Адам

Официально заявляю: она меня когда-нибудь погубит!

И в моих словах нет ни капли шутки или преувеличения.

Если той ночью в «Атриуме» я испытывал нечто схожее с тяжелой стадией вирусной болезни, которая спровоцировала внутри меня зарождение неведомого мне свирепого существа, то в этот раз, находясь в непосредственной близости дикарки, мне пришлось сражаться против его возросшей мощи, схожей с целой разгневанной и смертельно изголодавшейся стаей тигров, что разрывали мои внутренности острыми клыками, перерезая нити сознания, оглушая своим звериным рёвом все мысли и требуя не просто порезвиться и отведать эту несносную девчонку, а наброситься и сожрать её целиком.

И честно, я не знаю, как мне удалось не просто удержать эту чуждую для меня животную стихию, но и не отразить на своём лице перед девчонкой и доли того буйства, ежесекундно сотрясающего меня.

Это было невероятно сложно, мощно, больно. И в то же время поразительно, животворно и ни с чем не сравнимо! На миг я даже хотел забить на все свои планы и просто сдаться! Но я этого не сделал и отступил.

И какого хрена дикарка также продолжает этому сопротивляться — мне просто не понять. Точнее, я так и не нахожу других разумных причин, кроме её вздорного характера, что останавливают эту маленькую дуру дать нам то, в чём мы одинаково сильно нуждаемся.

Моё решение остаётся непреклонным: я умру, но не сдамся, пока не услышу от неё громогласного признания о своей необходимости получить меня. И это не простая принципиальная прихоть для подтверждения своего безотказного влияния на женщин, а ещё один вид крайне мучительной, но самой увлекательной игры в моей сексуальной жизни, из которой я так или иначе выйду победителем.

Сколько себя помню, мне никогда не приходилось прикладывать даже капли усилий, чтобы взять себе женщину в постель. За меня всё всегда делало моё «очарование», а затем уже — деньги. Конечно, с каждой из своих любовниц я мог бы обойтись только первым пунктом, но для дальнейшего приятного сотрудничества пришлось бы погружаться в процесс личного общения и, как там говорят, построение отношений. А меня эта муть не интересует. Мне абсолютно до лампочки, что скрывается в женских душах, о чём они думают и мечтают, и потому я никогда не удосуживался их познавать, затрачивая на это в первую очередь своё драгоценное время.

Женщины для меня — просто инструменты для удовлетворения физических потребностей, которые я сначала притягиваю магнитом, а потом просто покупаю для возможности использовать их тела в любое время суток.

Но не подумайте, я не жестокий человек. Высокомерный наглец — возможно. Чёрствый эгоист — определённо. Диктатор, не терпящий непослушания, — тут даже спорить не стану. Но я не жестокий! По крайней мере до тех пор, пока меня не вынудят быть таковым.

Перед тем, как переходить к более радикальным методам достижения цели, если есть возможность получить желаемое благоприятным путём, где обе стороны останутся довольны, я обязательно выберу его. Это относится как к бизнесу, так и к личным интересам. Я просто всегда и во всём привык получать своё, а каким путём этого добиться — я выбираю уже исходя из решений второй стороны.

Именно поэтому сегодня я оглашу дикарке своё заманчивое предложение, от которого она не сможет отказаться. Я окончательно сломлю её глупое упрямство. Если она противится моим чарам, то круглая сумма её будущего гонорара вмиг выбьет из белокурой головки все моральные принципы и значительно поумерит её неуместный пыл.

Хотя, признаюсь, от её милой агрессии я полностью отказываться не собираюсь. Она, наоборот, станет особенным блюдом с пикантной начинкой в ежедневном меню, что будет предлагать мне её гибкое, юное и невыносимо желанное тело.

Меня переполняет уверенность, что сегодня я наконец не только добьюсь от неё ключевых слов, что откроют все замки моей внутренней клетки, сдерживающей раздразнённого в край зверя, но также получу её роспись на листах «счастливого» контракта.

Физически она ещё вчера без всяких слов заведомо сдалась мне, а для её всецелой капитуляции дело остаётся лишь за самым малым — показать всю прелесть жизни, в которой ей предстанет уникальная возможность искупаться в комфортных условиях богатства и насладиться времяпровождением в кругу элиты общества, в котором поголовно все мои предыдущие «счастливицы» находили для себя очередную материальную выгоду в виде полезных знакомств с людьми, владеющими немалым состоянием и властью.

Дикарка получит всё, что потребует её хитрая женская натура, взамен же ей нужно будет всего лишь быть покорной и делать то, что я скажу. Везде. Всегда. Без всяких пререканий, отговорок, жалоб… И с неутомимым рвением, полным энтузиазма.

***

Я не успеваю подняться домой, как мой телефон вновь начинает звонить, напоминая о том, что без меня, похоже, никто в компании не способен справиться ни с одной задачей. В сотый раз за день чертыхаюсь и выслушиваю от менеджера очередной перечень несостыковок нового проекта, который должен ускорить процесс возвращения компании в прежнее плодотворное русло.

— Да, я получил данные. Всё проверю. Больше не звони мне сегодня! — Не дожидаясь ответа, сбрасываю вызов и читаю в компьютере присланный отчёт, параллельно пытаясь освободиться от сдавливающего горло галстука.

Это просто невозможно! Я однозначно скоро взорвусь от бесконечной вереницы мыслей, что я не могу привести к последовательной связи из-за постоянного перевозбуждения.

— Чёрт! — со злостью отбрасываю назойливый предмет одежды в сторону и устало падаю в кресло, желая хоть на мгновение побыть в тишине, чтобы вернуть себе немного обычного самообладания.

Меня распирает от необходимости разрядиться, но я заблаговременно переселил Джессику в отель, чтобы не мешалась здесь под ногами и уж тем более не пересекалась с Николиной. В свою очередь эта строптивая девчонка, находящаяся через несколько стен от меня, вряд ли уже сейчас охотно согласится облегчить моё состояние, до которого сама же меня и довела. И этих два прискорбных факта дают мне понять, что сегодня впервые за долгие годы мне, видимо, придётся справляться собственноручно.

Но ничего не поделать: физически расслабиться перед встречей с дикаркой крайне важно для того, чтобы суметь удержаться от её гибельного влияния и взять себя в руки на показательном приёме «доброты» Роберта Харта.

И когда я уже почти смиряюсь с мыслью, что других вариантов у меня не остаётся, ритмичный стук в дверь напоминает об обратном.

— Извините, мистер Харт, я могу войти? — чуть приоткрыв двери, в кабинет заглядывает смазливая блондинка.

— Да. — Исподлобья наблюдаю, как обладательница длинных ног робко входит в кабинет. — Что надо?

— Я хотела сообщить, что выполнила всё, как вы просили. Мисс Джеймс провела сегодняшний день с максимальной пользой для себя и уже готова к выходу.

— Прекрасно. — Несмотря на бурлящую внутри меня лаву, не сдерживаю себя от довольной ухмылки. — Я даже не сомневался, что так и будет. Она долго сопротивлялась?

— Лишь в самом начале, но мне удалось её убедить, и она больше не отказывалась ни от чего, что я ей предлагала.

— Молодец. Люблю, когда качественно выполняют свою работу.

Осматриваю девушку ленивым взглядом, отмечая, что ни её аппетитная фигурка, ни знакомая трепещущая вибрация в её голосе не вызывают во мне ровным счётом ни одного заложенного природой рефлекса. Я зверски возбуждён, но к ней это не имеет никакого отношения. Девчонка лишь послужит мне временным успокоительным от насланного на меня дикаркой проклятия. (По-другому я это назвать не могу.)

— Я старалась. Возможно, я могу быть вам чем-то ещё полезна?

От моего внимания не ускользает, как она нервно сводит ноги в коленях, впиваясь руками в кожаную материю юбки, а лёгкая одышка выдаёт, что ей становится всё труднее держать себя на месте.

О-о, детка, ещё как можешь…

Вместо ответа я медленно расстёгиваю рубашку, не переставая считывать её самые сокровенные плотские фантазии. Не потому, что собираюсь их сегодня выполнять, а чисто из-за интереса узнать: хранит ли она внутри себя нечто особенное, чем сможет удивить моё воображение?

Но нет, не в этот раз. Там всё, как и у всех, ничего необычного. Ничего из того, что я уже не считывал у множества других текущих самок.

И потому я мысленно закрываю уши, ограждая себя от её истинных, кричащих желаний, и концентрируюсь исключительно на собственной потребности снять лишний стресс.

— Иди сюда. — Вальяжно откинувшись на спинку кресла, жестом указываю встать передо мной.

Её начинает заметно трясти, но тем не менее должен отметить, что «устойчивость» у девчонки относительно неплохая. Она вроде как даже пытается переубедить себя в правильности своих будущих поступков, но до уровня дикарки ей как до луны пешком.

— Меня зовут Рейчел, — зачем-то напоминает мне своё имя.

— Это неважно. Подойди, — повторяю, чуть понизив голос, и теперь она без всяких возражений приближается ко мне, позволяя разглядеть изрядное количество расстёгнутых пуговиц на её блузке.

Иронично усмехаюсь.

Надо же. Плутовка, оказывается, заранее подготовилась. На самом деле нет никакого сопротивления? Ведь теперь без слов понятно, зачем именно она сюда явилась. Не зря я всегда предпочитал блондинок: не знаю, как это работает, но почему-то именно они всегда меньше боятся меня и больше идут на поводу у своих желаний. И только Николина Джеймс вновь выбивается из этой закономерности.

— Расстегни до конца, — сухо требую я, и она вновь незамедлительно повинуется: успешно справляется с оставшимися пуговицами на блузке и порывается сбросить её с себя.

— Стой! Останься так, — даю короткий приказ, и её руки тут же опускаются вниз по бокам, позволяя мне оценить её небольшую округлую грудь с проступающими сквозь кружево бюстгальтера затвердевшими сосками. — Сядь на стол и раздвинь ноги.

Послушная работница приподнимает юбку и прижимается обнажённой попкой к деревянной поверхности, открывая передо мной тонкую и уже насквозь промокшую полоску стрингов.

— Хорошо, — хвалю я, но на деле не ощущаю и капли обычного удовлетворения.

Вновь абсолютно ничего. Полное равнодушие. Я думал, это происходит только с изрядно наскучившей мне Джессикой, но сейчас понимаю, что дело вовсе не в этом.

Меня не радует и не возбуждает ни покорность Джесс, ни этой красотки, просто потому, что они — не Она. Не та, от которой я хочу добиться беспрекословного повиновения.

И клянусь, я уже начинаю ненавидеть дикарку за то, что она лишает меня полноценного удовольствия с другими женщинами. Но ничего… осталось подождать ещё совсем немного. Скоро я подчиню её, оттрахаю вдоволь, и всё снова встанет на свои места. А пока буду выживать с тем, что само слетается на мои чары.

От воздействия моей силы поток горячей крови по венам девушки в разы увеличивается, тем самым обостряя до предела её чувствительность к любым ощущениям. Я ещё даже не прикасаюсь к Рейчел, лишь слегка дую на внутреннюю часть её широко раскрытых бёдер, но ей и этого уже вполне хватает, чтобы в блаженстве застонать, запрокидывая голову назад, и цепко ухватиться руками за край столешницы.

Я обращаю внимание на сверкание обручального кольца на её пальце, присутствие которого меня нисколько не удивляет. Вы даже представить не можете, сколько замужних, помолвленных и просто влюблённых в своих мужчин женщин оказывались в списке моих «счастливиц». Добровольно, без какого-либо зазрения совести и последующих моральных бичеваний.

И тут дело отнюдь не только в моём магическом шарме. Главным рычагом в очередной раз являются деньги. Всё всегда решают только деньги и те возможности, что они способны нам дать.

Не желая тратить много времени, я поднимаюсь с кресла, придвигаясь к извивающейся девке вплотную между её ног, давая ощутить свой член, давно стоящий колом.

— Пожалуйста! Прошу. Сейчас же. Мне это надо, — цепляясь за ткань моей рубашки, хрипло стонет Рейчел. Её трясёт как от нехватки наркотической дозы, а кожа покрывается жаркой испариной.

— Что именно тебе надо? — спрашиваю возле её раскрытых губ, что не вызывают никакого желания налететь на них с поцелуем. Чего я и не делаю, спокойно расстёгивая ширинку брюк и вынимая из кармана контрацептивы. — Твой возлюбленный жених тебя как следует не удовлетворяет, Рейчел? — задаю вопрос, не требующий никакого ответа.

Даже самые искусные любовники не позволят почувствовать женским телам то, что они испытывают под влиянием моей мистической ауры.

— Ты мне нужен. Я хочу тебя. Только тебя. Сейчас же, — её голос срывается на жалобную мольбу. — Я слышала много слухов о тебе, но не верила… что такое бывает… я хочу узнать… до конца… как это… Скажи, что мне сделать, и я это сделаю, только позволь мне почувствовать тебя внутри. Пожалуйста! Умоляю!

Она смотрит на меня вконец затуманенным взором, полным стандартного набора, что я вижу поголовно в каждой: стыдливая похоть, предвкушение оргазма и стремление мне угодить. И ни одного грёбаного намёка на воспоминания о любви к женишку.

Видите, как всё просто? Теперь вы меня понимаете? Зачем вообще стараться вслушиваться в их глубинные желания и уж тем более тратить время на знакомство, если женщины и так истекают в моих руках, буквально умоляя ворваться в их разгорячённые, готовые для меня лона?

И должен признаться: в той же мере, в какой я ненавижу свою родную мать, я страстно боготворю, пользуюсь, наслаждаюсь и живу тем, чем она меня непроизвольно наградила. Обожаю эту абсолютную власть над женскими телами. Люблю, когда они делают всё, что я скажу. Так, как я хочу. И в приоритет ставят только мои желания.

Другого отношения к себе я никогда не знал и уж точно не намерен терпеть ни от одной женщины в будущем.

Я говорю — они выполняют! Так было всегда, и после того, как подчиню дикарку, будет продолжаться вечно.

— Значит, хочешь меня? — ударяя её по упругой заднице, шепчу ей прямо в рот, срывая новый стон её вожделения.

— Да, хочу, пожалуйста…

Она неотрывно следит, как я обтягиваю свой член латексом, и в нетерпении облизывает губы, а я представляю на её месте дикарку, которая скоро скажет мне те же слова.

— Я сделаю всё, что ты пожелаешь, только возьми меня… умоляю, — повторяет она, тяжело дыша, пока её руки начинают блуждать по моему торсу, но это совсем не те электрические касания, что жаждет ощутить мой голодный монстр, который от этой фальши мгновенно свирепеет до кровавой пелены перед глазами.

— Тогда заткнись, держи свои руки при себе и получай удовольствие! — Крепко схватив её за волосы, резким толчком врываюсь в неё до самого конца, не давая ей возможности плавно привыкнуть к моему размеру.

Но девчонка не жалуется: громко всхлипнув, она опирается ладонями на стол, инстинктивно сильнее раздвигает ноги, принимая мою эрекцию в себя, и отправляется в самозабвенное плаванье эротического дурмана.

А я пронизываю её влажные тиски без остановки, желая выбить весь дух из своего неадекватного зверя. Но ни хрена не получается. Его не обмануть. От него не скрыть, что это не то, что ему нужно.

Полноценное удовлетворение не приходит даже после мощной, жёсткой гонки до финишной черты и бурной волны оргазма.

Чего не скажешь о Рейчел. Мне приходится намертво закрывать её рот ладонью, чтобы своими протяжными криками она не дала понять дикарке и вообще всему зданию, чем мы тут занимаемся. После продолжительного безумного содрогания на пике экстаза её обмякшее тело спиной падает на стол, губы искусаны до кровоподтёков от пережитых магических разрядов, а щеки намокают от стекающих дорожек слёз.

Да, бывает и такое. Они плачут не от боли или страха, а от переизбытка удовольствия, простреливающего всё их естество.

И бля*ь, теперь, когда я знаю, что могу испытать то же, я не перед чем не остановлюсь, пока не прочувствую свою же силу на собственной шкуре.

Отстраняясь от Рейчел, которая продолжает лежать на столе с идиотской довольной улыбкой, избавляюсь от презерватива и возвращаю брюки на место, поглядывая на часы.

— Где Николина? — требовательно спрашиваю я, но девушка молчит, лишь растерянно хлопая ресницами. — Я спросил: где…

— В гостиной… Она ждёт вас в гостиной… — слегка ожив от моего пронзительного взгляда, Рейчел хрипло отвечает и задерживает дыхание, словно боясь выдать подступающий к горлу разочарованный стон.

Я вижу: она смотрит на меня как на какое-то божество, определённо желая получить ещё моего внимания. Конечно, им всегда хочется добавки, но меня это больше не интересует. Я получил от неё то, что хотел. Хотя нет… То, что хочу, мне даст другая, а эта красотка всего лишь смягчила моё нестабильное состояние.

— У тебя есть время прийти в себя. Не выходи отсюда, пока мы не уедем. Спасибо за предоставленные услуги. Завтра ты получишь расчёт, — сообщаю я и, больше не глядя в её сторону, направляюсь в свою спальню.

Мне нестерпимо хочется отмыться, вытравив с кожи сладкий запах женских духов, и ощутить аромат той, что лишает моё тело всякого покоя.

Я немного остыл и теперь полон азарта начать новый раунд нашей с дикаркой фантастической игры, которая сегодня должна подойти к своему предсказуемому финалу.

Ох, и что же это будет за финал.

Мне даже страшно представить!