18

Я думала он меня придушит. У него даже рука скользнула к моей шее.

— Врёшь! Врёшь все ты врёшь. Сашенька, моя любимая. Все ты врёшь.

Я поправила на себе юбку, одёрнула блузку. Вздохнула глубоко и закинула ногу на ногу.

— Слушай, мне достаточно того, что ты в этой ситуации не врал. У тебя есть молодая любовница. Она от тебя беременна. Ты хочешь с ней обвенчаться? Венчайся. А мы с тобой разводимся.

— Я не хочу разводиться.

— Господи, мы уже в разводе, Виктор. Вопрос того, что мы не разделили имущество вторичен. Ты вообще понимаешь ‚ что сейчас за этим будет следовать?

— Да, понимаю.

— Тебе придётся пересматривать свои активы. Тебе что-то придётся ставить на стоп, потому что у тебя этих активов для пользования уже не будет. Вероятнее всего твоя новая любовь не получит какое-нибудь драгоценного колье.

Виктор резко обернулся и покачал головой.

— Я думаю мы друг друга понимаем. Я думаю, мы с тобой прожили достаточную жизнь для того, чтобы помимо того, что быть мужем и женой- стать друзьями.

— Ну, хочешь, я буду тебе соратником. Патроны буду подавать. — Съязвила я и медленно сползла со стола. — Ты думай, что ты говоришь. Каким другом я для тебя стала? Друзей не держат в постели по несколько часов. Это первое. К друзьям под юбку не залазят. Это второе. Ну и знаешь, как бы даже если натянуть сову на глобус, друзей не предают. А ты предал. Поэтому ничего удивительного, что за этим за всем следует именно раздел имущества.

Виктор тяжело задышал.

— Если мы разделим имущество, ты вернёшься домой? — Спросил он резко, и я застыла на повороте.

— Что? — Спросила я, округлив глаза. — Ты сейчас в своём уме? С чего я должна возвращаться домой? Нет, я конечно туда вернусь, когда квартира останется за мной после раздела. Но с чего ты взял ‚ что я должна сейчас туда вернуться?

Виктор прикусил нижнюю губу. Приподнял подбородок так, чтобы вид иметь максимально независимый.

— Ну как? Ты же получаешь то, что ты хочешь? Раздел имущества- ты получаешь его. Так что тебе мешает принять правила игры? Что тебе мешает вернуться ко мне и продолжить жить так, как мы с тобой договорились? Да, я не ожидал того, что мне это ударит по карману. Но знаешь, в контексте того, что я все-таки тебя предал, это достойная плата за твою боль и разочарование во мне, как в супруге. И поэтому, если я её выплатил, то в принципе мы можем с тобой заключить новый договор, вследствие которого мы по прежнему живём вместе.

Я не знала, что сказать на такое. Виктор был мастером по игре словами и игре ситуациями. Он делец. Он безупречно научился оттачивать своё мастерство.

Но со мной этого делать не нужно было.

— Услышь себя. Ты совсем не понимаешь. — Я слегка склонила голову и упёрла ладонь в стол. — Виктор, услышь себя. Ты из моей постели ушёл к другой девке. Обрюхатил её. Ты что, считаешь ‚ что такое вообще можно принять? Ты откуда такой наивный? Ты со мной в браке жил, а не с девочкой феей. Ты прекрасно знал, какой у меня характер.

— Вот именно. Как раз из-за твоего характера я предполагал ‚ что ты можешь на такое пойти. Сохраним друг для друга статус семьи. Статус отношений.

— Виктор, я тебя люблю. Я тебя люблю так, как никто не мог никогда тебя полюбить.

Ты представляешь, что такое любящему человеку услышать о том, что его предали? Ты представляешь, что у меня произошло тогда в Питере на душе? Нет, Виктор, разговаривать и договариваться с тобой могла женщина, которая к тебе ничего не чувствует, а я тебя люблю. Я даже не отрицаю этого, будучи в разводе с тобой, потому что любовь не проходит по щелчку пальцев. Я тебя люблю и ты мне такое выкатываешь. А что ты сразу не предложил: давай из нашей постели сделаем проходной двор? Эмма, Рита. Я не знаю, Дарина. Давай. Ничего же такого? Мы же взрослые люди. Сможем договориться. А вот представляешь, что если бы ты мне не изменил, любил бы меня до дрожи, до боли, так, что по венам, только мысли обо мне и я бы тебе сказала о том, что у меня есть любовник? Чтобы ты ощутил? Да ты бы меня пристрелил. Я бы даже договорить не успела. Я бы не успела объяснить.

Ты бы меня пристрелил. И ты мне сейчас смеешь выкатывать ‚ что раз мы делим имущество, раз я получаю такой куш от тебя, то я должна на все закрыть глаза и вернуться в семью? Ты когда мне это предлагал, чем думал?

— Я не успел подумать, потому что ситуация летит быстрее, чем я успеваю её контролировать.

— Так ты не можешь её контролировать! — Заметила я зло. — Я бы поняла, если бы ты контролировал то, что от тебя зависит. Я сейчас независима от тебя.

Я развернулась и вышла из кабинета. Герман подался ко мне. Я протянула руку, чтобы вцепиться ему в локоть.

— Отвезите меня домой. — Попросила я сдержанно.

Мужик протокольной наружности дёрнулся, но я качнула головой.

— На сегодня диалога хватит.

Герман вывел меня из здания. И кота я села в машину, то тяжело задышала, запрокинув голову.

— Александра…

— Герман Васильевич, пожалуйста, отвезите меня домой. Наши диалоги ни к чему не приведут. Это в первый и последний раз, когда я решила достучаться до него. Не получилось. Делайте все, что считаете нужным.

— Все, что могли- мы уже же прописали в исковом. Другой вопрос, что может что-то вылезти. Но мы всегда можем дополнить ситуацию.

— Тогда тем более.

И Герман действительно меня довёз до моей дачи. Я почему-то как глупая, нервная, пубертатная девочка, заметив широкую мужскую кисть на коробке передач, застыла.

— Герман, простите. — Произнесла я, положив ладонь сверху.

Вытащила мобильником. Щёлкнула. Получилось очень красиво: мужская рука, широкая и моя тонкая кисть сверху, и подпись "спасибо тебе за этот год, любимый".

А дальше выгрузка в сторис в соцсетях.

Я прикрыла глаза, понимая ‚ что до взрыва Виктора оставалось.

Три.

Два...

Один.