Глава 52

Никита остановился, и на его закаменевшем лице не отразилось никаких чувств. Только глаза запали глубже и стали совершенно нечитаемыми.

Мы повернулись лицом к мужчине, который окрикнул мужа, и стояли в ожидании, пока он сам подойдёт к нам. Никита не сделал ни шагу навстречу. Просто крепко сжимал мою руку и молчал.

И чем ближе подходил к нам посмеивающийся приятель Крылова, тем молчание Никиты становилось всё тяжелее.

- Это ты натравил на меня Лидию? Ведь кто-то же выписал ей пропуск и указал, где меня искать, — тяжело проговорил Крылов, не спрашивая, а утверждая. – спросил Крылов низким, рычащим голосом.

Мужчина оскалился, изображая улыбку, подходя совсем близко, и я поразилась, насколько холодными были его глаза. До мурашек по коже!

- Сдаюсь! Это был я. Но получилось ведь забавно, не правда ли? – хмыкнул незнакомец, обращаясь ко мне, и представился:

- Я Виктор Левинкович. Виктор Леви, если вам так будет удобно, а вы?

- Мирослава Крылова. Жена Никиты, — спокойно ответила я, глядя мужчине прямо в глаза, и, автоматически, протянула ладонь для рукопожатия.

Быстрым взглядом Виктор полоснул на мою руку, приподнял бровь и подчёркнуто нерешительно взялся за мою ладонь своими мягкими пальцами. Аккуратно её пожал. Словно непонимающе и неумело.

Причём, увидев мои кольца, глаза Виктора чуть сузились.

Настолько привык играть, что кривляется всегда?

- Поздравляю вас. Очень неожиданное, но, тем не менее, радостное известие, – ухмыльнулся приятель Крылова и уронил, как бы, между прочим, — Вы, Мирослава, теперь женщина, которая держит Крылова за… контрольный пакет акций. Все только об этом и говорят, и мечтают вас увидеть.

Этот Виктор производил ужасно неприятное впечатление. Склизкое. Я постаралась незаметно вытереть свою ладонь об одежду после его пальцев.

- Мирослава, — обратился ко мне Никита холодным тоном, и внезапно прямо спросил, — ты хочешь работать у Виктора?

- Нет. Не хочу. – Моментально ответила, глядя мужу в глаза и чуть сильнее сжимая его ладонь.

Если Никита считает возможным задавать такой вопрос при своём приятеле, то и мне стоит отвечать прямо. Тем более, работать с таким человеком мне реально не хотелось.

Это в какой среде крутится мой бедный Кит?

- Хорошо, — ответил Никита и добавил, обращаясь к Виктору, — Прощай. Мы торопимся.

Затем демонстративно развернулся и зашагал широкими шагами к выходу и к внутренним лифтам башни, а я посеменила за ним, стараясь не отставать и шагать рядом.

Пока поднимались, молчали.

Никита отмораживался в своём стиле, выпуская наружу знакомого каменного гостя, а я думала. Как сильно я хочу работать и кем?

Судя по всему, я теперь обсуждаемая и интересная для всех фигура. И вокруг нас совсем не друзья. Так стоит ли рисковать и лезть в эту клоаку с головой, толком не понимая, кто есть кто, и какие плетёт давние интриги?

- Слав, я хотел тебе рассказать, но как-то не случалось повода, — начал оправдываться Никита, стоило только войти в квартиру.

- Крылов! Немедленно целуй меня! – резко развернув Никиту к себе, проговорила я, сверкая глазами, и прижалась к мужу.

- За столько времени рядом с нами нет ребёнка и можно не сдерживаться, а ты болтаешь всякие глупости! – пробурчала с возмущением и предвкушением.

Ах, какая милота! Видели бы вы, как был ошарашен на долю мгновения Крылов! Как трескалась на моих глазах его каменная маска!

- Славка, ты… – пророкотал он мне в губы, перед тем, как, наконец-то, поцеловать…

Мы сидели в полюбившемся мне кресле и смотрели на город под ногами. Тысячи людей и десятки тысяч машин мельтешили далеко внизу, спеша по своим делам. Далёкое зимнее солнце стыдливо пряталось за хмарью неба, оберегая своё тепло для других мест. Небо, казалось, начинается сразу над нами. И не столько тучами, а просто серой мглой. Пора было собираться за Антошкой. Но мне не хотелось разрывать наш контакт сейчас.

- Я не знаю, что делать с работой, – заговорила, кутаясь в объятия Никиты.

- С одной стороны, я не хочу превратиться в домашнюю клушу с интересами вокруг плиты и детей, а с другой, я понимаю, что сейчас я мишень для твоих… скажем так, приятелей, и мне совсем не хочется связываться со всем этим. Я боюсь тебе навредить ненароком. – пояснила, поворачивая голову так, чтобы видеть хризолит любимых глаз.

- Ты можешь работать у меня. – улыбнулся мне мягко Никита одними глазами.

- Мне тоже не очень нравится толкаться бок о бок и день и ночь. Это не правильно. Я хочу своей жизни. – Отозвалась, целуя уголок его губ.

- Я не знаю, что тебе предложить, но подумаю. Только будь со мной. – ответил мне муж, сжимая меня сильнее в своих руках.

- Я уже с тобой. И мне тоже страшно, Кит. Страшно, как хрупки наши отношения и что всё можно поломать, – отозвалась я на его движение и устроила голову на плече.

- И я боюсь. Ужасно боюсь и не умею прощать себя за ошибки, – признался Никита.

Вот он и признался, сказал о том, что его ломает, открылся мне…

- Твоя обида ушла? – с надеждой спросил мой муж.

- Не совсем, Кит. – отозвалась, задумчиво.

Помолчала немного и решительно открылась, говоря сокровенное:

- Я всё ещё не могу простить ту боль. И себе в том числе. Но я стараюсь не культивировать обиду – это не продуктивно, пытаюсь понять, зачем это всё было, к чему привело, и какой урок мне помогла понять эта боль.

Никита судорожно выдохнул, прижимая меня к себе ещё крепче, а я продолжила:

- Но один из уроков, которому меня жизнь научила – не стоит откладывать на потом разговоры. Любимые, даже самые любящие могут просто не дождаться этого потом.

Повернулась снова так, чтобы видеть его глаза и, целуя, прошептала:

- В рождении, в тяжёлой болезни и в смерти человек всегда одинок. Это его ноша. Не стоит её перекладывать. Нужно справляться самому. И нужно уметь принимать помощь близких с благодарностью.

- Я так виноват перед тобой, — на грани слышимости прошептал мне в губы Никита.