Глава 30

- Познакомишь нас? – раздался голос Никиты, стоило мне с собакой выйти со двора.

- Познакомлю поверхностно. Собака нервничает, и лучше вам не преследовать нас. Нам с Триком нужно выпустить пар! – ответила, подобрав поводок как можно ближе.

- Трик, рядом! Это свои, – скомандовала кобелю.

Зыркнула в сторону Крылова и быстрым шагом спустилась с нашей горки. Мы направлялись на собачью площадку, причём кружным путём, чтобы как следует нагуляться обоим.

Когда отошли на приличное расстояние, я, отпустив поводок подлиннее, побежала размеренно и легко по морозному вечереющему снежку.

Сначала мысли суматошно скакали с одного на другое, цепляясь за незначительные детали и эмоции, не давали сосредоточиться на беге. Но после, благодаря чёткому дыханию и монотонному движению, в голове, наконец-то, образовалась желанная лёгкость. Трик трусил рядом, не отвлекаясь на всякие мелочи. Звуки города заглушались нашим топотом и дыханием. Небо золотилось. Воздух можно было пить вместо вина.

Где-то через полчаса частные дома закончились, и бывшие дачи, превращённые в жилые уютные домики тоже стали меньше и проще. Пустырь над мелкой местной речушкой вынырнул, как всегда, внезапно, спрятавшись за деревьями, и я прибавила шаг.

Люблю этот момент, когда от размеренного движения в такт собственному сердцу наступает «мышечная радость» после выброса каких-то там гормонов. В теле лёгкость, в голове ясность, и будущее кажется прекрасным. Ты можешь всё, ты обнимаешь мир и растворяешься в нём с такие мгновения…

Трик у нас любитель тарелочек.

Такая пластиковая плоская специальная штука для бросания, которую он с восторгом ловит при любой возможности.

И у нас есть любимая игра. Я бросаю тарелку и бегу за ней из всех сил. А собакен радостно обгоняя, несётся вперёд и, прихватив зубами трофей, трусит ко мне словно иноходец, высоко задирая лапы, красуясь и выпендриваясь передо мной.

Раз двадцать – тридцать побегаешь за собакой, и любые смурные мысли покидают голову. Прихватив с собой и всякие прочие, но это уже детали. Издержки, так сказать, прекрасного.

- Всё! – объявила, путаясь в своих ногах, и падая спиной на более-менее чистый снег.

Трикуся уселся рядом, вывалив язык.

- На площадку, друг мой, мы с тобой сегодня не пойдём! Как-то я устала. Потерпи до завтра, хорошо?

Собакин наклонился и лизнул меня в щеку, будто действительно понял, о чём это я говорю. Ухватила в ответ его за мохнатую голову и засмеялась обескураженному выражению морды, когда я дунула ему в нос.

Так-то!

- Набегались? – встретил нас у кромки леса Никита. Он не подходил. Держался на уважительном расстоянии.

- Следишь? – хмыкнула, подходя ближе.

- Присматриваю, — отозвался Никита с улыбкой в голосе.

Святые угодники! Он улыбается! Скосила глаза, разглядывая редкое явление на командорском лице, и припечатала:

- Конртолишь… всё понятно!

Сумерки сиреневым покрывалом прятали детали, и лес казался сказочным, волшебным.

- Ты такая красивая, Слав, я глаз не могу отвести, - признался Никита, не двигаясь с места.

Пф! Нашел красоту! Растрепанная, потная после бега с выбившимися волосами – просто страшная сила, а не красота. Я фыркнула и шагнула в сторону бывшего мужа.

- Трик – свои! – Проговорила, положив руку на холку собаке, и добавила, обращаясь к Никите:

- Кит, пристраивайся с моей стороны, Трик не тронет. Он у меня умный пёс и всякую… на улице не хватает.

Мы шли обратно бодрым шагом короткой дорогой по кромке леса. Чуть виляя по занесённому лёгким снежком просёлку и, то и дело, сталкиваясь с Крыловым плечами. Трик посматривал на нас, но молчал. Шёл рядом со мной, как привязанный, и бдительно следил за периметром. Работал.

- Всегда мечтал о большой собаке, — признался Никита, глядя на моего красавца.

- А что не завёл, если хотел? – быстро глянула я на него и отвела взгляд.

Что-то болезненное промелькнуло в лице у Никиты. Такое, что мне стало не по себе.

- Да как-то… — ответил Крылов задумчиво, и, выдохнув, проговорил, — зачем измываться над животным, если я домой приезжаю только поспать, да и то не всегда?

А над сыном можно было бы? Я затолкала мысль поглубже, и выдохнула:

- А выходные?

- А выходных у меня нет. Не было.

- Так много работаешь?

- Много, — Никита посмотрел на меня, стрельнула пронзительным взглядом и, внезапно, попросил человеческим, не командорским голосом, — Знаешь, Слав, нам надо с тобой сесть спокойно и восстановить, как мы жили друг без друга. Поэтапно. Не скрывая ничего. Чтобы не было между нами никаких недомолвок.

- Зачем это тебе? Ты мог узнать обо мне всё за несколько часов. Вплоть до цвета моего нижнего белья, и какое я предпочитаю мороженое теперь, – практически остановилась я, высматривая в лице бывшего мужа ответ.

Он улыбнулся мне одними глазами и сказал:

- Я уже узнал. Но это не то. Мне нужны мотивы твоих поступков и твои эмоции.

- Почему ты действительно не интересовался моей жизнью, если я так… — я замялась, не зная, как точнее обозначить его желание, но Никита сам завершил за меня вопрос:

- Ты так нужна мне.

Замолчал, остановившись, и я затаила дыхание в ожидании ответа. Сумерки делали своё дело, и в их сиреневой дымке лицо Никиты стало мягче, моложе. Почти родным.

- Я был уверен, что ты счастливо замужем за тем хлыщем. И обо мне и думать забыла. Я боялся потревожить твой покой, – осторожно выговаривая слова, разрушил магию сумерек Крылов.

- Звучит, как цитата из мелодрамы. Кит, что с твоим лексиконом? Он стал такой странный! – фыркнула, скрывая разочарование.

- Мой психотерапевт сегодня посоветовал так говорить с тобой, – усмехнулся Крылов.

- Ты беседуешь с психологом по телефону? – изумилась я, и фыркнула, – Гони его в шею! Со мной нужно говорить честно. Искренность – главный аргумент и лучшая тактика в разговоре со мной.

- Но я действительно был уверен, что ты не одна. Ты создана для любви. Ты и есть воплощённая любовь. И я уверен был, что ты не могла остаться одна, – проговорил Никита тихо таким проникновенным голосом, что меня пробило.

Куснула многострадальную губу и призналась:

- Это было больно, Кит.

Довыпендривалась. Зачтено!

- Скажи, что подарить Антошке такого, чтобы он поверил мне? О чём он мечтает? – спросил Никита совсем иным тоном, шагая дальше по запорошенной снегом лесной дороге.

- У него всё есть. Я даже не знаю, как тебе можно теперь реабилитироваться…