Эпилог

Шесть месяцев спустя

Я стояла на балконе пентхауса и смотрела, как город засыпает в огнях. Ветер трепал мои длинные волосы, а на плечах лежал пиджак Кирилла — тёплый, с его запахом.

Сзади подошли сильные руки и обняли меня за талию. Кирилл прижался губами к моей шее.

— Замёрзла? — тихо спросил он.

— Немного. Но мне нравится здесь стоять.

Он развернул меня к себе и внимательно посмотрел в глаза. В его взгляде уже давно не было только хищного голода — там было тепло, собственничество и что-то очень глубокое.

— Ты счастлива? — спросил он.

Я улыбнулась и провела пальцами по его щеке.

— Счастлива. Иногда до сих пор не верится, что это всё настоящее.

Кирилл наклонился и поцеловал меня — медленно, глубоко, с той самой нежностью, которую он теперь позволял себе всё чаще. Когда он отстранился, его глаза блестели.

— Максим уехал в другой город, — сказал он спокойно. — Нашёл работу в небольшой компании. Ничего серьёзного.

Я пожала плечами.

— Пусть. Я больше не думаю о нём.

И это была правда. Месть закончилась. Осталась только я и мужчина, который когда-то забрал меня на одну ночь, а в итоге забрал всего.

— А подруги? — спросил он, проводя рукой по моей спине.

— Завтра встречаемся втроём. Елена наконец-то начала развод с Арсением, а Яна… — я улыбнулась, — Яна до сих пор краснеет, когда я рассказываю ей подробности нашей жизни.

Кирилл тихо рассмеялся и прижал меня сильнее.

— Значит, завтра ты будешь вся в сплетнях, а вечером я хочу тебя увидеть в том чёрном платье, которое подарил на прошлой неделе. Без белья.

— Опять команды? — я приподняла бровь.

— Привычка, — он хищно улыбнулся и укусил меня за мочку уха. — Но теперь ты можешь мне приказывать в ответ.

Я рассмеялась и обняла его за шею.

— Тогда я приказываю тебе любить меня долго-долго.

Кирилл посмотрел мне в глаза так, что у меня перехватило дыхание.

— Уже люблю, — тихо сказал он. — И буду любить. Сколько ты мне позволишь.

Мы стояли на балконе, обнявшись, и смотрели на город. Когда-то я пришла сюда сломленной и разбитой. А ушла — женщиной, которую по-настоящему любят.

И это было лучше любой мести.