Глава 16

Я забываю, как дышать. Вытащив странно пахнущую резинку, Волков снова начинает меня целовать. Закрываю глаза, полностью отдаваясь этому жесткому мужчине. Слышу, как он надевает презерватив, и вся сжимаюсь в комок от ужаса. Бедра Волкова не позволяют свести ноги, а палец мужчины вновь касается клитора. Мой мучитель нежно массирует его, своими губами порабощая мои и будто пытаясь отвлечь от того, что собирается сделать.

Размякаю, словно печенька в чае и чувствую, как сознание уплывает куда-то далеко. Неужели я… ох! Что-то толстое и горячее упирается в раскрытое лоно. Но сероглазый тиран сжимает мою грудь в ладонях, не отпуская губы ни на секунду. Этот поцелуй сводит с ума. Легкий толчок и он почти внутри меня. Нет! Чувствую, как нечто огромное распирает влагалище, вызывая странные чувства. Остановись! Пытаюсь вырваться, но руки мужчины жестко фиксируют меня, вжимая в матрас.

— Нет! — пытаюсь воззвать к милосердию своего мучителя.

Но Волков не слушает.

— Расслабься, девочка, — шепчет, — я предупредил.

Еще глубже и мне кажется, что эта штука точно не влезет. Он слишком большой! Уголки глаз увлажняются, когда член Волкова медленно продвигается и упирается в заветную преграду внутри меня. Так, он сказал расслабиться. Тяжело дышу и пытаюсь отдаться власти сероглазого тирана. Он покрывает мое лицо поцелуями, я же пытаюсь поймать его губы. Но мужчина будто ускользает. Эта игра полностью увлекает меня и спустя какое-то время низ живота простреливает резкой болью.

— Ах! — вцепляюсь зубами в плечо мужчины.

Он очень напряжен. Каждая мышца тверда, словно камень. Царапаю спину Волкова ногтями, пытаюсь избавиться от ноющей боли. Он внутри? Уже всё?

— Умница, — рычит он и делает еще один толчок.

Боль соседствует со странным ощущением наполненности. Но все же побеждает, и я начинаю плакать. Машинально сильно сжимаю мышцы и становится еще хуже.

— Отпустите… — хнычу, пытаясь закрыть красное лицо руками, но мужчина ласково целует меня в лоб.

— Ты очень узкая Юля, тут уж ничего не поделаешь. Но самое страшное позади. Теперь ты моя.

От его слов по телу разливается тепло. Он смахивает слезу, мягко поглаживая мои щеки и касаясь губами закрытых век. Волков не двигается, а я постепенно расслабляюсь. И как только получается достаточно ослабить давление мышц на его член, мужчина вновь делает толчок. И теперь он целиком во мне. Разжимаю пальцы, которые, как оказалось, все это время ногтями царапали собственную ладонь. Пытаюсь прислушаться к ощущениям и понимаю, что эта наполненность до чертиков возбуждает.

Волков выскальзывает из меня, затем резко входит опять. Блин, как же больно-то! Сжимаю зубы, машинально прижимаясь к мужчине. Теперь он не жалеет… входит и выходит. Быстрее и быстрее. И сквозь боль начинаю ощущать едва заметное удовольствие. Оно быстро растет, становясь гораздо мощнее, чем обычно при мастурбации. Постепенно спальню наполняют влажные шлепки голых тел, и мой плач сменяется стоном. Боль не проходит, но притупляется, позволяя начать чувствовать мужчину внутри. И снова ощущаю перемены в себе. Обнимаю торс Волкова руками и начинаю тихонечко подмахивать в такт его толчкам.

— Ты такая тугая, — шепчет мой мучитель и от этих слов я начинаю медленно сходить с ума.

Внизу живота стремительно нарастает томление, прерываемое болевыми спазмами, когда член мужчины протискивается все глубже. Шире развожу бедра, будто это поможет перестать ощущать неприятное покалывание внизу живота.

— Мне больно, — стону, понимая, что никакой оргазм сегодня не светит.

— Я знаю, — Волков заглядывает мне в глаза, делая резкий толчок.

— Ах! — из глаз вновь брызжут слезы, которые он смахивает одним воздушным движением.

— Это пройдет, — мужчина обнимает меня своими огромными руками, — все заживет Юля. И ты будешь получать удовольствие, обещаю тебе.

— Ммм, — выгибаюсь, касаясь лопатками жесткого матраса, когда движение члена внутри становятся невыносимыми.

Он увеличивается, я это чувствую! Ох! Ведь сейчас разорвет меня! Начинаю ерзать, но Волков жестко держит. Больше не могу! Куклой лежу под ним, пока сероглазый тиран трахает меня. Он держит мое лицо, заставляя смотреть в возбужденные глаза. В них плещется дикое животное желание. И вдруг мужчина замирает, не вытаскивая распирающий меня орган. С губ Волкова срывается стон. Я не узнаю своего мучителя. Он так кончает? Не выдерживаю и приникаю к нему губами. Мужчина отвечает, принимая и углубляя мой робкий поцелуй. Сильно тело все дрожит.

Затем Волков отстраняется, и, вытащив член, стягивает резинку. Он очень шумно дышит и садится на постели.

— Как ты себя чувствуешь? — рассматривает мою дырочку, снова раскрывая губки.

Затем касается клитора, и я понимаю, насколько мое тело возбуждено. Пара легких движений и я выгибаюсь, кончая так ярко, что перед глазами начинают плясать цветные огоньки. Но влагалище все еще сильно раздражено и доставляет сильную боль, сильно сокращаясь в момент оргазма.

— Теперь тебе нужно отдыхать, — он поднимается, берет брюки, но я хватаю мужчину за руку.

— Останьтесь… пожалуйста, — лепечу и Волков внимательно смотрит мне в глаза.

— Хочешь, чтобы я ночевал в этой комнате? — спрашивает лукаво.

Киваю, понимая, что теперь я крепкими цепями собственных чувств привязана к своему мучителю. Почему-то, когда он выскользнул из моего лона, испытала прилив одиночества. Не хочу, чтобы он уходил, словно жажду закрепить нашу связь, родившуюся после первого секса. Мужчина обходит кровать и берет в руки мягкое одеяло. Накрывает меня и ложится рядом. Устраиваюсь на его груди.

— Тебе нужно будет посетить врача, — говорит Волков, поглаживая мои волосы, — я старался сдерживаться, но боюсь, что все равно тебя порвал.

Его голос тонет в приятной неге. Понимаю, что сейчас абсолютно счастлива несмотря на тянущую боль между ног. Грудь мужчины ровно вздымается, убаюкивая меня. Засыпаю, пуская слюнку.

Наутро просыпаюсь от верещащего будильника и машинально бросаю руку на соседнюю подушку. Ушел… ну конечно! Разочарованно выдыхаю, чувствуя, как вместе со мной просыпается и тянущая боль. Стону в голос, потому что очень неприятно двигаться. Блин, может забить на пары? Ох, у меня же сегодня экзамен у мымры. Вот черт. Нехотя стекаю с постели и плетусь в ванную. Все события ночи кажутся лишь странным сном, наполненным как кошмарами, так и радостью.

Пора уже признать, что я по уши влюблена в Волкова. Он выиграл. Но почему при мыслях об этом хочется плакать? Честно говоря, надеялась, что мой мучитель не оставит меня хотя бы сегодня. Это же мой первый раз. Натягиваю на себя первое попавшееся платье, застегиваю босоножки и стягиваю волосы в пучок. Все это время живот не дает покоя. То и дело морщусь от боли. Спускаюсь на первый этаж, собрав перед этим все нужные лекции и учебники. Так, сегодня нужно сдать важный экзамен. Соберись, Овечкина! Инна Алексеевна уже хлопочет над завтраком. Увидев меня, женщина всплескивает руками.

— Юлечка, что с тобой случилось?

— Эээ… — не понимаю, усаживаясь на высокий стул и стараясь не морщиться от неприятных ощущений.

— На тебя ночью будто вампир напал. Может, тебе остаться сегодня дома? Вызову врача, пусть тебя осмотрит.

— У меня серьезный экзамен, — аппетита совсем нет, я лишь выпиваю стакан холодной воды.

— Тогда не задерживайся. Как вернешься, вызову доктора. Тебе нужно поесть, — управляющая ставить передо мной тарелку с ароматной овсянкой, но я морщусь.

— Я не голодна, простите. А где… Владислав Олегович? — чуть было не начинаю фамильярничать.

— Уехал в командировку с Региной, — Инна Алексеевна этими словами будто всаживает в мое хрупкое сердечко острый кинжал.

— Ясно, — выдыхаю, еле удерживая себя от слез.

Все понятно. Волков получил, что хотел и уехал со своей постоянной любовницей хрен знает куда. Но руки сами сжимаются в кулаки. Хочу домой! Илья и Макс уж готовы везти меня в универ. Безвольным манекеном сажусь в машину и всю дорогу молчу, глядя в окно. То и дело ловлю на себе обеспокоенный взгляд охранника.

— Ты в порядке? — спрашивает Макс, — выглядишь плохо.

— Не выспалась, — мысли о прошедшей ночи вызывают лишь боль.

Морщась, вылезаю и плетусь в университет. Погода испортилась, словно прочитав мои чувства. С неба капает холодный дождь, все вокруг кутаются в плащи и куртки. Машина остается позади, и я вхожу на территорию универа. Еле держусь, чтобы не расплакаться. Мокну, чувствуя, как дождь неприятно касается голых плеч.

— Ты сегодня не по погоде, Овечка, — Левин останавливается рядом и укрывает меня широким зонтом.

— Отвали, — понимаю, что не могу больше терпеть и начинаю рыдать.

— Эй, ты чего? — он протягивает руки и прижимает меня к себе, затем тихо продолжает, — из-за него плачешь?

Не хочу отвечать на этот вопрос. Хочу лишь вырвать сердце и выкинуть в ближайшее мусорное ведро. Как сероглазый тиран поступил со мной этой ночью. Понимаю, что люблю и ничего сделать не могу. Но объятия Левина дарят странное легкое тепло, и парень заводит меня под крышу крыльца корпуса университета, обнимая за плечи. На нас все таращатся, но мне плевать.

— Сходи в туалет, умойся и погнали на экзамен к мымре, — он явно пытается меня развеселить.

Плетусь за Лёшей, не замечая ничего вокруг. Студенты суетятся и галдят, но нервозная предэкзаменационная обстановка будто обтекает меня стороной. Никак не могу избавиться от гадких мыслей, как сероглазый тиран развлекается с Региной в дорогущем отеле. Ненавижу! Вопреки всему, злость придает сил, и я успешно сдаю экзамен у мымры. Но боль в животе становится столь навязчивой, что, выйдя из аудитории с зачеткой, прислоняюсь к стене и пытаюсь отдышаться. Лелька влетает последней и широким шагом топает ко мне.

— Уже все? Ууу, подруга, тебя каток переехал?

— Давай я сегодня тебе позвоню вечером? — понимаю, что не могу удержать в себе рвущиеся наружу чувства.

Левин в этот момент как раз отвечает по билету и судя по выражению его лица, не очень успешно. Он выходит с совершенно кислой миной, а Лелька идет последней и вымучивает заветный трояк.

— Лёш, спасибо тебе за все. И зонт… — мнусь, не зная, как спровадить мажора, — но сейчас мне нужно ехать.

— Овечка, ты еле на ногах держишься. Ну и где твой Волков? — Левин начинает закипать.

— Кто? — встревает Лёлька.

Мажор пыхтит, видимо пытаясь взглядом просверлить во мне дыру. Но сил все меньше, перед глазами все начинает плыть.

— Ты прав. Так что, наверное, я поеду домой.

— К нему? — не унимается Левин.

— Да к кому? — не понимает Леля, — Лёша, оставь ее!

Они начинают громко спорить. Голоса друзей сливаются в жуткую какофонию. Живот сильно болит, и я понимаю, что стремительно теряю сознание…