Глава 17 · Лиза

Внезапная просьба Тимура помочь ему выбрать подарок Маше на предстоящий день рождения лишает меня возможности всё-таки пойти в универ. Как специально, брату нужна помощь именно сегодня, в день, когда Денис собирается устроить разборки с Кириллом… Или всей группой?

С одной стороны, я ему доверяю, и раз попросил не идти, наверное, не стоит. С другой — тревожно слишком. Так что всё решает эта просьба Тимура. Он как раз просит меня именно во время пар это сделать, пока Маша будет на занятиях. Мол, мне один день пропустить ничего страшного будет.

И вот, после походов по магазинам и посиделок с братом в кафе, возвращаюсь домой. Ещё бы потусовалась с ним — всё равно день свободен у обоих, но получаю сообщение от мамы, что ждут меня. Вчера её важный разговор был про Анатолия — она пыталась выяснить, как он мне. Я обтекаемо ответила, что как человек интересный, как мужчина слишком взрослый для меня. Кажется, родительницу расстроил этот ответ, но разговор на этом свернулся. Не понимаю, почему он был важный…

И почему меня сейчас вот так резко выдёргивают из, как мама должна думать, учёбы. По времени как раз последняя пара вот-вот начнётся. Напрягает как-то это всё — почему-то связываю вчерашнее с сегодняшним. Разговор прервался на недосказанности.

И, увы, самые худшие опасения подтверждаются. Меня действительно просят вернуться домой из-за Анатолия. Более того — он оказывается у нас дома. Выходит в коридор вместе с родителями, меня встречать. В домашних тапочках, расслабленный и довольный. С чашкой чего-то в руках. Видимо, у них там посиделки за столом.

Застываю. Но лишь на какие-то секунды, потом вдруг отчётливо сознаю, что если сейчас пройду с ними, буду безвольно улыбаться и источать гостеприимство — ничего хорошего меня не ждёт. Ни сейчас, ни по жизни. Я выступила почти против всей группы, почему должна мяться сейчас?

— Почему вы меня не предупредили? — выпаливаю, обращаясь только к родителям и глядя на них. — Это такой сюрприз? — в моём голосе отчётливые насмешка и недовольство.

Всем своим видом даю понять, насколько не рада гостю. Папа с мамой явно не ожидали. Смотрят оторопело.

— Ты чего, Лизонька? — вмешивается Анатолий. — Ты ведь и сама была довольна нашим свиданием. Даже поцеловать меня пообещала.

Это он перед родителями так выделывается, или и вправду думает, что я ждала второго свидания? Как бы не отвечала ему на звонки, да и папу попросила намекнуть, что ждать от меня нечего. Он это сделал? Или партнёр по работе оказался убедительнее дочери?

Ну всё, сейчас я буду доходчивее некуда. Смеряю его уничтожающим взглядом, стараясь успокоить тут же ускорившееся сердце.

— Это была отмазка, чтобы избавиться от вас поскорее, — чеканю. — Вы мне противны. И не смейте искать со мной встречи! — голос нервно подрагивает, но моя враждебность очевидна всем.

И явно непривычна.

— Лиза! — с ужасом обращается мама.

Но мне наплевать, даже если она считает, что я хамлю. Я ведь неоднократно давала родителям понять, что тот единственный предоставленный Анатолию шанс себя не оправдал. Они не воспринимали мои слова всерьёз, или там на работе кризис какой-то? Требующий смягчить Анатолия?

— Что? — устало вздыхаю. — Можно я сама буду решать, с кем мне проводить время?

Мама оглядывается на папу, но я не собираюсь ждать ни её, ни его ответа на этот скорее риторический вопрос. Вместо этого пользуясь тем, что ещё не разулась и не разделась, открываю дверь:

— Я пойду. Вернусь, когда вы напишите, что он ушёл. И больше не зовите его сюда, не предупредив меня. Рабочие моменты можно решать и в офисе.

Выхожу на эмоциях сразу, только и успев услышать недовольное Анатолия:

— Какая злая у вас дочка. Вы не занимаетесь её воспитанием?

Спускаясь по лестнице, стараюсь успокоиться. Не особо и получается. Взвинченность только усиливается, когда понимаю, что могла усугубить возможные проблемы на работе родителей. А ещё опозорить их тем, как с ними говорила при госте. Могла бы потом высказать всё.

С другой стороны — и они могли бы хотя бы предупредить, если уж не спросить моего разрешения. Ведь привели его сюда не просто чтобы дела обсудить, раз уж меня попросили вернуться. Думали, что я как обычно, посижу, мило улыбаясь и источая доброжелательность? И что этой подпитки Анатолию хватит?

Нет, я всё-таки не жалею о своих выпадах. Теперь тема с этим человеком закрыта — не понять такой явный отказ он не сможет. И родители уже в курсе, насколько я не рада ему и не станут на меня давить. Как минимум, чтобы не ссориться. Отойдут от шока и всё поймут.

Ещё бы самой отойти…

Глубже дышу, стоя возле подъезда. Не знаю, куда дальше. Тимур уже, наверное, в универ идёт, Машу встречать. Он же ей не говорил, что не пошёл сегодня, а они привыкли вместе уходить. Мне туда идти смысла нет — последняя пара уже идёт, и пока я доберусь, уже больше середины её пройдёт.

Разве что… Вдруг хочется увидеть Дениса. Тот наш вечер вместе, переходящий в ночь — наверное, самое яркое приключение в моей жизни. Незабываемое и приятное. Почему бы опять не погулять вместе? Только на этот раз днём. И предложить ему это я вполне могу — мы ведь друзья.

Набираю Дениса, как-то разом при этом позабыв об Анатолии у меня в гостях, о моих резких высказываниях родителям и о скопившихся проблемах. На передний план встаёт другое.

Я. Звоню. Ему.

И сердце так колотится, будто это не просто обычный для друзей шаг, а чуть ли не интимный какой-то. Откуда столько волнения? И вспоминается, как переодевалась у него в машине, сгорая от смущения.

Оно и сейчас во мне отзывается, усиливаясь многократно, когда вспоминаю, что вообще-то у моей группы сейчас пара, хоть и последняя. И Денис на ней. А я ему звоню, как идиотка.

Хочу уже сбросить, но в эту же секунду он принимает вызов.

— Привет, прости, что беспокою, — тут же проговариваю, в неловкости ломая пальцы. — Ты на паре?

— Привет, вышел только что. Что-то случилось?

Ну как бы да… Многое. И у него наверняка тоже.

Но главным всё равно остаётся потребность увидеться как можно скорее. Только так я смогу успокоиться, забыться, настроиться на любые последствия.

— Порядок, — как можно увереннее говорю, каким-то образом улавливая напряжение Дениса. — Я послала Анатолия, — тихо добавляю, даже признаюсь и тут же уверяюсь, что решение было правильным. — Это тот мужчина, с которым мы сидели в ресторане… Мы можем встретиться?

— Конечно. Сейчас уйду с пары, — Денис вообще не колеблется. — Молодец, что послала, — добавляет с улыбкой в голосе.

Теплее сразу становится.

— Как там обстановка? — вспоминаю насущное.

Напрягаюсь… Вряд ли Денису было легко. Но он отвечает уверенно и даже беззаботно:

— Нормальная. Завтра убедишься, — слышу, что усмехается.

Хм… Денис ведь утверждает наверняка, даже не предполагает. Что же он такое сделал, что настроенный на какую угодно подлость Кирилл сдался?

Ладно. Выясню потом. Глаза в глаза…

— Давай встретимся в парке, у меня тут рядом есть хороший, — говорю с не меньшей лёгкостью, чем Денис. Почему-то хочется дать понять, что меня не беспокоит, к какой жести он мог прибегнуть, что доверяю. — Можно взять велики напрокат, погода позволяет.

— Отличная идея, — мягко говорит Денис.

Меня то ли от его согласия, то ли от этого тона тянет по-дурацки улыбнуться. Обговариваем детали…

И вот уже через несколько минут мы встречаемся, гуляем, разговариваем о сегодняшнем подробнее… Чудесная погода, приятная компания. Мне правда очень круто проводить с этим парнем время. Наплевать даже, что всё более волнительно в то же время…

Узнаю, что в универе Денис, по сути, просто разъяснил всем, как есть. Хотя детали этого мне не сообщает, лишь говорит, что доходчиво. Но при этом и пальцем никого не тронул, сами всё поняли. Что ж… Мне этого достаточно. Да и вижу же, что сам он в порядке: никаких ран, даже типа крошечных ссадин. А если была бы драка, наверняка и ему хотя бы немного перепало.

Про Анатолия я рассказываю на удивление легко. И про то, почему вообще изначально была с ним на свидании, и про подставу от родителей и про то, как сорвалась. Денис меня успокаивает и говорит, что всё правильно, мне не в чем себя винить. Каждое его слово убеждает всё больше, укрепляет меня в этой уверенности. Мягче эту ситуацию было не решить, раз меня даже не предупредили и явно собирались выезжать на моей податливости. Не думаю, что папа и мама всерьёз стали бы сводить меня с Анатолием, но даже желание расположить его моей компанией хотя бы на один вечер ни к чему хорошему не ведёт.

Окончательно расслабляюсь и на кураже даже отправляю маме в ответ на её очередное: «Не игнорируй звонки, Лиза. Где ты?» фотку себя и Дениса рядом. И пускай думает, что хочет. Мы улыбаемся и машем в кадре, и это наполняет меня чуть ли не ребяческим весельем.

Правда, потом становится немного неловко. Мама спрашивает, что за парень, вместе ли мы как пара. Я в этот момент рядом с Денисом стою, и он наверняка видит экран. Слышу его прерывистый вздох, чувствую взгляд уже на меня, а не на телефон. А у самой мурашки по коже. А ещё такое ощущение, что он ближе становится: слишком остро чувствую его каждой клеточкой.

Спасают велики, которые тут же предлагаю взять напрокат. Маме даже не отвечаю. Потом поговорим. Сейчас главное, что Денис соглашается на моё предложение, хотя напряжённее становится и более задумчивым тоже.

Несколько кругов на великах по парку — и вот мы прислоняем их к ближайшему дереву, разместившись на скамейке рядом. Не просто ради передышки — взяли перекусить. Сэндвичи и кофе во вкусно пахнущем магазине-кафе неподалёку. А посидеть решили здесь, на природе.

И вот опять… Возвращается то самое волнение. И Денис как будто слишком рядом сидит. Ещё и смотрит на меня периодически… Мне аж сложнее есть под этим его взглядом. То откусываю неуклюже, кроша, то отпиваю слишком уж большой глоток, обжигая язык…

Денис усмехается. Улавливаю это, хоть и упорно не смотрю в ответ.

— Давай в «Правду или действие», — неожиданно предлагает.

— А… Нас же двое, — почему-то всё ещё не глядя на него, тихо бросаю.

— Можно и вдвоём, — мне кажется, или Денис чуть придвигается? А ещё, не дожидаясь моего ответа, сразу начинает: — Правда или действие?

Колеблюсь какое-то время. Всё-таки неожиданно он предлагает сыграть. Задумал что-то? Разговор поддержать вряд ли — мы и вне любых игр всегда находим тему, легко и свободно общаясь.

Но всё-таки уступаю. Ведь это Денис. Ничего плохого он не сделает и не заставит сделать меня…

— Правда, — тихо говорю, откусив предпоследний кусочек уже порядком испачкавшего мне пальцы сэндвича.

— Что означают твои татушки? — Денис не колеблется с вопросом.

Он спрашивал об этом и тогда, в начале нашего знакомства, в машине… Я довольно ясно дала понять, что это личное и отвечать не буду. Но теперь же мы друзья. И, наверное, Денис рассчитывает, что я могу ему открыться. Смотрит внимательно, серьёзно. И опять его тёплые глаза безмолвно призывают сдаться, ответить…

Да, про ту, что на спине, знает только Тимур. Но ведь Денис за эти несколько дней действительно стал мне близким человеком. И если он хочет получить этому подтверждение — что ж, так тому и быть.

— Тимур подрабатывает в салоне, набивает тату. Первую я сделала ради того, чтобы узнать, каково это, — начинаю с более безобидного. — Решила написать одно слово, как символ. Подумала, что лучше взять «счастье». Татушка с одной стороны как напоминание мне, что я счастлива и так, ну и как талисман, притягивающий счастье, — чуть смущаюсь, упоминая эти моменты, которые наверняка могут показаться реалисту Денису глупыми. Всякие знаки, символы, талисманы… У него по жизни столько всего было, что вряд ли относится к ним иначе, чем пренебрежительно. — Ну и пускай это по-дурацки…

— Совсем нет, — мягко возражает он.

Мы встречаемся взглядами, и у меня сердце пропускает удар. Денис и без того на меня смотрит слишком… Вот просто слишком, а теперь так вообще настолько ласково, горячо, серьёзно и внимательно одновременно, что мозг почти в отключке уже. Не сразу улавливаю происходящее. С трудом вспоминаю, что я тут вроде бы про татушки рассказываю.

— А вторая, на спине, — вздыхаю, выбрасывая сэндвич и стаканчик от кофе в ближайшую мусорку. Денис тут же протягивает влажные салфетки, которые мы предусмотрительно взяли в том же кафе. Мимолётно ему улыбнувшись, вытираю пальцы. — Это на японском. Переводится как: «Настоящая победа — победа над собой». Я попросила написать именно иероглифами, чтобы мало кто понял, если бы увидел. Потому что фраза вроде бы обычная, но для меня личная. Это важные слова, потому что у меня куча страхов и сомнений, — признаюсь с нервным смешком. — Я сделала эту татуировку после того, как однажды чуть не утонула в море. Заплыла там, где недавно плавал катер, не справилась с созданными им колебаниями. Но дело не в этом… Тимур был со мной, увидел, бросился спасать. А я…

Горько усмехаюсь, качая головой. Я тогда от страха не соображала ничего. В панике цеплялась за брата, мешала ему, могла бы и его утопить. Ему пришлось применить грубость: сделать захват за подбородок с отталкиванием назад. Хорошо, что Тим ходил на курсы спасателей и там показывали этот приём… Могли бы не выжить оба. И всё из-за того, что я трусливая. Инстинкты инстинктами, но если на меня нельзя положиться в сложных ситуациях и приходится тащить исключительно самому — с этим надо что-то делать.

Коротко обрисовываю ситуацию Денису, сгорая от неловкости.

— Даже взрослые мужики могут паниковать, если начинают тонуть, — кажется, он и на самом деле вовсе не считает, что я беспомощная трусиха. — Потому на курсах спасателей и показывают такие проёмы. Проблема очень распространённая. Инстинкт самосохранения, не больше и не меньше. Тебе не объясняли, как с этим справляться.

Да уж, я вообще никогда не ходила на подобные курсы, думала, не пригодятся… Иногда чувствую себя ничего не знающей и не умеющей.

А Денис мягко продолжает:

— Ты гораздо смелее, чем ты думаешь. Ты в первый день предложила мне дружбу, а на следующей же неделе уже бросила вызов всей группе ради меня.

«Ради меня»…

Денис сказал эти слова так уверенно, но в то же время с усмешкой. Выделил — явно или нет. Но теперь моё сердцебиение снова зашкаливает до критических значений.

Кажется, у нас всё-таки совсем не дружеские посиделки…

— Это ты так влияешь, — пытаюсь непринуждённо ответить. Но смущением накрывает так явно, что поспешно добавляю: — Ну всё, теперь ты тоже обязан выбрать правду. Правда или действие?

— Правда, — уступает мне Денис.

А я ведь помню, что у него тоже есть секреты. Тоже уже готов открыть их?

— Почему ты сбежал из детдома?

Денис усмехается такому резкому вопросу, а мне становится не по себе. Не слишком ли не туда я лезу? Всё-таки там явно ситуация пожёстче, чем у меня с татушками…

А если уж мне непросто далось рассказать… Собираюсь уже взять назад собственный вопрос — ну и пусть это не по правилам игры — как Денис, вздохнув, всё же отвечает:

— У нас детдом был такого типа, где воспитателям было абсолютно похрен на происходящее. Мы варились сами по себе. Само собой, в такой обстановке, где не объясняются вопросы морали, и выживает сильнейший, процветали жёсткие порядки. Насилие было разным. Кто не принимал участие — того прогибали и на том ездили. Я, естественно, не хотел быть таким и в свою очередь действовал жёстко. В какой-то степени привык, это помогало мне никого не бояться и добиваться своих целей. Но однажды… — Денис качает головой. — При мне пацана чуть не убили за то, что отказался делиться заначкой. Я заступился за него, стало страшно, что реально довести до трагедии могут. Потасовка была жёсткой. Потом как переклинило. Понял, что если продолжу в этом вариться, стану воспринимать подобное нормой, уже много к чему привык. А что дальше при таком раскладе будет, лучше даже не представлять.

Киваю. Хотя Денис и не раскрывает деталей, я примерно могу представить себе, какая жесть там творилась. Ужасно несправедливо, что некоторые дети обречены расти в такой обстановке. И ведь всех не спасти… Но я рада, что Денис выбрался.

А ещё… Вырастая в этой сфере, он умудрился сохранить человечность. И это достойно восхищения. Решаю его выразить:

— Я рада, что ты вырвался оттуда, но мне кажется, что и при любом раскладе ты бы не превратился в монстра, — немного нервничаю, подбирая слова. — Ты очень хороший.

Денис по-доброму ухмыляется, глядя на меня чуть ли не умилением. Отвожу взгляд, чувствуя, как сердце пропускает удар.

— Я бы не умалял влияния окружающей среды, но спасибо. Приятно, что ты так думаешь.

Только и киваю, решив не спорить и не слишком уж распаляться в комплиментах. А то смущение никак не отпускает — причём меня, а не Дениса, на которого они направлены.

Мы продолжаем играть, на этот раз давая друг другу передышку лёгкими вопросами и заданиями. Правда, я упорно выбираю правду, отчего-то не решаясь перейти на действия. Конечно, я доверяю Денису, но… Не покидает ощущение, что он слишком уж серьёзно настроен, что бы то ни значило.

Зато рассказываю уже больше: про свои вкусы и увлечения, страхи и неловкие моменты в жизни, про то, что крашу волосы с восьмого класса и даже что у меня пока не было парня. Ещё про то, что его рисунок я повесила у себя на стене над кроватью. Денис чередует простецкие вопросы с личными, но говорить на любые мне уже не так уж сложно. Ему я задаю совсем лёгкие задания: сдать велики обратно; поставить себе на фон в телефоне селфи, которое должен сделать с закрытыми глазами; написать отцу, что любит его. Последнее я всё-таки чувствую: хотя они недавно воссоединились, но по рассказам Дениса понятно, что связь у них уже тесная. И его папа не виноват, что так получилось.

Вопросы тоже задаю обычные, вроде того, когда впервые начал рисовать. А потому я особо не напрягаюсь, когда в очередной из этапов Денис говорит:

— Столько раз подряд выбирать правду вроде нельзя. Осмелишься выбрать действие?

Ну вот. Всё-таки заметил… Хотя было бы странно, если нет.

— Выбор всё-таки есть? — пытаюсь так же беспечно произнести, даже усмехаюсь.

— Для тебя да, — на удивление серьёзно отвечает Денис.

И смотрит так… Глубокий какой-то взгляд, внимательный. И голос с лёгкой хрипотцой.

— Действие, — решаю рискнуть. В конце концов, чего я так боюсь?

Ответ на свой мысленный вопрос получаю сразу:

— Поцелуй меня.

Денис явно не колеблется с заданием, ещё и смотрит прямо в глаза, неспешно переводя взгляд на губы… Ясно даёт понять, чего хочет. А я даже дышать от этих простых слов толком не могу, не то что собраться с мыслями.

— Разве так можно? — сипло спрашиваю, не решаясь задвинуть аргумент про то, что мы друзья.

Но Денис как будто не слышит меня.

— Поцелуй, — настаивает, чуть снижая голос.

Я даже не дышу, просто не могу. Денис слишком серьёзен, смотрит так, что и возражения подобрать не получается. Любое заранее кажется абсолютно беспомощным перед этим взглядом.

Мы больше не друзья. Денис не отыграет назад. Я чувствую это всей кожей, но что дальше? Станем опять чужими? Или…

Сердце заходится чуть ли не в висках уже.

— Только если в щёку, — едва слышу свой голос.

На всякий случай улыбаюсь, всеми силами пытаясь вернуть между нами лёгкость и беспечность. Не получается… Тем более, Денис даже не отвечает. Лишь смотрит. Безотрывно. Горящими глазами. В них так и читается его недавнее полутребование-полупросьба: «Поцелуй»…

Зачем-то закрываю глаза и осторожно тянусь к Денису. Ну правда, не уточнял же, куда именно надо. Если просто слегка прикоснусь губами к щеке, то…

То всё равно такое ощущение, что случится какое-то сверхсобытие. Каждое движение даётся так непросто, что наверняка позорно краснею. Меня и случайные соприкосновения с Денисом жутко смущают.

Но выбора нет: проиграть я просто не могу, когда он так смотрел. Тем взглядом ведь буквально запрещал отступать.

Не успеваю коснуться щеки губами: Денис резко поворачивает голову, ловя их своими. Сердце тут же пропускает удар, а я замираю, в ошеломлении позволяя втягивать себя в полноценный поцелуй. А ведь он только набирает обороты… Лишь начинаясь мягко, превращается в настойчивый.

Чувствую горячую руку у себя на волосах: меня как будто удерживают, не дают отстраниться. Хотя вряд ли я бы могла решиться на это сейчас, как и на что-либо ещё. Слишком уж напорист и в то же время чуть ли не нежен Денис: хоть и жадно, но в то же время осторожно посасывает мне губы, как будто гладит их своими, смакует…

Меня пробивает дрожь. Бездумно шевелю губами в ответ, и Денис аж выдыхает мне в губы от этого жеста. Горячо и несильно, но пробирает до томления внизу живота: понимаю, насколько ему было важно, чтобы я ответила. Хоть и так неуклюже.

Смелею от этого осознания. Сердце просто зашкаливает по ударам, когда обнимаю Дениса за шею, размыкая рот, впуская его язык…

Я толком не соображаю, что делаю и как, просто действую на инстинктах каких-то, всё больше растворяясь в этом поцелуе. Вожу руками по плечам Дениса, мягко двигаю языком по его, позволяя ему вести. Темп меняется: то плавный, то резкий, быстрый, даже развратный. Жар гоняет по коже, дрожь не прекращается и, кажется, с меня срывается короткий стон, который Денис тут же ловит губами.

А потом целует с особенным напором, почти яростным, как будто до этого ещё держался! Хотя и без того сводил с ума яркостью ощущений. Теперь так вообще я только и могу, что цепляться за Дениса, уплывая. Ничего вокруг нас уже давно не существует.

Мои подрагивающие и зацелованные ставшие чересчур чувствительными губы бездумно шевелятся в нужном ему темпе: то раскрываются, то подставляются, то трутся. Контраст ощущений и реальность происходящего сводит с ума. Целуя меня всё так же несдержанно, Денис нежно зарывается пальцами мне в волосы, чуть массируя затылок, а второй рукой гладит по телу. Как будто успокаивает, пытается облегчить напор.

Я уже совсем ничего не соображаю, когда наши губы всё-таки отрываются друг от друга. Глаза открываю не сразу… И сразу сталкиваюсь с потемневшим почти до черноты взглядом Дениса.

Шумно сглатываю, не зная, что теперь делать. Слишком многое случилось. Боже, я ведь даже стонала ему в губы…

— Правда или действие? — неуклюже пытаюсь снова перевести в игру. Моя ведь очередь ему задавать.

И как я вообще ещё умудряюсь это помнить? Мозги ведь в расфокусе совсем.

А Денис дышит довольно тяжело. И смотрит на меня хоть и осмысленно, но всё ещё настолько же обезоруживающе. С надеждой явной.

— Действие… — в хриплом голосе просьба, а взгляд опускается мне на губы.

Задерживается там. Остаётся. И неожиданно для себя я откликаюсь на очевидный призыв:

— Поцелуй меня.

В отличие от меня, Денис совсем не медлит с выполнением «задания». Лишь какие-то мгновения смотрит мне в глаза с откровенно торжествующей улыбкой, а потом тут же клонится ко мне. И вот его губы снова на моих…

И вот я снова закрываю глаза, чувствуя, внимая, погружаясь. На этот раз без оглядки, не колеблясь ни на секунду. Приоткрываю губы сразу, хотя на этот раз Денис целует совсем уж нежно, без той несдержанности, что была недавно. Мягко шевелит губами по моим, чуть втягивает нижнюю в рот, слегка обдаёт дыханием… До мурашек мгновенных.

Этот неспешный, но горячий поцелуй воздействует не менее ярко, чем жадный и настойчивый. Ведь несмотря на тягуче смакующие действия, скромными их не назвать. А вот приятными — даже очень. И смущающими этим…

Последнее я преодолеваю, когда наши языки всё-таки соприкасаются. Чувствовать Дениса настолько, впитывать его приятный вкус с нотками выпитого кофе, воздействовать на него самой… Это окутывает настолько, что не остаётся места неловкости. Отвечаю ему, теперь и сама запускаю пальцы в волосы на затылке, мягко перебирая их… С незнакомым прежде удовлетворением подмечаю, насколько на Дениса влияют чуть ли не любые мои действия. Вот он уже крепче прижимает меня, нетерпеливее ведёт ладонями мне по телу, умножая горячие мурашки.

И губы обхватывают губы всё более требовательно — причём мои его. Денис в ответ на это чуть прикусывает нижнюю, втягивая её в рот, и от переизбытка приятно простреливающих ощущений я оттягиваю ему волосы. Он же сжимает меня настолько крепко, что почти нечем дышать.

Ах… Лёгкая жёсткость лишь добавляет яркости поцелую, позволяя выплёскивать всё скопившееся друг к другу. А я и не думала, что оно у меня тоже есть. И что его столько.

Его язык двигается у меня во рту всё более яростно и пошло, то и дело втягивая мой в этот всё-таки смущающий ритм. А руки… Они больше не сжимают меня, а тянут к нему. Сажают на колени, и я мгновенно чувствую, насколько Денис возбуждён.

Сердце ускоряется до предельных значений, а я не знаю, куда себя деть. Движения языка у меня во рту не дают сориентироваться, но мне нужна передышка. Это… Слишком.

Издав полустон-полувсхлип, осторожно чуть отстраняюсь, оттолкнувшись ему в плечи. Не сразу отпускает… Снова тянется ко мне, глядя настолько затуманенным взглядом, что и мой разум почти уплывает.

— Денис, — поспешно прошу.

Понять бы о чём… Всё ещё сижу у него на коленях. Всё ещё чувствую… И неровное дыхание, и жар тела, и стоячий член. Да, сквозь одежду, но почему-то всё равно такое ощущение, как будто мы раздеты совсем.

— Я ведь не курил, — хрипловато проговаривает Денис.

Как будто я поэтому его остановила… Явно привык к совсем другим девушкам, куда менее замороченным, чем я. И более опытным.

Но вопреки этой мысли цепляюсь за другое. Денис ведь скорее бездумно, но припоминает те мои слова после первого поцелуя… Когда я сказала, что он мне неприятен.

В груди сжимается, когда думаю, что Денис может продолжать так считать.

— Мне и тогда понравилось… — тихо признаюсь, чувствуя, как кровь приливает к лицу. Наверняка ведь краснею. — Я сказала не из-за сигарет, — всё-таки продолжаю.

Денис ласково усмехается, глядя на меня чуть ли не умилённо. Кажется, уже достаточно соображает, чтобы уловить мою неловкость.

А ещё кажется, что никакие объяснения ему не нужны… Наверняка и в том моменте по мне всё было видно. Не умею я это скрывать — только не с ним.

— Испугалась? — мягко предполагает.

Он о той ситуации, когда наболтала лишнего? Или про сейчас, когда остановила?

На ответ меня в любом случае не хватает. Только и утыкаюсь лицом ему в шею: всё более волнительно смотреть в глаза. Слишком… Интимным кажется сейчас.

Чувствую его руку в волосах. Гладит, массирует слегка, а потом довольно настойчиво поднимает мне голову. Не чтобы смотреть друг на друга — чтобы снова целоваться.

И ведь снова вовлекаюсь в процесс, растеряв все мысли и смущение. Не сразу даже осознав, что всё равно продолжаю сидеть у него на коленях. Вот вроде бы это и сбило с толку, а ведь не слезла. Более того, не хочу, если уж честно.

И не буду тогда уж… Мы всё равно в парке. Максимум будем только целоваться, а это приятно, да и позволяет свободнее и смелее прикасаться. Чувствовать его стояк, зная, что сегодня обойдёмся без продолжения — не менее приятно, чем сам поцелуй.

Вот только… Что будет дальше?

— Денис… — снова тихо обращаюсь, когда наши губы прерываются друг от друга.

— Что? — улыбается.

— Мы больше не друзья, — вздыхаю. Не спрашиваю, а утверждаю.

Как прежде уже не будет… Да и не хочется, если уж честно. Хоть и говорить об этом по-особенному волнительно.

— Мы больше, — уверенно заключает Денис. — Мы теперь вместе.