Глава 19

Когда Лиза вернулась, на обеденном столе заседала величественная птица, как оказалось, подвижная. Паша с радостью продемонстрировал маме, на что способна его Букля, малыш потянул за рычажок на спине совы, и та раскрыла крылья, выполненные из лапника.

— Ого! Вот это да, — округлила глаза, — какая большая.

— Да, да, да, — прыгал рядом малыш, — больсуссяя. Это дядя сделал. А есё я занозу посадил, и дядя вытассил. Вот! — протянул руку.

— Ничего себе у вас здесь события происходят, — мельком глянула на Соколова, который сидел с видом школьника-отличника, ждущего оценку. — Что будешь с совой делать?

— Паставлю ее лядом с кловаткой. Дядя сказал, она будет стласные сны отгонять.

— Вот как. Значит, она еще и волшебная, — затем все-таки повернулась к Евгению, — спасибо. Вышло здорово.

— Паша очень помогал, — заметил порозовевшие щеки Лизы, видимо только что из душа вышла.

— Он всегда помогает, во всём.

— А как ты планируешь дальнейшую жизнь? Парню же школа нужна, общение со сверстниками, развитие.

— Само собой, — налила себе чаю, — и у него всё будет, когда придет время.

— Значит, переберешься в город?

— Переберусь. Папа сказал, погода уже вот-вот начнет налаживаться. Так что, через несколько дней ты сможешь вернуться.

— Угу, — сразу насупился. — Смогу.

— Надеюсь, обиду на нас не затаишь, — улыбнулась, отчего Соколов захотел немедленно подойти к ней и снова поцеловать, но уже иначе. Лизе явно не нравится напор, а вот ему, видимо, наоборот. Ибо в момент поцелуя возникло дикое желание сорвать с девчонки одежду и взять прямо в сарае. Увы, как бы ни останавливал себя мыслями о возможной семье, побороть влечение к Лизе не выходит, оно только сильнее разгорается.

— С чего бы? Вы мне жизнь спасли.

— Ну, мало ли. Будешь потом рассказывать знакомым, как одичалая дочка егеря тебя покусала.

— А я бы повторил… — подался вперед, положил руки на стол. — Много раз.

Лиза так и застыла с ухмылкой на лице. Вся печаль в том, что глядя ему в глаза, в ней просыпаются не только обиды, но и то, что когда-то увлекло, покорило. Соколов, несмотря на свой статус и положение, человек деятельный, любящий узнавать новое, чему-нибудь учиться. За те полгода, что они встречались, Евгений успел пройти курсы учебно-летной подготовки и получить свидетельство пилота-любителя, а до этого получил сертификат дайвера и освоил управление яхтой. Да что там, весь его детский фотоальбом был заполнен фотографиями, на которых он, то что-то чинил, то собирал, то строил. Руки у него растут из нужного места, другое дело, необходимость в большей части умений отпала, когда Евгений начал хорошо зарабатывать, но это не помешало ему двигаться дальше в своих изысканиях. Так что, работа была его семьей, а разнообразные увлечения — отдыхом от семьи. Ну, а женщины… с женщинами он расслаблялся физически. Несмотря на это, человек он интересный, многогранный, умеющий подать себя. И ей, как девушке неискушенной, казалось, что умнее и неординарнее мужчины просто уже не может быть. А еще ей казалось, что между ними все серьезно и по-настоящему. Только реальность такова, Соколов птица свободного полета. И сейчас она бы с радостью напялила на него акваланг, посадила в самолет и помахала ручкой на прощание.

Тут снова Паша прибежал, причем уже весь сонный.

— Мам, — припал к ней, — я устал. Пойдем купаться?

— Пойдем, зайка. Хороших снов, — бросила Евгению.

— И вам… всем…

Соколов остался один, но ненадолго, скоро в кухню заглянул Семен.

— Ты это, — встал в дверях, — помочь мне завтра сможешь?

— В чём?

— Мне водосточку надо подправить, тут ураганы были, один повалил сосну и прямо на угол крыши. От тебя потребуется немного, только подать кое-что.

— Да, без вопросов.

— Вот спасибо, — и удалился.

И пора бы уже идти спать, только ноги точно к полу приросли, а на плечи, будто по ведру цемента поставили. Соколова ломало. Кто он, где живет, чем занимается, почему оказался в том вертолете и что происходит с ним здесь? Почему так тянет к женщине, которая его явно не переваривает. И Паша, этот мальчик не кажется чьим-то чужим милым ребенком, в его взгляде, улыбках или кривляках есть что-то очень близкое, знакомое. Особенно, когда парнишка становится серьезным и концентрируется на каком-нибудь деле. Его ни конфетами, ни планшетом не заманишь, если он чем-то занят. Вроде мелкий совсем, а такой собранный, упертый. Пока с крыльями для совы возился, все пальцы себе исколол, но и слова не сказал, разве что сердито сопел себе под нос.

Так и сидел до часа ночи, прокручивая в голове то сон, то сарай, то игры с Пашей, то разговор с отцом Лизы. Все это будто какие-то кусочки одного целого. Только, чтобы увязать их между собой, нужно еще кое-что — его воспоминания. В глазах Лизы и ее отца слишком много неприязни, причина которой не в том, что они вынуждены кормить лишнего человека. Здесь нечто другое, более личное, более давнее. Может, они все-таки где-то пересекались, может, он когда-то чем-то обидел этих людей?

Вдруг со стороны улицы раздался треск, отчего Соколов дернулся.

— Твою мать, — глянул в окно, — так и заикой станешь, — после чего поднялся, испытав ноющую боль в области ребер, и пошел к себе.

Но ровно в тот момент, когда хотел выключить свет в коридоре, чуть ли не нос к носу столкнулся с Лизой. Она была в розовом махровом халате, с двумя косичками и маленькой кружечкой в руках. И она была прекрасна, за исключением одного — заплаканных глаз.

— Почему не спишь? — постаралась, как всегда, спрятать взгляд.

— Не спалось, — преградил ей дорогу, — а ты?

— Пить захотелось.

— Лиз, — хотел коснуться ее лица, но она отпрянула в сторону, — не бойся меня, я просто хотел сказать. Если мы и пересекались когда-либо, если я и обидел тебя или твоего отца, прости.

— Ты видимо переутомился. Иди-ка спать.

— Тогда почему глаза заплаканные? Почему ты каждый раз смотришь на меня с такой злостью?

— Позволишь пройти? — и сделала шаг вперед, однако Соколов сейчас же ее поймал. — Опять за своё?

— Знаю, полено где-то рядом, — усмехнулся, — но мне уже всё равно, — прошептал в губы, а в следующий миг поцеловал, правда, без грубости, без напора.

А Лиза ответила на поцелуй. Да, она рыдала в подушку все два часа, проклинала себя за всё подряд, ненавидела Соколова за то, что свалился им на голову. Но голова уже устала думать, устала болеть, как и сердце.