Глава 12

Вера

— Вера!

Чеканя шаг, иду так быстро, как могу.

— Вера, стой!

Плевать.

Я ничего не слышу, я хочу убраться отсюда по возможности скорее.

— Вера, черт возьми, немедленно остановись!

Миша догоняет меня и разворачивает лицом к себе. Довольно грубо касаясь ушибленного плеча.

Я шиплю от боли и, закусив губу, хватаюсь за плечо.

— Твою мать! — тихо ахает муж и притягивает меня к себе за талию, заставляя уткнуться лбом ему в грудь.

У меня в душе такой раздрай, что я не могу понять, чего мне хочется больше — чтобы он вот так обнимал меня или убежать от него, сверкая пятками.

— Прости меня, — говорит тихо и продолжает мягче: — Не хотел сделать тебе больно.

Я отступаю от мужа и поправляю пальто, которое наброшено на плечи.

Миша смотрит на меня устало, будто ссора высосала из него всю энергию. Он проводит рукой по лицу, как делает всегда, когда пытается собраться, вот только сейчас это выглядит так, словно из нашей ситуации нет выхода.

И он это знает.

— Как ты мог поверить ей? — у меня не получается сдержать разочарование, которым пропитано каждое слово.

— Но ведь ты и правда, черт возьми, была с другим! — взрывается. — Он целовал твою чертову руку!

— Миша, это просто жест вежливости, не более того! Глеб не позволял себе никаких фривольностей, был учтив и обходителен.

— Он уже просто Глеб, — кривится.

— Да что с тобой! — топаю ногой от бессилия. — Я не узнаю тебя! Разве это первый мужчина в моем окружении? Когда-нибудь я давала тебе повода усомниться в себе?

— Помнишь, я несколько недель назад спрашивал то же самое у тебя? — отвечает безжизненным голосом.

— Миша, я не бухала с левыми мужиками-клиентами, не обедала с ними в ресторанах, и никто, черт возьми, никто не лез ко мне, чтобы поправить одежду или сделать еще бог знает что!

Внутри клокочет огненный шар обиды, который не дает нормально думать, подпитывая все самые негативные эмоции и заставляя их вылиться наружу.

— Я не виновата в этом безобидном поцелуе! Я не просила его целовать меня и не вела себя вызывающе! И я не заслужила того, чтобы ты обращался со мной, как с падшей женщиной!

Миша опускает взгляд на свою руку.

В ней лежит смятая визитка, которую оставил мне Ветров, — муж приревновал к картонному прямоугольнику.

— Нахрена он дал тебе это?

— Откуда я знаю, Миш? — развожу руками. — Возможно, просто был вежлив со мной, как и с любым другим человеком в этом ресторане. И да, разве ты не раздаешь свои визитки?

Раздает, конечно.

Даже сегодня дал парочку людям, с которыми познакомился.

— Ты мне так и не ответил, — мой голос продолжает звенеть от обиды. — Почему ты поверил Коротаевой?

Миша буравит меня взглядом, но с ответом не спешит.

— Когда она успела стать для тебя настолько значимой, что ты веришь ей, а не мне? Мне, женщине, которая была верна и остается верной тебе на протяжении восьми лет. Которая была с тобой рядом и в горе, и в радости, с которой ты родил и воспитал сына. Черт возьми, как она смогла подобраться к тебе так близко?

— Все не так, — Миша делает шаг ко мне и берет мою холодную руку в свою, сжимает пальцы, грея. — Я просто зверски… чертовски ревную тебя, Вера.

Он шепчет это пылко. Так горячо, будто и сам не верит, что начинает сходить с ума.

— Тебя не было так долго. А я все думал, думал, прокручивал в голове то, что у тебя под этим сраным блядским платьем нет нихера!

— Еще два часа назад это платье не было блядским, — говорю холодно.— Оно нормальное, просто оголяет верхнюю часть спины и ногу. И давай говорить начистоту, у тебя претензии не к платью.

— Ты не должна была себя так вести, — произносит ревниво.

— Этого бы не произошло, если бы ты, как джентльмен, сопроводил меня в уборную, — отвечаю холодно.

Мы стоим посреди парковки и пытаемся убить друг друга взглядами.

Мне до чертиков больно, но и ему не легче.

Я не выдерживаю первая и поднимаю лицо к звездному небу, пытаясь сморгнуть слезы.

— Когда мы стали такими? — спрашиваю тихо и опускаю взгляд на мужа. — Почему перестали доверять друг другу, слушать?

Миша трясет головой и, выдыхая, опускает ее.

— У меня есть ответ на этот вопрос, — продолжаю, и муж заинтересованно поднимает ко мне лицо. — Все изменилось с тех пор, как в нашем браке появилась третья.

— Я не спал с Коротаевой! — отвечает, делая честные глаза.

— Ты не спал с ней, я верю. Но она пролезла в наш брак змеей и что-то нашептывает тебе, а ты… веришь ей, а не мне.

— Она не говорила про тебя ничего плохого, — будто пытается найти оправдание.

— Конечно, нет. Она просто сказала, что я трахаюсь с кем-то прямо в коридоре элитного ресторана.

— Ты утрируешь.

— А ты ослеп.

Замираем.

Он от моего удара этой фразой, а я… понимая, что не должна была произносить ее, но пути назад нет.

— Когда ты перестанешь слушать чужую женщину и вспомнишь, что у тебя есть верная жена, все вернется на круги своя.

Мы остаемся стоять, буравя друг друга взглядами, но вопрос, который так и не был произнесен, все же витает в воздухе, давя своей удушливой гарью.

А что, если… нет?

Если ничего и никогда больше не будет прежним?