55

Саша.

— Я могу погладить.

Герман вышел из ванной, держа в руках рубашку. Она была слегка влажной, подсушивал, как я подозревала феном.

— Буду благодарен. — Произнёс сдержанно Герман, и я перехватив рубашку двинулась в сторону постирочной.

Мне и гладить не надо было, просто повесить в гладильный шкаф. Герман вскинул левую бровь, показывая ‚ что весьма благодарен за этот акт доброй воли. И уже через десять минут, вернув тёплую рубашку, я произнесла:

— Спасибо.

— Не за что. — Легко отозвался Герман, застёгивая пуговицы. — Пока не будем торопиться, посмотрим, что у нас будет с разделом.

Я послушно кивнула.

Заперев дверь за Одинцовым, я попыталась прийти в себя и собраться с мыслями.

У мыслей был аромат утреннего кофе и немного ностальгии.

Через пару часов, выйдя за ворота, я ещё раз оглядела свою машину- паскудно, ну да ладно. Она на ходу была и это самое главное. Созвонившись с Демьяном, я села в машину и выдвинулась в сторону города. Младший обещал перехватить меня, загнать машину в сервис и вернуть уже домой.

Когда я встретилась с Демьяном, тот стоял растерянный. Разводил руками.

— Я очень сожалею. Мне Дима все рассказал.

Я прикусила губу.

— Да, все нормально. Не переживай. Но вот, что с переездом надо будет помочь, это почти однозначно.

— Скажи просто когда.

— Ну, сейчас я вещи соберу и постараюсь в ближайшее время подобрать что-то достаточно комфортное. Хочу рассмотреть вариант посёлка, где Тимофей с Аликой сняли дом. Все-таки и к Мирославе поближе. Будет о чем долгими зимними вечерами беседовать.

Демьян усмехнулся. Я пересела в его машину, и мы двинулись в сторону дома.

Младший он на то и младший- слишком трепетный, слишком ранимый. Поэтому я чувствовала исходящее от него расстройство и материнское сердце сжималось.

— Ты знай, мам, произнёс Демьян, выезжая на трассу, — я в любом случае тебя поддержу, чтобы ты не решила. Я понимаю, что с папой все сложно и неоднозначно, и да, мне бы хотелось, чтобы всего этого не было. Ну, потому что это же вы. Я же помню, как все у нас было. И мама с папой что-то такое твёрдое, крепкое. И вдруг оно исчезло.

Я погладила сына по руке и вздохнула.

— Но я все равно буду стараться, чтобы никак не расстраивать тебя.

— Ты меня и так никогда не расстраиваешь. — Заметила я мягко и Демьян пожал плечами.

— Ну, мало ли.

Я улыбнулась.

Когда мы подъехали к дому, Демьян быстро припарковался и помог мне вылезти из машины. Мы прошли внутрь, сын смотрел, сколько вещей надо собирать и пожав плечами, заметил.

— В принципе, мы с ребятами за один раз все можем перевести. Просто приедем на трех тачках и все.

— Да, я не хочу вас отвлекать. У Тимофея там непонятно, что творится. Тем более все так сложно с Мирой.

Демьян поспешно кивнул. Да ‚ он был в курсе того, какая беда случилась в семье Алики. Да, мы все были в курсе. И для меня это было большим шоком. Я не представляла, как сейчас они будут разруливать эту ситуацию. Они — это в смысле бывший муж.

— и Дима, мне тоже не хотелось бы его дёргать просто так.

— Ну, я могу три ходки сделать. — Заметил сын.

Я улыбнулась.

— Не переживай, я соберу вещи и вызову просто компанию, которая поможет переехать. Но самое главное сейчас найти дом.

Демьян помялся, стоя в коридоре и спросил:

— А я останусь?

Я улыбнулась, покачала головой. Приблизилась к сыну и чмокнула его в щеку.

— Господи, что за вопросы, Демьян?

Сын быстро разулся. Заметался по дому, осматривая его.

Вечер прошёл тихо, по семейному. Звонил Тимофей. Общались по видеосвязи.

Дима буркнул, что он тоже хотел бы приехать, но не знал, что у нас сегодня сборище. Пожелал нам хорошего вечера.

И только звонки от Виктора оставались неотвеченными. Я не считала нужным и необходимым общаться с ним. Сейчас для меня это было нет, не пыткой, а чем-то противоестественным. Мне хотелось, чтобы вся эта история наконец-таки завершилась и я к ней уже не имела никакого отношения.

В течение нескольких следующих дней я отчаянно искала дом и нашла только таунхаус в посёлке, где снимал дачу Тимофей. Я даже съездила его посмотрела.

Встретилась с Аликой, которая перехватила меня по дороге.

— Но почему таунхаус? — Спрашивала невестка.

Я выдыхала. Олеся сегодня была с няней. Да и после того, что произошло с Мирой, все были на взводе.

— Переезжайте к нам.

— Зай… — Тихо позвала я, кладя ладонь на руку невестки. — Я все понимаю ‚ что вы хотите поддержать, помочь, но я уже достаточно давно жила только со своим мужем. Дети разъехались рано. Пойми ‚ для меня сейчас вся суматоха будет неправильной и я не хочу стеснять вас. Я понимаю, как это тяжело находиться рядом с человеком, который переживает какое-то своё личное горе. Я не хочу, чтобы Олеся плакала вечерами. Я не хочу, чтобы ты грузилась. Либо, Тимофей. Это не нужно сейчас абсолютно.

Алика вздохнула.

Но дом мне не понравился. Это была половинка большого коттеджа, с соседней стороны у меня были люди через забор, и по факту у меня участок опоясывал дом только с трех сторон, но не с четырех. Вздохнув, я продолжила поиски.

Через два дня я была готова смириться с тем, что можно выбрать квартиру в городе и просто переехать. Параллельно со всем этим Виктор не давал мне возможности забыть о том, что у нас с ним происходит конфликт. Он пытался звонить и очень часто писал: " Саша, пожалуйста, возьми трубку. Саш, я хочу с тобой увидеться. Саш, я хочу к тебе приехать. Саш, нам надо поговорить".

Не было теперь в его фразах какой-то агрессии. Но я подозревала такое дело, что даже если бы я рассказала Виктору обо всем, возможно он был бы ещё более обходительным, мягким, понимающим. Но все равно в итоге изменил бы, потому что на самом деле не так важна причина, сколько важен сам факт: тот, кто не хочет изменить- он не изменяет, а тот, кто желает этого- найдёт три десятка причин.

Я не была наивной идиоткой, я была вхожа в социум и понимала‚ что за любым поступком лежит какое-то основание. У измены всегда основание одно- желание и все. Если честно, я настолько расслабилась, находясь в коконе только своих личных каких-то проблем и не обращая внимания на постоянные движение Виктора вокруг меня, что прошляпила очень важный момент.

Когда я подъезжала к своему дому, то увидела, что у калитки стояла Эмма.