Глава 21. Скоморохи наступают

Са Урон был нервно ходил по тренажерному залу и изредка дрался с грушей – выплескивал негатив по совету блогерши Василисы Премудрой. У могучего Са Урона была проблемка: в мозгу у него выросла лишняя мышца. Гоблин Евгений Анатольевич, перешедший в наследство Са Урону от Темного Лорда, вреда в том не видел, но и пользы тоже особой не было. Са Урон же вообще любой выросшей мышце был рад, хоть бы она и была в мозгу.

Са Урон был в дурном настроении не просто так. Он уже с утра призывал своих кольценосцев, но никто не явился. Светмойзеркальце Наместника Темного Лорда загадочно темнело и изредка показывало какие-то грибы. До капитана Федрыщева тоже было не дозвониться (Са Урон не знал, что в срочной армии с телефонами напряженно). Все это выглядело довольно скверно. Орки в стане рядом с замком горлопанили, и в армии явно намечались разброд и шатание. Эгрегор света на Са Уроновой шее поднажрался энергии и засверкал голубенькими искорками. Впрочем, эгрегор тьмы до сих пор едва ли сыто не икал от той порции темной магии, которую ему выдала однажды Зоя Валерьяновна, и все с ним было хорошо, но все равно как-то переживалось. Когда на кону стоит мировое господство, любую мелочь нужно брать на карандаш.

– Коня верного мне, – не выдержал наконец Са Урон. Надел доспехи нагрудные, штанишки железные, шапочку из фольги по совету Евгения Анатольевича вместо подшлемника и отправился собственноручно наводить порядок.

Ежели кто-нибудь подумал, что Са Урон бы ни за что не справился без Наместника и без капитана, то он глубоко заблуждался. Са Урон со своими эгрегорами мог вообще че хочет делать. Да и черт не просто так Зою Валерьяновну одну против Са Урона не выпускал. Берег старушку, хотя с чего бы? Загадка.

В орочьем стане рядом с замком Са Урона действительно было шумновато. Орки без крепкой руки капитана Федрыщева дурели от перебродивших сил. Кто-то, пытаясь преодолеть тщетность бытия, уже мазал пожухлую траву зеленой краской. Кто-то, наоборот, радовался свободе и пил грог из пупков молодых и прекрасных орочиц.

То ли небо почернело от предзнаменования дурного, то ли в глазах потемнело от контрафактного пойла в пакетах «Тетрапак», но орки вдруг побросали все свои дела. Дохнуло ледяным холодом, за ним – адской сушью. Звякнула сталь, испуганно взвыл ветер и исчез, затерявшись в орочьих шатрах.

– Повелитель идет, – сдавленно сказал кто-то из орков и споро встал на коленки. За ним на коленки повставали все остальные.

Приникла к земле трава, солнце за тучи темные спряталось, задрожала земля. Заграяли вороны, гибель скорую предвещая, затуманились очи женские слезами горючими. То Са Урон в полной амуниции выехал на двух конях в поле чистое.

– Где капитан Федрыщев? – прогрохотал Са Урон, сурово глядя, как дрожат от страха орочьи головенки.

– В/ч 44637, сухопутные войска в Тоцке, рядовым служит, – охотно сказал кто-то совсем близко, и Са Урон медленно повернулся на голос.

***

Тайная комната была полна народу. Это Януш привел для партизанского отряда, чтобы орки не избежали очищения светлой магией и не разбежались по лесам и полям. А то вырастет потом из такого недобитого и обиженного новый Темный Лорд, и что делать тогда? Поэтому на лавочке сидела и болтала ножками жирненькая мавка с детишками. Она была рада помочь своей покровительнице Зое Валерьяновне, да и деткам тоже неплохо на мир посмотреть, себя показать. Мавочьи детки не капризничали, вели себя хорошо и никого не порывались сожрать. Вот что значит хорошее воспитание! Гномы целым отрядом из человек тридцати налакались уже гномьего самогону за победу и тихо-мирно точили топоры. Дракон пускал слюни на зерриканок, которые черными и страстными своими очами глядели прямо в его паскудную душу. Гоги, владелец трактира, снова обертя стараниями Зои Валерьяновны голос, вместе со своими сыновьями и племянниками жарил шашлык.

Галаэнхриель с Янушем переливали в канистры очищающее зелье, которое получилось после того, как эльфийка прикусила язык в прямом смысле слова и перестала сквернословить. Поэтому она немножечко шепелявила, но легкое несовершенство возлюбленной Януша только умиляло.

Лич, расслабленный и немного погрустневший, сидел от безделья на лавочке. На тощих коленках каким-то чудом уместился Ссаныч, и Славик лениво почесывал его за ухом. Ссаныч ржаво мурлыкал, изредка приоткрывая красные глазюки.

– Ты мой хороший, ты мой ласковый, – говорил Славик. Грозный Кат Ши, тайно облизывая личевскую коленку, устыжался, подбирал слюни и подставлял другое ухо.

Зоя Валерьяновна сидела рядышком с чертом и о чем-то мирно с ним беседовала.

– Не к добру это все… Почему наша старушка слушает этого рогатого? Как у него вообще получилось ее хоть чему-то обучить? – недовольно пыхтел привратник, утерев пот со лба. Светлое зелье нужно было переливать по капле, чтобы не случилось взрыва – в составе был нитроглицерин.

– Я думаю, фто дело в вопрофе религии и феры. Ефли разобраться, то для Зои Валерьяновны образы христианских суфефтв могут иметь больфое значение, – пожала плечиком Галаэнхриель.

– Ну, раз так, то ладно… Но все равно, не доверяю я этому черту свинорылому, – шепнул он, и Галаэнхриель согласно кивнула.

– Сам ты свинорылый, – обиделся черт, оказавшись вдруг у привратника прямо под рукой. Зелье плеснуло на пол. Началась реакция.

Взрыв был не слишком сильный, но стекла повылетали. Так, немножко.

– Ефить тебя коромыфлом! – сказала в сердцах эльфийка и грустно посмотрела на зелье, которое от ее ругательства стало густого черного цвета.

– Януф, ну это … какой-то! – снова не сдержалась она.

– Ничего, милая, это была последняя канистра. Остальные три мы убрали от тебя подальше и наложили заклинание консервации. Надеюсь, этого нам хватит.

Черт, прибрав магией осколки после взрыва, покачал головой:

– Ну ты, мать, даешь. Весь день держалась, вон, язык весь красный, и все зря? Нет, мать, от тебя нужно быть Светлой Княгиней, а не хабалкой витринной!

– Слышь, ты, козел свинорылый, ты как разговариваешь вообще? – завелся с полпинка Януш.

– А как с вами разговаривать, ежели вы дебилы? К вам, дорогоуважаемая Зоя Валерьяновна, это не относится, конечно. Вы обаятельны и умны, – шаркнул ножкой черт и показал Янушу язык.

– Ну и иди в пекло, раз умный такой. А мы уходим. И ты тогда сам Са Урона сам побеждай. Хочешь, какашками его закидай, как вы, обезьяны, делаете, – сказал Януш, ощущая, как к лицу приливает дурная кровь.

– Обезьяны? – задохнулся от возмущения черт и тут же вырос в настоящего высшего демона с рогами, огнем изо рта и крыльями.

– Ну, гориллы тогда, – дернул плечом ничуть не удивленный Януш, – или кто там у нас самый большой? Орангутанг? Шимпанзе?

– Да я тебя…

Дракон заинтересованно поднял голову – если бы Януша прикончили, он бы не сильно грустил. Зерриканки же окружили Януша, взяв луки на изготовку – они готовились его защищать до последней капли своей крови. Лич пошевелил пальчиками, и на них застыло такое проклятие, что черта пришлось бы выносить на совке. Мавка же закрыла детками глаза: она считала, что нельзя детям так рано видеть насилие. Зоя Валерьяновна тоже напряженно поднялась и перекрестилась.

– Тьфу ты, – сказал черт, обведя всю честную компанию быстрым взглядом, и уменьшился обратно. – Дурачье. Завтра бой, а мы тут вендетты устраиваем. Ты, мать, меня прости за злое словцо, но уйти вам никак нельзя. Без вас ничего у нас не получится.

– Даже с Зоей Валерьяновной? – спросила мавка, прекрасно зная, но что способна милая старушка в облике эльфийки.

– Даже с Зоей Валерьяновной, – кивнул черт.

– Так она ж имба, – икнул дракон, на секунду перестав пастись взглядом в декольте у зерриканок, – ей этот Са Урон на один зуб.

Черт тяжко вздохнул. В глазах его мелькнуло на миг отчаяние и жуткая усталость. Такую усталость можно заметить на лице моряка дальнего плавания, когда он приходит с рейса домой, а на праздничный ужин у него слабосоленая кета и котлеты из минтая. И омега 3 в качестве витаминов. И жена в тельняшке. Януш даже в первый раз подумал, как непросто, должно быть, черту с Зоей Валерьяновной и вообще с организацией всего военного мероприятия.

– Имба, имба… Са Урон тоже имба, – вдруг устало сказал черт, упал на колени и разрыдался.

В полной тишине звякнул об пол топор. Мавка, подхватив деток за ручки, втекла в щель на полу.

– Если вы, недоумки, не возьметесь за ум, то тут мы все и останемся, – рыдал черт, – а мы останемся! Светлая Княгиня матерится как сапожник, от нее уже вся диффенбахия в округе облезла! Супруг ее кретин блаженный – «Галочка то, Галочка се»… Нет бы бабу свою в чувство привести! Лич нарик, кот жирный, зерриканки ни бельмеса не соображают – у них новейшее оружие для подрывов, а они чуть что за луки свои хватаются. Луки! Этими луками гусю в жопу с двух шагов не попадешь! Лопочут тут на своем идише и бананы жрут вприкуску с холодцом… Одна Зоя Валерьяновна тут нормальная, на вашем-то фоне.

Привратник удивленно крякнул. Он-то всегда считал, что он разумен и рационален, а Зоя Валерьяновна не в себе, а оно вот как все повернулось. Хотя если каждого черта слушать…

– Да ну вас всех. Я устал, я ухожу. Делайте что хотите, – сказал черт. Маленькие блестящие глазки потухли, всегда торчащий кверху пятачок печально повис. В полной тишине простучали по полу маленькие копытца. Хлопнула дверь в чертячью комнату. На двери загорелась красным надпись «do not disturb».

– Такую информацию скрывал! Вот козел рогатый! – в сердцах сказал привратник и пнул лавку с личом.

– Это точно, – согласился лич и почесал черепушку.

Кроваво-красная надпись «do not disturb» на двери трансформировалась в неприличный жест и в неприличную надпись.

– Сам туда иди, – огрызнулся Януш и отвернулся. Он был подавлен.

– Ну дела, – сказал дракон и вдруг радостно заржал. Ему было хорошо и приятно от того, что у всех, кроме него, все плохо.

– Павлюшья, в чем причина твоего веселья? Как в пословице: «У соседа корова сдохла, а мне приятно»? – строго просил привратник. – Мне чего, все твои расписки в народ отнести? Клятвы твои заставить исполнить, которые ты мне давал тогда в своей пещере? А?

Дракон поперхнулся и замолчал. Клятвы там были такие, что позору всему драконьему племени не обобраться, если эти расписки попадут в массы. Вот бы привратнику голову откусить… Хотя и это было запрещено. Откусит – и будет проклят потом до конца дней своих. Никакой отдушины, даже и посмеяться нельзя.

Все остальные тоже замолчали. Да и что тут скажешь? Как тут посмеяться, ежели обстоятельства складываются такие, что хочется, как мавка с детками, втечь в щель на полу и не отсвечивать? Вот-вот.

Информация о том, что Са Урон тоже имба, произвела на всех ошеломляющее впечатление. Победа теперь была не гарантирована. Более того, при столкновении двух таких сил с разным набором умений случиться могло вообще все что угодно. Появление динозавров, ледниковый период, большой взрыв, глобальная оргия – решительно все это могло произойти с равной степенью вероятности.

– Ну что, мужички, за конец света? – несмело предложил один из гномов и был горячо поддержан. Зерриканки споро нарезали бананов, Гоги с племянниками – сулугуни и бастурму. Эльфийка, дрожа от вожделения руками, откупорила белое эльфийское, Зоя Валерьяновна – красное армянское. Мавка же грустно моргала из щели: она была хорошая мать и не употребляла при детях ничего крепче урюкового компота. Дракон тоже грустно моргал с мавкой на пару: он не употреблял ничего крепче урюкового компота, потому что никто ему не наливал. Потому что нечего идти против коллектива.

***

Через пару часов черт остыл. Сначала погасла надпись на двери, потом приоткрылась створка. Розовый чертий пятачок покаянно повис.

– Погорячился, – признал он и тут же был прощен. Да и об чем говорить, если за эти пару часов даже дракона простили и налили ему в лоханку гномьего первака. А спустя четверть часа закипел горячий спор.

– Нужны преобладающие силы! Нужно создать перекос светлой магии над темной, а этого никак не сделать без эгрегора света!

– А нечего было шляться со всякими Темными Лордами и в сокровищницу свою пускать.

– А нечего на меня тут голос поднимать! Я была слабая и одинокая женщина!

– Да, нечего Галочку мне тут обижать, – поддакивала Зоя Валерьяновна.

– Нужно Са Урона убить! Топором, в голову!

– Оны пияздан өлтірініз, – голосили Зерриканки.

– Сами вы пияздан! Топором, говорю!

– Тиха! Мать, говори.

– Нужно заклятие светлое, магией добра наполненное, как Поцелуй Любви Истинной. Чтобы в мгновении мы стали сильнее Са Урона и эгрегора его. А потом нужно атаковать Са Урона.

– Оны пияздан өлтірініз! – снова заголосили Зерриканки.

– И эгрегор света у него отобрать. Всех сбежавших орков сразу нужно отловить, чтобы их армия стала нашей армией, и тогда воцарится добро и благоденствие.

Эльфийка всхлипнула, вспомнив вдруг о днях своей молодости под Священным Дубом.

– А что с эгрегором тьмы делать? А если одного светлого заклятия не хватит? Да и Поцелуй Истинной Любви – заклятие редкое. Дар Милосердия тоже. Дар Прощения еще реже. Как перекос-то создать?

Все задумались, даже зерриканки.

– Я, кажется, знаю, – вдруг сказал Януш и вскочил из-за стола. Мгновение – и перед ним возник им же наколдованный портал.

– Я ща, – сказал Януш и всосоался в портал, даже не поморщившись. Понимал, что дело серьезное и сейчас совсем не до капризов.

– Ой, и я знаю! – сказала Галочка и радостно улыбнулась. А что? Могло ведь и сработать.

***

К утру все осознали, что надежда все-таки есть, и готовились к походу.

Лич, насвистывая, сварил на всех кофе с амфетаминовой пенкой, чтоб бодрило до конца приключения. Черт носился под ногами и раздавал на волне адреналина кретинские распоряжения.

– Так, слушаем меня все внимательно! С собой взять сменное белье, халат, тапочки. Слюни не пускать, водку не пить! – болтал он, хаотично размахивая ручонками.

Мавка, тайком наквакав себе в урюковый компот немножко гномьего первака, поперхнулась.

– Мама, мама, что ты пьешь? Мы тоже хотим! – начали было мавьи детки, но Зоя Валерьяновна посмотрела на них своим воспитательным взглядом, и мавочьи детки притухли. Зоя Валерьяновна была для них непререкаемый авторитет.

Галаэнхриель, лакнувшая вчера чуток из хрустального бокала, была бодра и свежа. На первой стадии алкоголизма оно всегда так. И она, и Януш были готовы к самой важной битве в своей жизни.

Все были на кураже.

И вскоре, когда все были готовы, полыхнул портал.

Темное небо, набитое черными тучами. Вороны, грающие на ветках голых деревьев. Могучая фигура всадника на двух конях возвышается на горизонте, и от него, будто раскаленное марево, расходится магия двух эгрегоров, создававших защитное поле. Что стрела, что топор – все завязнет намертво в щите двух магий и не навредит тому, кто в доспехах черных глядит на поле. А на поле, сколько видать, орки стоят, коленопреклонённые, головы опустили, покорившись силе Са Урона и его власти.

– Жуть какая, – шепнула Зоя Валерьяновна. Ей стало не по себе.

– Где капитан Федрыщев? – прогрохотал Са Урон, и орочьи головенки затряслись от ужаса.

– В/ч 44637, сухопутные войска в Тоцке, рядовым служит, – охотно, даже с удовольствием ответил лич, и Са Урон медленно повернулся на голос. Присмотрелся, прищурился, еще раз присмотрелся.

Две эльфийки – одна в белом платьице, а вторая в сверкающем чем-то и в косынке. Рядом с ними три зерриканки с луками, полуголые, все в черных кожаных ремешках. Привратник тут же, а на поясе у него пульверизаторы с переливающимся зельем. Точно такое же и на личе, который парил тут неподалеку и дразнил пяткой жирного кота. Сзади них – дракон с дергающимся глазом и с перегарищем, над ним мавка толстая к дереву прилипла, позади – армянин какой-то с родственниками. Сбоку – штук тридцать гномов с топорами.

– Вы на городскую ярмарку штоли? Скоморохами? Это вам назад и направо, – вежливо сказал Са Урон и отвернулся. Ну заплутал народ, с кем не бывает? Эльфийки с личом небось акробаты, вон, в нарядах уже сценических, да еще и экзотику нашли – зерриканок. Дебил какой-то с блестяшками на поясе для детей, клоун, наверное. С армянами все и так понятно, гномы пляшут поди, а дракон для номера какого-то… А ничего, хорошая команда, номера интересные скорее всего…

– Мы с тобой пришли сражаться, – уязвленно сообщил привратник. Са Урон недоуменно повернулся, еще раз смерил всех взглядом и обидно заржал.

– Готовсь! – шепнул черт, выглядывая из-за дерева. И началось.