Глава 2. Чужой в прихожей

Папка оказалась плохим оружием.

Сорок три страницы разъехались веером, один лист прилип к мокрой плитке у порога, а пластиковая обложка оставила на щеке Алексея тонкую красную полосу. Сам он даже не отшатнулся.

— Стало легче? — спросил он.

— Нет. Но я готова повторить.

— Только на бумаги не наступи. Там выписки.

Эта его способность в самый неподходящий момент говорить разумные вещи когда-то казалась мне признаком надёжности. Сейчас захотелось проверить папку на прочность ещё раз.

Из столовой выглянул Кирилл.

— Мам, там свечи… — Он увидел Алексея и замолчал. — А это кто?

— Никто.

— Воронов, — одновременно со мной сказал Алексей.

Кирилл перевёл взгляд с него на бумаги под ногами.

— Вы из суда?

— Нет.

— Тогда почему моя мать вас бьёт?

— Кирилл, вернись к гостям.

— Мам, подожди. Я не уйду, пока ты не скажешь, что случилось.

Кирилл поставил бутылку на подоконник и встал рядом со мной.

— Я сказала: к гостям.

— А я сказал: мне двадцать семь.

— Тем более можешь пять минут за детьми посмотреть.

Алексей присел и начал собирать листы. Спокойно, по одному, не пытаясь поймать сразу несколько. На затылке у него стало больше седины, чем я заметила в первую секунду. Рукава серой рубашки были закатаны, на левом запястье — старые часы с потёртым ремешком.

Те же часы.

Или похожие? Я рассердилась на себя: нашла на что смотреть.

Я наклонилась за мокрым листом.

Наши руки встретились у плитки. Алексей убрал свою первым.

— Это твоё, — сказал он.

На странице стояла таблица платежей. Я успела увидеть название фирмы Виктора и строку «реконструкция объекта размещения». Рядом — сумма: один миллион восемьсот шестьдесят тысяч.

— Откуда это у тебя?

— Из материалов иска.

— Ты истец?

— Представитель инициативной группы и эксперт по строительной части.

— Как удобно.

— Ничего удобного в этом нет.

— Зачем ты пришёл сам? В день рождения, при гостях. Позвонить не мог?

Кирилл перестал улыбаться.

— Вы хотите дом отнять?

— Никто ничего пока не отнимает, — быстро сказала я.

— Двадцать восемь миллионов обычно что-нибудь значат, — ответил Алексей.

Я повернулась к нему:

— Замолчи.

Дверь в столовую открылась шире. На пороге стояли Даша и Антон. За ними виднелась Лариса с ножом для торта.

— Алексей Сергеевич, — сказал Антон.

Я посмотрела на зятя. Он даже не удивился. Назвал по имени и отчеству, будто ждал его.

Алексей поднялся.

— Антон.

Даша посмотрела на мужа. Тот чуть заметно качнул головой, и она перевела глаза на меня.

— Мам, что случилось?

Я протянула ей папку.

Она не взяла.

— Прочитай вслух, Воронов, — попросила я. — Ты же пришёл ради этого.

— Я пришёл убедиться, что документы вручены лично.

— Убедился. Вон дверь.

— Марина, тебе нужен адвокат.

— У меня есть зять.

Я сказала это, глядя на Антона. Он провёл ладонью по подбородку и попросил:

— Дайте документы.

Я придержала папку. Антон не спросил, что в ней.

Я отдала папку Даше.

— Сначала дочери.

Антон сжал губы. Даша взяла бумаги обеими руками. Первую страницу прочитала быстро, вторую медленнее. Потом вернулась к первой.

— Но дом твой.

— Именно это я и пытаюсь всем сообщить.

— Земля была оформлена на бабушку, — сказал Кирилл. — Потом на маму. Папа вообще тут ни при чём.

— Пристройку и реконструкцию проводила фирма вашего отца, — ответил Алексей. — Истцы считают, что использовались их деньги. Если это подтвердится, они вправе требовать компенсацию из имущества, стоимость которого выросла за их счёт.

— А вы уже решили, что подтвердится? — Кирилл шагнул ближе.

— Кирилл, — сказала Даша.

— Что «Кирилл»? Он пришёл к матери на юбилей, как коллектор из девяностых.

— Я просил суд направить документы утром, — сказал Алексей. — Их вручили вечером не по моему решению.

— Какая деликатность.

— Я мог не приходить. Тогда утром вы бы попытались продать дом.

Антон опустил руку, так и не забрав папку. Алексей посмотрел на него, и Антон отвёл глаза.

— С чего вы взяли? — спросил Антон.

— Потому что объявление подготовили вчера.

В прихожей стало тихо. Из столовой донеслось раздражённое шипение Ларисы: одна из свечей упала в крем. Семён потребовал разрешить ему слизать воск. Мне хотелось вернуться к детям и закрыть дверь перед ними всеми.

Я посмотрела на Антона.

— Какое объявление?

Он ответил не сразу.

— Предварительное. Я хотел понять рыночную цену.

— Зачем?

— Марина Львовна, у фирмы Виктора остались обязательства. Вы это знаете.

— Я знаю про кредиты. Они выплачивались.

— Не все обязательства отражены как кредиты.

Даша закрыла глаза. На секунду, будто в лицо ей ударил яркий свет.

— Ты знал? — спросила я Антона.

— Я предполагал, что возможны претензии.

— И поэтому решил продать мой дом?

— Не продать. Оценить варианты, пока актив не заблокирован.

— Он уже заблокирован, — сказал Алексей.

Антон повернулся к нему:

— Благодаря вам.

— Благодаря движениям по счёту после смерти Виктора.

Даша выронила один лист. Кирилл успел подхватить.

— Каким движениям? — спросил он.

— Сейчас не время, — отрезал Антон.

— А когда? После продажи?

— Давайте не устраивать представление при детях и посторонних.

— Сказал бы мне раньше — обошлись бы без представления.

Я открыла дверь в столовую.

Все разом сделали вид, что не прислушивались. Ирина Павловна расправляла на коленях салфетку. Оксана разливала компот по уже полным стаканам. Лариса стояла над тортом. По белому крему растеклась синяя лужица воска.

— Друзья, — сказала я, — семейные обстоятельства. Простите. Торт сейчас вынесем на веранду, а потом Оксана поможет всем с чаем.

— Мы можем уйти, — поднялась соседка Тамара.

— Не можете. Вы ещё утку не доели.

Соседка села.

Мне было легче раздавать тарелки и просить передать хлеб, чем смотреть гостям в глаза.

— Ларис, вынеси торт.

— А ты?

— Я подойду.

Она хотела возразить, но посмотрела на меня и только спросила:

— Свечи зажигать заново?

— Зажигай. Дети ждут.

Полина подошла ко мне.

— Ба, дом правда продадут?

За её спиной Даша едва заметно покачала головой, предупреждая: не говори.

— Пока никто ничего не продаёт.

— А этот дядя хочет?

Полина указала на Алексея.

Он не отвернулся.

— Этот дядя хочет, чтобы сначала разобрались, откуда взялись деньги, — сказала я.

— А потом продаст?

— Поля, иди на веранду, — вмешалась Даша.

— Я у бабушки спросила.

Полина не сдвинулась с места. Пришлось ответить.

— Если окажется, что дом построен на чужие деньги, — сказала я, — нам придётся искать решение.

— Это не ответ.

— Другого пока нет.

Она подумала и кивнула. Потом повернулась к Алексею:

— Вы бабушкин враг?

— Сегодня, похоже, да.

— А раньше?

— Полина! — одновременно сказали мы с Дашей.

Алексей посмотрел на меня. В его лице ничего не изменилось, но мне опять почудился запах нагретых досок на старой пристани, хотя в прихожей пахло только остывающей уткой.

— Раньше мы дружили, — ответил он.

Полина удовлетворилась и ушла к торту.

— Не смей разговаривать с моей внучкой, — тихо сказала я.

— Она задала вопрос.

— Ты мог не отвечать.

— Она всё слышала, Марин. Что я должен был ей сказать?

Я шагнула к нему, но между нами встал Антон.

— Достаточно. Алексей Сергеевич, сегодня вы ничего больше не добьётесь.

— Я уже добился ареста.

Значит, он.

Сам попросил наложить арест. А теперь стоит передо мной и советует нанять адвоката.

— Вон, — сказала я.

— Завтра в десять приедет оценщик.

— Я его не впущу.

— Тогда составят акт о недопуске.

— Пусть составляют. Бумаги у вас получаются лучше домов.

На этот раз он вздрогнул. Почти незаметно, но удар пришёлся туда, куда я целилась.

Мне стало легче.

Ровно на секунду.

Алексей достал из внутреннего кармана визитку и положил на тумбу.

— Адвоката выбери сама. Не Антона. Не человека из фирмы Виктора. Независимого.

— Твои советы закончились тридцать три года назад.

— Нет. Двенадцать.

Теперь вздрогнула я.

Двенадцать лет назад он уже приходил ко мне с папкой. Я не ударила его. Я выставила за дверь и позвонила Виктору.

Через неделю Алексей уехал из города.

— Завтра в десять, — повторил он. — И убери детей из северного крыла.

— Почему?

Он посмотрел в сторону лестницы. Наверху находились три гостевые комнаты и детская, которую Виктор подарил Полине к пятилетию: светлые стены, встроенные шкафы, круглое окно над кроватью.

— Потому что деньги на его реконструкцию пришли со счёта «Тихой гавани».

Алексей вышел, не дожидаясь ответа.

За столом на веранде запели «С днём рождения тебя». Не попадая ни в ноты, ни друг в друга. Семён перекрикивал всех.

Я стояла в прихожей и смотрела на лестницу.

Потом Антон протянул руку к визитке Алексея.

Я накрыла её ладонью первой.

— Не трогай.

Антон задержал на мне взгляд. Потом медленно убрал руку.