Глава 5
* * *
-… звоните мне, если что. В любое время, - отдала последнее указание Анжела и выскользнула из комнаты.
Ночная сиделка Анжела была точно такой же, как и Ира: сбитой кругленькой пышкой с крепкими руками. Она запросто вертела Ларису туда-сюда, как будто та абсолютно ничего не весила. Анжела с неприкрытым сомнением в глазах осмотрела новенькую – доходяга, такая ложку едва удержит, а тут лежачий больной. Но распоряжение хозяина – закон.
Едва оставшись с Ларисой наедине, Вера ощутила себя крайне неуютно: женщина полулежала на приподнятой под углом кровати и так же безучастно смотрела перед собой. Руки недвижимо покоились на белоснежном одеяле, сливавшемся с оттенком бледной кожи, и лишь накрашенные ногти словно спелые вишни отчётливо выделялись на общем фоне холодной чистоты.
Вера видела массу больных, больных безнадёжно: после страшных аварий с оторванными конечностями, после инфарктов, смертельных отравлений. В реанимацию другие не попадают. Люди так же лежат там под белыми простынями, абсолютно обнаженные, беззащитные, овитые паутиной трубок, торчащих из всех возможных мест. Кому-то везло, и они с вялыми улыбками на ожившем лице переезжали в отделение терапии, а кому-то везло не очень, и они тоже переезжали, только в морг.
Смерть давно стала чем-то обыденным для Веры, с такой работой волей-неволей научишься смотреть на жизнь проще. Но даже там, в реанимационном блоке, среди полутрупов, она чувствовала себя комфортнее, чем здесь. Женщина перед ней была фактически жива и даже глаза её были открыты, но невозможность понять, что же творится в её голове, и творится ли там вообще что-то, не давало Вере покоя. Маникюр, драгоценности, нарядная одежда - всё это выглядело так нелепо и неестественно…
Это был не страх, нет - неприятие ситуации и безумный дискомфорт, связанный с мрачным домом и его странными обитателями. Но что есть душевный дискомфорт, когда эту самую душу греет перспектива снять тяжкий груз с сердца и выполнить обещанный зарок, ну и погашение кабалы в виде ипотеки тоже поднимало боевой дух.
- Ну, привет, Лариса, я Вера. Надеюсь, мы подружимся, - вслух произнесла Донская и ощутила себя круглой идиоткой.
Ты бы ещё в реверансе перед ней присела. Ей всё равно!
Вера подошла ближе и рассмотрела внимательнее пациентку, зачем-то наклонилась, пощёлкала пальцами у лица.
- Да она не понимает ничего, ей пофигу, - громко произнесла откуда ни возьмись появившаяся Анечка. Вера вздрогнула, отпрянув от Ларисы.
Конопатая весело рассмеялась и, положив стопку чистых полотенец на комод, вальяжно развалилась на маленьком диванчике у окна.
- Хотя мамка говорит, что она всё понимает и только прикидывается дурочкой.
- Это невозможно, Аня, её мозг мёртв, он способен лишь на безусловные рефлексы, и только, - мягко возразила Вера, складывая полотенца в ящик комода.
- А мама говорит, что видела, как Лариса Петровна осознанно водила глазами, провожая взглядом своего молодого муженька, - хихикнула Аня, и Вера испытала непонятное чувство при упоминании Туманова. Сегодня она с ним не столкнулась, хотя, положа руку на сердце, войдя утром в полутёмную гостиную, в первую очередь взглянула на кресло у камина, с долей разочарования отметив, что оно пустовало.
- И всё-таки я больше склонна верить слову медицины, - Вера задвинула ящик и обернулась на девчонку. - Аня, а… ты знаешь, что с ней произошло? Из-за чего Лариса впала в кому?
- Конечно знаю! – уверенно отчеканила горничная и чуть понизила тон: - Вернее, разные слухи ходят: вроде как говорят, что она неудачно упала на горнолыжном курорте и ударилась головой, но всем понятно, что это всё он. Назар. - Аня загадочно кивнула на дверь.
- Что ты имеешь в виду?
- Кокнуть он её хотел, вот что! Он же и женился на ней, дураку понятно, что только из-за денег, - прошептала Аня и с важным видом откинулась на спинку дивана.
Какие пикантные подробности. Вере стало невыносимо интересно послушать ещё что-нибудь о хозяине дома, но было как-то неудобно сплетничать в первый же рабочий день.
Но болтушка Аня сама уже вошла в раж.
- Короче, познакомились они в автомастерской несколько лет назад: у Ларисы Петровны колесо в дороге пробило, заехала в первый попавшийся захудалый сервис, там-то и работал тогда Назар. Она на него сразу запала - втюрилась как кошка, сразу же домой его к себе притащила. Отец жуть как зол на неё был, я мелкой маме часто после школы на кухне помогала и слышала, как Пётр Васильевич орал благим матом, чтобы она этого голодранца прогнала и начала думать головой, а не одним местом, - Аня снова захихикала. – Но Лариса Петровна упёртая жутко... была, взяла и замуж за Назара Ренатовича выскочила. С платьем, лимузином, всеми делами. Даже фамилию его взяла. Петра Васильевича чуть кондратий тогда не стукнул, ругались они день и ночь с папашей – когда он приезжал ругались, по телефону орали как потерпевшие. Потом Крестовский плюнул, сказал: живи как хочешь, не маленькая, но, мол, попомни моё слово - добром это не кончится, и уехал из Москвы. Вот тут-то и началось самое интересное…
Дверь тихо скрипнула, оборвав рассказ Ани на полуслове. Назар Ренатович молча вошёл в комнату.
Горничная изменилась в лице: резко вскочила и, одёрнув край форменного платья, спешно юркнула в коридор, оставив Веру и Туманова наедине.
Вера сразу ощутила себя не в своей тарелке. А если он всё слышал? Господи, ну конечно он всё слышал! Не успела прийти, а уже кости хозяевам дома перемывает!
Чтобы чем-то занять руки, снова выдвинула ящик комода, перебирая только что сложенные полотенца.
Назар Ренатович, не произнося ни слова, прошёл мимо и остановился у припорошённого снежной крупой окна. Засунув руки в карманы брюк, долго и сосредоточенно смотрел вдаль, словно пересчитывая макушки мохнатых елей.
Вера искоса посматривала на мужа Ларисы, не понимая цели его визита. Не поздоровался, вошёл так, как будто здесь и нет никого вовсе. Напыщенный сноб, хотя, что греха таить, симпатичный. Высокий, статный, явно знающий цену себе и толк в дорогих костюмах.
Туманов медленно обернулся, и его пристальный взгляд словно наотмашь ударил. Хлёстко, пронзительно-ядовито. И снова в глубине подсознания всплыл давно похороненный образ из прошлого, с такими же ледяными серебристыми глазами…
- Вы Вера? – хриплый баритон взорвал тишину. Голос звучал мягко и вкрадчиво, словно поступь хищного зверя.
- Да, - коротко бросила она, решив, что тушеваться перед подобного рода контингентом уж точно не будет.
- Так вот, Вера, я попрошу вас впредь больше не опаздывать. Вам было сказано приехать пораньше?
- Да, но электричка…
- Никаких «но». Пожалуйста, будьте впредь более пунктуальной, - не говоря больше ни слова, Туманов вышел из комнаты.
Веру трясло от негодования! Да, её просили приехать немного пораньше, и она приехала, опоздав всего на чуть-чуть, как раз к началу рабочего дня, так какого чёрта он высказывает ей какие-то нарекания? Забурились в глубь леса, сюда даже транспорт толком не ходит!
Вера нервно запихнула в ящик всё ещё сжимаемую в ладонях стопку полотенец.
Она не любила таких мужчин: властных, холодных, с миллионами на счетах. Они ощущали себя властелинами мира, считая, что могут запросто диктовать свои правила и манипулировать людьми. Может, этот Назар и решил наточить о неё свои острые зубы, но увы, придётся ему их обломать о титановый каркас её характера. Она тоже не лыком шита и даст отпор любому, кто посмеет словно котёнка тыкать её в мелкие провинности.
Да кто он такой вообще, что он видел в этой жизни?
По правде говоря, в рассказ Ани ей верилось с трудом. Она сильно сомневалась, что человек, подобный Туманову, когда-то возился в машинном масле и латал пробитые колёса.
Черты его лица благородные: тонкий нос, высокие скулы, волевой подбородок, каждая черта несла в себе печать аристократизма. Сынок нефтяного магната – да, но точно не ребёнок улиц.
А ещё Вера заметила, что он ни разу не взглянул на свою жену. Даже мимоходом, словно её и не существовало вовсе. Любящий мужчина никогда не будет так себя вести. Может, в словах Ани всё-таки есть доля истины, и в сегодняшнем состоянии Ларисы виноват он? Жаль, что не удалось дослушать рассказ до конца. Вера решила, что при случае выцепит где-нибудь горничную и снова выведет ту на разговор. К счастью, Аню, похоже, мёдом не корми, дай только языком почесать.
Резкий порыв ветра с грохотом отворил деревянную форточку: тонкий тюль приподнялся, запуская в комнату морозную свежесть и россыпь ледяных кристалликов.
Сердце подпрыгнуло и пустилось вскачь: Вера громко выдохнула, приложив ладонь к груди. Испугалась какого-то ветра! По ней точно психушка плачет.
Встав на цыпочки, крепко закрыла створку, расправила складки на занавесках. Не хватало ещё, чтобы бедняжку просквозило - в таком состоянии любая инфекция может поставить точку на её бренном существовании. Может, это даже было бы лучшим исходом для бедной женщины... Вера не думала, что Лариса - такая в прошлом своевольная и строптивая, хотела бы жить вот так – питаться через трубочку и пускать слюни в воротник.
В любом случае, чему быть, того не миновать. Но пусть это произойдёт только не в её смену.
Вера обернулась на Ларису и буквально замерла на месте: она была готова поклясться, что голова женщины была повёрнута влево, в сторону окна. Сейчас же она лежала прямо и смотрела на неё – смотрела пристально, не мигая.
Показалось, или губы тронула едва уловимая улыбка?
Нет. Это бред. Этого не может быть!
Россыпь мурашек пробежала вдоль позвоночника, суставы сковало липким страхом. На ватных ногах Донская поспешила в ванную, открыла позолоченный кран, плеснув в лицо пригоршню ледяной воды.
Она вспомнила себя в прошлом, как её пугали вдруг очнувшиеся под капельницами пациенты реанимации. Как особо буйные наркоманы, ещё не отойдя от передозировки, вырывали с корнем катетеры из вен и бегали голышом по отделению, брызгая слюной, мочой и кровью. Но там, в больничных стенах, где боролись за жизнь людей, это было ожидаемо и как-то совершенно естественно, а здесь, в этом странном доме, любая мелочь казалась жуткой.
Совсем нервишки расшалились. Вера глубоко вдохнула и закрыла воду. Конечно показалось. Наверное, она так и лежала прямо, просто неожиданное появление Туманова попутало все карты.
Промокнув лицо мягким полотенцем, девушка вошла в комнату и тут ей уже стало по-настоящему страшно: голова Ларисы была повёрнута влево. Отсутствующий взгляд смотрел в пустоту, а по подборку тянулась тонкая ниточка слюны.
* * *
...вот он, склад. Хлипкий ржавый замок покачивался от порывов ледяного ветра. Едва разгибая окоченевшие пальцы, схватилась за промёрзший кусок железа и дёрнула что есть силы…
Не поддался. Дёрнула ещё и ещё, сопровождая действия гортанным рыком. Обернулась – никого. Но он точно где-то рядом.
- Ну давай же ты! Давай!
Удар. Ещё удар. Дверь протестующе крякнула и наконец открылась, в нос ударил запах отсыревшего дерева и лежалой картошки. Скрипя половицами, нырнула внутрь.
Слишком громко, он мог услышать. Дурында.
Сердце стучало где-то в горле, разбитые о мёрзлый снег колени нестерпимо жгло, но это такая мелочь по сравнению с тем, что было бы, если...
Прислонившись спиной к стене, слушала завывание ветра. Сквозь рассохшиеся трещины сочился серый дневной свет.
Его нет. Просто показалось. Из груди вырвался вздох облегчения, дрожащие от холода губы растянулись в подобии улыбки.
- Ну где же ты, моя лялечка… Ку-ку, - раздалось за бревенчатой стеной.
Онемевшее тело скрутило паникой, во рту – медный вкус страха.
Дверь тихо распахнулась. В белоснежном проёме его зловеще-чёрная фигура. Высокие валенки облеплены снегом, изо рта вырывались густые клубы пара.
- … а, вот ты где.
- Верунчик! – из наполовину открытого окна высунулась макушка Лёшки. Зазывая ладонью, расплылся в широкой улыбке.
- Ненахов? Ты чего тут потерял? – Вера нахмурилась, примеряя маску показной злости. Обойдя старенький «Жигуль» соседа этажом ниже, подошла к «Хендай» коллеги.
- Да вот, проезжал мимо, дай, думаю, заеду, подвезу. Прыгай, - кивнул головой в салон и открыл изнутри пассажирскую дверь.
Вера хоть и без огромной радости, но всё-таки с чувством благодарности забралась внутрь.
- Если ты так подмазываешься, чтобы урвать свидание…
- Как будто я не могу сделать сей жест по доброте душевной!
- Нена-ахов, - протянула Вера и хитро улыбнулась. – А то я тебя не знаю, жука. Хватит ко мне подкатывать - бабники не в моём вкусе.
- А бабники в прошлом? Я изменился, честно-честно, - округлив глаза как кот из Шрека, Лёшка трогательно заморгал выгоревшими за лето ресницами.
Если бы Веру интересовали отношения на одну ночь, она бы непременно воспользоваться приглашением Ненахова. Чувствовался в нём запал опытного самца, и она была более чем уверена, что ночи с ним не оставили бы её равнодушной. Но вопреки закону природы – не тянуло. Да и вообще к сексу она относилась прохладно, и дело было даже не в несовпадении связки феромонов с партнёрами, она просто не любила секс, считая себя по-настоящему фригидной. Наверное, специфика её тайного альтер-эго полностью отбила охоту желать какого-то мужчину. Слишком много грязи она видела, слишком много похоти. Да и первый сексуальный опыт оставил о себе не самый приятный след, и как бы она не пыталась это отрицать - это тоже наложило свой горький отпечаток.
- Как тебе новая работёнка, ну, которую Соломоныч подогнал? – не отрывая взгляд от дороги, спросил Лёшка, аккуратно объезжая ремонтные работы.
Обрывки жёлтой ленты мотылялись на ветру, раскуроченные корки асфальта огромной кучей высились у вырытой посреди трассы ямы.
- Нормальная. Пока не поняла, - дёрнула плечом, прогоняя непрошенный образ Туманова.
- Ну всё лучше, чем с подносами бегать, да?
Вера задумчиво кивнула, провожая взглядом таджиков в оранжевых жилетках. Те, словно пчёлы суетились с лопатами, мётлами, носили вёдрами щебень. Вот у них да – работа, а ей грех жаловаться.
После метаморфоз с состоянием Ларисы, Вера целый день присматривалась к женщине, внимательно перечитала длинный список диагнозов и одну строчку достигнутых улучшений. Она совершенно безнадёжна, а вот Вере точно нужно проверить голову, раз чудится такое. Непроизвольно закатить глаза или дёрнуть рукой да, но умышленно повернуть голову - это за гранью фантастики.
В принципе, работа действительно оказалась не сложной, как и обещал Соломонович: лекарство по часам, кормление… Большую часть дня Вера просто просидела без дела, слоняясь по комнате, изучая фактурные обои в мелкий цветочек.
Пару раз от нечего делать высовывалась в пустой коридор, прошлась по второму этажу - никого, ни единой живой души, все двери плотно закрыты. Ну точно склеп.
Ей было интересно, в какой же комнате живёт этот напыщенный сноб Назар, она даже пыталась подсмотреть, что там творится за замочными скважинами мрачных хором, но потом услышала скрип деревянной лестницы и быстро скрылась обратно, укоряя себя за дурацкое поведение. Как девчонка! Но это всё скука – ни телевизора, ни интернета, ни даже радио. Только и оставалось, что дремать в кресле, да разглядывать в окно однообразные макушки припорошенных снегом деревьев.
Один раз увидела его – Туманова. Чеканя размашистый шаг, он вышел из-за угла дома. Полы длинного черного пальто развевались от порывов ветра - словно граф Дракула, величаво обходящий свои владения. Волосы растрепались, упав беспорядочными прядями на аристократический широкий лоб, плотно сжатые губы красной нитью алели на чрезмерно бледном лице. Завораживающая картина, и в то же время пугающая. А когда он резко поднял голову и посмотрел вверх, прямо на неё, Вера вздрогнула и тут же задёрнула штору.
Чёрт знает, что за реакция!
Через несколько минут в коридоре раздались негромкие шаги: Вера прильнула к двери и буквально затаила дыхание.
Ей показалось, или шаги возле двери стихли?
Создалось ощущение, что кто-то стоял с той стороны, так же прислушиваясь. Она чётко уловила рваный выдох и словно почувствовала внутреннюю вибрацию, исходящую от того, кто стоял совсем близко.
Изогнутая латунная ручка щёлкнула и чуть наклонилась, но потом, словно передумав, плавно вернулась на своё место. Шаги возобновились. Вибрация исчезла. Вера нервно выдохнула и вернулась в кресло, уставившись в окно. Пальцы подрагивали от пережитого напряжения.
На улице было совсем темно, пустые глазницы наглухо зашторенных окон левого крыла навевали иррациональный страх.
Зачем нужен такой огромный дом, если в нём никто не живёт? Ещё и в такой глуши, вдали от цивилизации, в лесу!
И вот это что сейчас было? Неужели тоже показалось, как и с Ларисой? Нет, за дверью определённо точно стоял Туманов! Она слышала его дыхание. Она его чувствовала.
Этот мужчина пугал её так же сильно, как и притягивал.
В одном из окон напротив загорелся тусклый свет. В жёлтом прямоугольнике показалась тёмная фигура.
Сердце словно пустилось вскачь. Это он. И он смотрел прямо на неё.
Как во сне.
Когда дверь с шумом отворилась - Веру чуть удар от неожиданности не стукнул, благо это оказалась всего лишь Анжела. Время смены Веры закончилось.
Всю ночь она ворочалась, пытаясь избавиться от присутствия Туманова в её голове. Стоило только закрыть глаза, как сразу же появлялся он: словно чёрный ворон размахивал полами пальто будто крыльями, расплавляя её хрупкое тело в серой ртути своего пытливого взгляда.
Утром ей было не до глупых фантазий - наступила очередная смена в ЦРБ, и доехав с Лёшкой до работы, Вера крутилась как белка в колесе: на рассвете поступили сразу трое – пострадавший в аварии, мужчина с ножевым ранением и суицидник. Очередной малец с тоннелями в растянутых мочках решил, что жизнь – тлен, и неумело полоснул вены. Потерял море крови, но жить всё-таки будет. К счастью. Или несчастью. Были у них и такие, кто раз за разом возвращался на больничную койку, настойчиво пытаясь убежать от проблем, как им казалось, самым простым способом. Но разве это выход? Нет, это самообман. И видя сейчас, как бледный паренёк бредит что-то потрескавшимися губами, из последних сил цепляясь за жизнь, из которой совсем недавно намеревался уйти, Вера в очередной раз убедилась в том, что как бы не было плохо, больно и безнадёжно, нужно бороться и нести свой крест до конца. Ей было что нести, и она уже даже привыкла к этой тяжести, несколько лет давящей на плечи.
И всё равно, как бы сильно она не была занята, нет-нет, да возвращалась мысленно к мужу своей безнадёжной пациентки.
Почему же Туманов всё-таки женился на Ларисе? Он гораздо моложе и слишком хорош собой, чтобы тратить жизнь на возрастную женщину.
Неужели любовь? Или всё-таки деньги, как это уверенно утверждала Аня?
Хотя ничего удивительного. Сегодня всё продаётся и покупается, даже люди. Тем более люди.