хочется поработать над увеличением нашей семьи, — выдохнул Кир, отстраняясь. И Варя кивнула:

— И мне тоже…

Несколько месяцев спустя

— Ты обижена?

Этот вопрос Кирилл задавал Варе на протяжении последних пары часов, и если поначалу она ещё делала вид, что есть повод «подуться», то сейчас оставалось только тяжело вздыхать.

— Я же сказала — нет. Ты привёз меня в роддом безо всяких схваток, как и в прошлый раз. Напомни, сколько мы рожали Катю?

— Всего несколько часов.

— А сколько сидели в родовой палате?

— Два дня.

— Вот и делай выводы.

Варя подошла к окну и выглянула на улицу. Собирался дождь, хотя ещё утром было солнце. Спешили куда-то прохожие, все были увлечены своими заботами и делами. А вот ей, видимо, предстояло прожить в палате ближайшие несколько дней. Она была комфортной и высококлассной, но это был не её дом.

— Это всё потому, что я волнуюсь.

— Я знаю.

Варя улыбнулась и повернулась к мужу. Обижаться на него она конечно же не собиралась. Это проявление заботы было для неё близким и понятным. Она и сама не раз ловила себя на том, что чрезмерно опекает мужа или детей. Или всех вместе сразу.

— Всё хорошо будет, — заверила она его. — В этот раз точно так же, как и в прошлый. А сейчас… давай хотя бы телевизор посмотрим, что ли.

То, что Кир был прав, когда настоял на том, чтобы они загодя приехали в роддом, стало ясно через пару часов. Варю вдруг скрутило от боли… такой острой, что на глазах выступили слёзы. Всё повторялось, как тогда с Ильёй, с той лишь разницей, что это был третий ребёнок, соответственно, и родиться он должен был быстрее.

— Врача зови, — выдохнула Варя, не дожидаясь, когда на экране телевизора начнутся титры.

— Зачем? — не сразу понял Кирилл, но стоило ей взглянуть на мужа, как тот помчался в сторону выхода из палаты, а Варя сцепила зубы, чтобы не стонать от следующей вспышки боли.

— Три семьсот восемьдесят, — возвестила неонатолог через час. — Пятьдесят три сантиметра. Совершенно здоровая девочка.

Она быстро одела малышку и, передав её Кириллу, вышла, оставив Варю на попечение врачей. Кир с новорождённой на руках подошёл к жене и, склонившись к ней, нежно поцеловал.

— Спасибо, родная, — шепнул он, и Варя улыбнулась сквозь нахлынувшие слёзы и повторила то, что уже говорила мужу не раз:

— И тебе спасибо. За всё.

Конец