Глава 9

Миг, за который мое маленькое тело вваливается в темный кабинет бизнесмена, кажется бесконечным. За это время успеваю попрощаться со всеми друзьями и родными. Этот тиран меня точно прихлопнет, как назойливое насекомое. Больная лодыжка сильно ноет, но я решаю не показывать Волкову своей слабости. Не дождется! Однако ничего не происходит. Зажмуриваюсь, ожидая знатного нагоняя, но лишь чувствую на себе строгий взгляд своего мучителя. Быстро поднимаюсь, невозмутимо оглядываюсь и корчу из себя само спокойствие. Я готова ко всему. Честно говоря, ожидала увидеть переплетенные в порыве страсти тела, но Регина и Волков просто разговаривают. А сейчас две пары удивленных глаз обращены ко мне. Упс!

— Влад, что это такое? — выпаливает эта женщина, сжимая в кулаки пальцы с алым маникюром, — девчонка здесь ночевала?

— Она теперь здесь живет, — холодно произносит бизнесмен, — ты с чем-то не согласна, Регина?

Но стервозина быстро прикусывает свою пухлую губу, успокаивается и начинает изображать мартовскую кошку. Медленно подходит к своему любовнику и обнимает за плечи, прижимаясь щекой. Трется об мужчину, словно пытаясь оставить на нем свой запах. Фу! Но Волков смотрит на меня и уголки его губ слегка приподнимаются. Мне не кажется? Чувствую, как сердце рвется из грудной клетки. Ну что за реакция, Овечкина?

— Регина, если у тебя все, оставь отчеты и поезжай в банк. Эти переговоры очень важны, — он резко отдирает от себя эту прилипчивую и обращается ко мне, — а ты, Юля, останься. У меня есть разговор.

Стерва поправляет белый пиджак, затем гордо вскидывает идеальный подбородок.

— После переговоров я буду ждать отчет, — резко произносит ее босс, — не подведи меня.

— Хорошо, — пищит Регина и удаляется, напоследок окатив меня новой порцией презрения.

Теперь все внимание тирана приковано ко мне. Мы находимся в полумраке его кабинета, совершенно одни и как назло от этого мне становится очень жарко. Но я не показываю слабости, лишь мнусь у порога, стараясь не наступать на больную ногу.

— Подойди, — жестко приказывает мужчина и ноги сами несут меня к его огромному дубовому столу, — это было эпично Юля. Ты умеешь удивлять.

Он хищно улыбается, а я снова уплываю. Яростно хочу понять, какой же Волков на самом деле. Но колени начинают предательски дрожать. Не рискую подойти ближе, хотя чувствую, как что-то темное внутри меня этого сильно хочет. Мне сложно отвечать на его взгляд и спустя пару секунду опускаю глаза в пол. Мощная аура Волкова снова сметает мое хрупкое равновесие.

— Ты не должна меня бояться, — говорит сероглазый тиран и достает сигарету.

— После того что вы сделали ночью… я не могу доверять Вам.

— Тебе было хорошо, Юля, — говорит он, вызывая новые спазмы внизу живота, — не отрицай этого. Именно из-за моей грубости ты так сильно возбудилась.

От страшных слов бизнесмена начинаю сильно нервничать. А от его откровенности внутри бушует ураган. Мне хочется выпалить что-нибудь грубое, осадить и поставить этого жестокого человека на место, но вместо этого из горла рвется лишь нечленораздельное бульканье.

— Вы и дальше будете принуждать меня? — шепчу еле слышно.

— Все зависит от тебя, девочка. Я не привык к девственницам. Все мои женщины прекрасно осознают собственную сексуальность, но с тобой придется хорошенько потрудиться.

— Но я не хочу этого… почему Вы это делаете?

Волков оставляет этот вопрос без ответа, лишь задумчиво делает глубокую затяжку. Невольно смотрю на его длинные пальцы, которые совсем недавно ласкали меня в самых сокровенных местах. На губы, страстно впивающиеся в мои соски. На почти белые глаза, взгляд которых оголял все самое сокровенное. И чувствую, что стремительно падаю в бездну. Низ живота начинает потягивать, и я машинально сжимаю ноги.

— Теперь к делу. С этого дня ты не будешь покидать особняк одна. Илья станет твоей тенью, Макс будет возить в университет. Весь участок в твоем распоряжении. Здесь есть бассейн, сауна и джакузи, теннисный корт и конюшня, если будет желание расслабиться. Оставлю кредитную карту, если захочешь поехать в центр или развлечься. Но…

Ну конечно же снова бесконечные правила.

— Ты больше не будешь общаться ни с Игорем Левиным, ни с его сыном. Поняла меня?

— Это еще почему? — вспыхиваю, в гневе сверкая глазами, — почему Вы…

— Потому что я так сказал Юля. Эти люди больше не подойдут к тебе и на пушечный выстрел. Я дам охране все инструкции. Но ради блага самого малыша Левина лучше тебе самой от него избавиться.

В голосе Волкова проскальзывают раздражение и угроза. Чувствую, как подбородок начинает дрожать. Так, не плакать! Не перед этим тираном! Но в уголках глаз уже собирается влага, начинающая стекать по щекам. За что он так со мной? Вскакиваю с намерением покинуть это душное место, но стальной голос бизнесмена пригвождает меня к месту.

— Сидеть, — говорит жестко, — я не договорил.

Плюхаюсь обратно в кресло, упираясь ладонями в мягкую кожу обивки. Лодыжка сильно ноет и, по-моему, начинает распухать. Кабинет Волкова постепенно заполняет аромат дорогого табака. Морщусь, так как терпеть не могу курящих. Но кто я такая, чтобы ему указывать? Чувствую, как внутренности стягиваются в тугой узел.

— Дальше. Если тебе что-то нужно, обращайся к Инне, она достанет, закажет и распорядится. Я ей полностью доверяю. У меня на следующей неделе будет долгая командировка, так что останешься одна на какое-то время. Рассчитываю на твое благоразумие.

Киваю, чувствуя, как внутри стремительно гнется стержень самообладания. Волков планирует сломать меня, но пока что лишь примеряется. Но вскоре нанесет сильный удар, который я должна выдержать.

— Я хочу поговорить с дядей, — шепчу еле слышно.

— Сегодня тебе привезут новый телефон. Там будут все необходимые номера. Он отслеживается, так что без глупостей Юля. Мой тебе совет: расслабься и пользуйся благами, которые я предлагаю. Твой дядя уже на пути в Германию, завтра ты сможешь с ним связаться.

Хочу поблагодарить своего мучителя, но снова лишь сдавленно булькаю. Он разбивает в клочья все мои принципы и понимание мира. Снова становится страшно. Особенно, когда мужчина поднимается и направляется прямиком ко мне. Встав за спинкой кресла, Волков кладет большие горячие ладони на мои плечи.

— Ты слишком худенькая, — слышу его голос прямо над ухом и ежусь от волнения, — тебе нужно нормально есть.

— Я не понимаю, — пытаюсь вырваться из жесткой властной хватки, но тщетно.

— Чего? — его дыхание продолжает испытывать мой самоконтроль на прочность.

— Вас… — выдыхаю, словно роняя эту фразу.

— Встань, — голос бизнесмена снова становится ниже.

Все нутро кричит об опасности, но я подчиняюсь. Сжимаю зубы, чтобы не показать то и дело хватающей за горло боли в ноге. Не думала, что будет настолько невыносимо. Терпи, Овечкина! От Волкова пахнет дорогим мужским дезодорантом, невольно вдыхаю все глубже. Мужчина увлекает меня к своему креслу и садится, похлопывая по коленям.

— Иди ко мне, — от приказного тона внутри все ярче разгорается огонь.

Я аккуратно присаживаюсь сверху, но он сгребает меня в охапку и прижимает к себе. Бесстыдно кладет ладонь на мою ягодицу и начинает поглаживать. Тонкая ткань шорт позволяет прочувствовать каждое движение его сильной руки. Пытаюсь удержать дыхание, но оно то и дело сбивается. Неприличные картинки в голове сменяют друг друга. Не успеваю за собственными мыслями. Только начинаю ненавидеть своего мучителя, как он становится нежным и внимательным.

— Зачем Вы это делаете… — шепчу, не надеясь получить ответ.

Волков лишь усмехается. Его руки гуляют по моим голым бедрам, поднимаются к животу, очерчивают пупок под футболкой, затем едва касаются сосков, которые тут же твердеют.

— Знаешь, почему я выбрал именно это белье? — мужчина слегка сдавливает мою грудь, затем аккуратно очерчивает ареолу, — потому что оно отлично показывает, когда ты заводишься. Тело выдает тебя, Юля.

— Как я могу расслабиться после того что вы сотворили ночью? — голос срывается на стон, когда наглый тиран сжимает одновременно два соска.

— Я не насиловал тебя, — почти рычит Волков, — не бил. Да, повел себя грубо, но…

Однако удовольствие оказывается недолгим. Стискиваю зубы, чувствуя, что почти теряю сознание от боли в лодыжке. Начинаю плакать, прижимаясь лицом к мощной шее бизнесмена. Я больше не могу! Плевать на принципы.

— Юля, что случилось? — впервые вижу на лице Волкова замешательство.

— Нога… — хнычу, понимая, что не могу больше скрывать боль.

— Что с ней? — мужчина аккуратно касается моей лодыжки и присвистывает, — почему молчала все утро? Терпела?

Смущенно прячусь в складках ткани его футболки. Уже все равно на гордость, лишь бы эта боль прекратилась. Мужчина берет мобильный со стола и набирает номер. При этом продолжает внимательно осматривать мою опухшую ногу.

— Вань, привет. Ты занят сейчас?

—…

— Откладывай все свои важные дела и лети ко мне. Моя гостья упала и подвернула ногу. Лодыжка вся опухла и выглядит плохо. Жду.

Волков кладет трубку и вздыхает. С него на короткий миг будто спадает стальная безликая маска и мужчина с укором глядит мне в глаза.

— Это может быть перелом. Сколько ты так планировала терпеть?

— Вам-то что? — грублю уже на автомате.

Он вздыхает и подхватывает меня на руки.

— Эй, что Вы делаете? — верещу, пока мой мучитель тащит меня в спальню.

Что он собрался делать? В памяти оживают жуткие события прошедшей ночи. Съеживаюсь, готовясь бороться за свою честь, но бизнесмен лишь аккуратно кладет меня на кровать, затем садится рядом. Когда он слегка касается раздувшейся лодыжки, я вскрикиваю. На вопли прибегает Инна Алексеевна и с укором качает головой.

— Влад, что случилось?

Он молча показывает ей мою ногу. Чувствую себя музейным экспонатом. Управляющая тут же хватается за голову.

— Ивана вызвали?

— Да, — Волков поднимается и идет на выход, — Инна, нужно поговорить.

Когда они оба скрываются за дверью, я превозмогаю адскую боль и поднимаюсь. Мне нужно знать, о чем говорят мои тюремщики. Прилипаю ухом к двери и начинаю слушать.

— Когда ты расскажешь девочке правду? — сокрушается женщина, — может не нужно держать ее как пленницу?

— Не думаю, что это нужно делать сейчас. Она не готова…

— Но…

— Я все сказал, — с этими словами тяжелые шаги удаляются.

Падаю на кровать, совершенно не понимая, о чем они говорили. У Волкова есть секрет, касающийся меня? Но нога болит так сильно, что все мысли разом пропадают. Чувствую, как все тело сотрясает дрожь, а затем теряю сознание.