69

Виктор

Залетев в дом, я увидел в самую первую очередь Сашу, сидящую на полу со стеклянными глазами.

Это был ни с чем не сравнимый ужас, как будто бы показалось, что это не моя жена, а напуганная девочка восемнадцати лет.

Я резко шарахнулся вперёд, вытягивая руки, стараясь перехватить Сашу, но споткнулся.

Глаза тут же нашли причину заминки, мужик седовласый, бородатый лежал, неудачно вывернув руку под себя, с кровоподтёком на виске.

— Он… он, — глядя в одну точку, тихо прошептала Саша, и я, наплевав на этого мужика, дёрнулся к ней, схватил её за руки, потянул на себя, поднял. Перехватил, беря на руки.

Развернувшись с Сашей на руках, я снова споткнулся и увидел валяющийся молоток для мяса.

— Он, он... — хрипел мне в шею Александра, а я понимал, что разговариваю не со своей женой, не с уравновешенной взрослой женщиной, а с маленькой девочкой.

— Тихо, тихо...

— Он сказал, что Тима отберёт. — Шепнула она, и я запустил ей пальцы в волосы, чтобы она успокоилась, чтобы поняла, что я рядом, и ничего не произойдёт ужасного. Все, теперь не произойдёт никакого дерьма, никакого кошмара, я все решу, я все сделаю, Сашка моя ни о чем не будет думать, я её с собой закрою, и все на этом.

Моя Саша не столкнётся с этим дерьмом.

— А у него... У него бизнес нелегальный, я не знаю.

Я почувствовал, как её тело обмякло. Прижал к себе сильнее.

— Он сказал, что наследник нужен, наследник Хасанова.

Я залетел в ванну, чуть ли не с ноги выбив дверь. Огляделся. И, качнувшись в сторону, стал опускать. Сашу на дно душевой кабины. На фартуке след крови, на руках след крови.

Нег нет, нет, нет, этого не должно быть.

Должна быть чистой.

Я рванул с треском фартук. Кофту.

Саша завизжала, постаралась забиться в угол.

— Тихо, тихо, тихо, тихо это надо снять, Саша, это надо снять. — Заревел, зарычал я, стараясь вытащить Александру из угла.

— Он сказал, что все там умерли, а у него никого нет, а Тим его кровиночка, а он сказал, что Тим... Тим должен стать его наследником.

Она была не в себе, взгляд был по-прежнему стеклянный, дёрнул пуговицу джинс, и Саша завизжала, чуть ли не выгибаясь дугой.

— Тихо, тихо... — перехватил её под грудью, стаскивая вещи вместе с бельём. —Тихо...

Грудой швырнул в раковину, включил воду.

— Дай сюда, дай сюда руки, дай сюда, — произнёс, стараясь оттереть кровь.

Словно виноградный сок, по белому кафелю побежали ручейки воды.

У Саши свело пальцы так, что я не мог нормально схватиться и отмыть все до конца.

— Тише, тише, Сашенька, тише, никто не заберёт Тима, никто, никто не заберёт. Старался успокоить я её.

— Я, я…А потом он сказал сына не хочешь отдавать, тогда родишь, родишь.

Я понял, что я сейчас вернусь и просто голову оторву, плевать, что уже у трупа.

— Я…Я… Я напугалась, — тихо произнесла Александра. — Я напугалась. Я не хотела, чтобы было, как в прошлый раз. Я же говорила, что я буду защищаться. Я же, наверное, защищалась, да? я не помню, я не помню, что там было.

А я понимал, что как зашибись, что это состояние аффекта. Его невозможно подделать, его невозможно искусственно привязать, притащить.

— Тише, я тебя умоляю, тише.

— Это... Дядька Антона, он сказал, что... — Саша облизала губы, сглатывая воду.

— Он сказал, что думали, что я виновата в смерти. А потом, когда ты помнишь, только начал работать, помнишь, на тебя напали? Это он был!

Помнил, как на меня напали. Ну ничего страшного, на меня не один раз нападали.

Сейчас разве упомнишь, какой именно раз был от этого чувака? Да мне вообще без разницы, ни один же не удалось ничего сделать.

Я помнил, как и машину били, я помнил, как караулили возле подъезда. Тогда психовал, боялся за Сашку с Тимофеем, сам отвозил на работу, в детский садик, сам забирал, а потом возвращался и уже поздно вечером ехал домой.

Я все это прекрасно помнил.

— И вот он сказал, что кого-то прислали, чтобы проверить, посмотреть, а оказалось, что ты не дался. И потом не до этого было. Свекор не хотел никакого общения, ничего. И вот свекор умер, все умерли, а этот один остался, и ему Тим понадобился.

Саша едва могла составлять слова в предложения.

— Тихо, тихо... — я подхватил её на руки, вытаскивая из ванной, накинул большой банный халат. Тима, наверное.

Стал вытирать.

— Я… я убила его. Да? — тихо спросила Саша, когда я усадил её на небольшой пуфик возле зеркала. Я перехватила её руки.

— Я убил его, — холодно произнёс, глядя в глаза так, чтобы она меня поняла. — с первого раза, я приехал пообщаться с бывшей женой. Увидел, что у неё в доме находится какой-то мужчина, который пытается её изнасиловать. Я не стал долго думать, подлетел, схватил молоток для мяса, замахнулся и ударил, ты меня поняла?

У Саши на глаза набежали слезы.

Она хватанула воздух губами, пытаясь мне что-то объяснить, я перехватил больно её за подбородок.

— Повтори, что я сказал.

Я понимал, что сейчас не имею права как-либо по другому развернуть ситуацию.

Моя жена, моя ответственность, моя боль, моя радость, моё счастье, моя жена. И моя жена никогда не окажется в подобной ситуации.

А я…

А мне плевать, я все выдержу, мне плевать, я из любой жопы выкручусь.

Но Саша ничего этого не должна не чувствовать, не ощущать.

— Саша, повтори...

— Нет.

— Саша, повтори. Ну-ка, повтори за мной, ты стояла, готовилась к приезду сына с невесткой и внучкой. Что-то там делала на кухне, услышала, как скрипнула дверь, подумала, что я вернулся. Не успела вытереть руки, вышла из кухни, на тебя налетел взрослый мужчина. Попытался ударить. А потом сорвать с тебя одежду. Ты завизжала. Но в этот момент в дверь влетел я, не разбирая, что произошло, схватил молоток для мяса и замахнулся... Повтори, я тебе сказал.

Я понимал, что не имею права давить.

Я понимал, что не должен разговаривать с ней ни таким голосом, ни этими интонациями, но мне важно было, чтобы она поняла, что так оно и было, потому что ей надо будет давать показания, потому что ей надо будет рассказывать об этом, и она должна была рассказать именно эту версию событий.

— Виктор…

Я тяжело вздохнул, вытащил мобильник.

— Приходи в себя, это надо, — бросил взгляд на вещи, — это надо выкинуть. Сиди здесь, никуда не выходи, — произнёс я, разворачиваясь, глядя мобильник, не было времени на то, чтобы заниматься уговорами, что-либо объяснять.

Было время для того, чтобы подойти к этому мудлу. Прощупать пульс, если он был — добить.

Я посмотрел на экран телефона, тяжело вздохнул, набрал Пронина.

— Ментов вызови, — бросил коротко.

— Какого черта!

— Сашу пытались изнасиловать, я напал. Ударил молотком для мяса. — произнеся это, я вышел из коридора и двинулся в сторону кухни.

И вот тут-то подумал, что чокнулся.

— Какого черта? — Спросил я, глядя на молоток для мяса и на небольшую лужицу крови.

И больше ничего...