Эпилог 2

Спустя два с половиной года

Сидя на ступенях беседки с чашкой остывшего чая, Эоли с задумчиво-счастливой улыбкой смотрела перед собой. Сегодня она узнала о своей второй беременности и впала в задумчивость, поддавшись ностальгии. Перед ее внутренним взором мелькали воспоминания о прошедшем времени: сколько всего произошло и сделано!

Например, перемены в доме и, как говорили нанятые специалисты, благоустройство территории. Когда Эоли задумывала это… ладно, пусть будет мероприятие, даже не представляла, что эпопея с улучшением жизненного пространства затянется почти на год! Кое-какие мелочи пришлось доделывать прямо перед рождением Макса.

Эоли улыбнулась, вспоминая первую встречу с сыном. Роды прошли тяжелее, чем она себе представляла, но все тяготы прошли, стоило ей увидеть маленький кричащий комочек счастья. Адама позвали, когда все закончилось. Так решила сама мамочка. Она знала, что муж склонен драматизировать малейшие ее недомогания, и попросила его подождать в коридоре, пока сынишка появится на свет. Вид у Адама Грейдиса, когда он вошел в родильную, был грозный, будто новоиспеченный отец готовился к бою.

– Все хорошо! – сразу сказала ему Эоли, разгоняя его чересчур решительный настрой улыбкой. – У нас сын. Макс.

Адам, не находивший себе места больше семи часов, удивленно, с недоверием смотрел на серьезное личико крошечного ребенка, лежащего на груди Эоли. Сын. Адам ждал его: придумывал имя, едва не сам обустраивал комнату, представлял, каким он будет. И только увидев Макса, наконец осознал, что теперь их трое. Семья стала больше на одного.

– Сын, – повторил Адам и завороженно, осторожно коснулся детской ручки.

– Он чудесный! – сказала Эоли, и по ее лицу потекли слезы. – У него твои глаза. Ты видишь?

Адам кивнул, хотя не видел. Точнее, не понимал, как можно разглядеть глаза такого крохи, когда они еще полузакрыты. И пока он смотрел на жену с ребенком, задаваясь разного рода философскими вопросами, акушерка вдруг приказным тоном велела ему сесть рядом, расстегнуть рубашку и взять малыша на руки. Адам и сам не понял, как беспрекословно выполнил команду этой разом посуровевшей женщины.

Так Макс впервые оказался у Адама на руках. Кожа к коже. Ребенок внимательно посмотрел ему в глаза, вздохнул и тихонько засопел, решив поспать.

– Ему спокойно с тобой, – сказала Эоли, растроганно улыбаясь и вытирая слезы, не желающие останавливаться.

Адам кивнул. Он не мог говорить. Смотрел на сынишку, от которого четко ощущал эманации такого же, как у него самого, свойственного лишь сильным хемусам дара искажения света и понимал, что часть его сердца, которое он полностью обещал жене, без спроса перешла к сыну. Бесповоротно и навсегда.

Эоли смотрела на них и плакала от счастья, самого чистого и светлого во вселенной.

Наступил совершенно иной этап в их с Адамом жизни. Родительство обоим было в новинку, но верные помощники-искины облегчали задачу «взращивания нового, неугомонного поколения». Вспомнив о них, Эоли зажмурилась и тихо рассмеялась, потому что с серьезным видом наблюдать за бесконечными соревнованиями парочки роботов не могла.

Все началось с дата-центра для Галы. Пока его подключали и настраивали, Эоли внесла небольшие коррективы в искин Адама, придав тому больше индивидуальности и «докрутив» чувство юмора и собственного достоинства. Тогда-то Гар впервые заговорил о несправедливости… В итоге он тоже получил дата-центр, чем возмутил Галу, считающую себя единственной и неповторимой.

Через какое-то время произошло и вовсе вопиющее: по случаю выполнения важного контракта Адам купил самого современного андроида и подключил его к системе Гара. Так что искин вернулся домой на своих двоих и помогал разгружать багаж.

Гала тут же перестала выходить на связь. Три дня она бойкотировала всех и выдавала баг за багом, пока Эоли не обратилась к ней с предложением выбрать себе внешность из каталога самых совершенных андроидов.

Теперь в доме находились сразу два помощника-андроида, каждый из которых стремился затмить соперника. Напрасно Эоли надеялась, что с рождением Макса их рознь поутихнет. Не тут-то было! Гала с Гаром переключили внимание на маленького хозяина, считая его своей новой центральной задачей. Впрочем, жаловаться родителям не приходилось: андроиды стали идеальными няньками, неусыпно следившими за здоровьем, поведением, питанием, досугом и режимом дня Макса. Впрочем, не менее заботливым родителям малыша тоже доставалось и поучений, и внимания.

Эоли перевела взгляд на дом, где сын как раз улегся спать под наблюдением бдительной Галы, и вздохнула, считая дни до возвращения мужа, улетевшего по делам. Представляла, как расскажет ему, что снова ждет ребенка и как разделит с ним эту радость. Жаль, Адам обещал вернуться лишь послезавтра. Значит, нужно набраться терпения.

Их любовь стала только сильнее и ярче. А недели вынужденной разлуки во время работы на заказчиков хоть и давались тяжело, но подогревали отношения супругов.

Чтобы не слишком скучать по мужу, Эоли занималась садоводством. И так увлеклась, что спустя два года территория возле их дома, за исключением стоянки для кара, утопала в цветах, необычных кустарниках, декоративных и фруктовых деревьях. Кроме того, Адам построил для нее великолепную крытую оранжерею, где Эоли разводила необычные растения с разных планет, из тех, что требуют особых условий и тщательного ухода. В результате часть из них, подрастив и размножив, она успешно продавала.

Рэйм поселился в доме Грейдисов спустя месяц после Эоли и прожил с ними полтора года. Именно столько времени ему понадобилось для полного восстановления и осознания, чего он хочет дальше. Адам не торопил племянника и всячески поддерживал, ожидая, пока он решится стать членом его команды. Но Рэйм удивил, пожелав сначала получить специальность врача. Сказал, что не прочь стать частью команды Грейдиса, но свое призвание видел в медицине.

Эоли вспомнила вечер, когда Рэйм взволнованно сообщил эту новость дяде, явно ожидая негативной реакции. Но Адам сразу его поддержал, чем невероятно вдохновил, и предложил племяннику помощь Галы для подготовки к вступительным испытаниям. Искин взялась за дело с таким рвением, что Эоли было искренне жаль парня. Однако усилия не пропали даром: чуть меньше года назад Рэйм поступил в престижнейшую космическую академию, успешно выдержав вступительные испытания. Скоро у него начнутся каникулы, и тогда Адам отвезет их всех на планету-курорт Ода́нис. Эоли ждала эту поездку с нетерпением, ведь именно на Оданисе проживает ее дорогая подруга – Каэ́ль Марса́ер. Да и Ма́йя Прах обещала туда прилететь, если не случится чего-то непредвиденного.

Кто они? Самые близкие люди, что волею мироздания быстро становятся родными душами. Эоли видела этих замечательных молодых женщин в своих видениях, будучи узницей Добжера Эрго. Может статься, все это было не с ней, но прошлое иногда являлось во сне, напоминая, чем может обернуться для оракула малейшая неосторожность. И тогда Эоли просыпалась в слезах, а Адам целовал ее, обнимал и клялся, что не позволит ее обидеть. Никогда. Никому.

Она знала, что будет так. Как знала, что встреча с Майей и Каэль была предопределена. Встреча произошла через три месяца после переезда Эоли в дом Грейдиса. Ремонт был в самом разгаре, Рэйм сторонился всех и едва не прятался по углам, Гала ревновала к Гару, несколько красивых редких растений, лично посаженных Эоли, погибли по неведомым причинам. Адам сразу заметил, что жена вот-вот падет духом. Он приказал ее искину оставаться за главную, а именно следить за работами в доме, и отправился с любимой в сказку.

На Оданисе, планете вечного лета, грустить было совершенно невозможно. И там, на роскошном пляже, Адам вдруг напрягся и выразительно уставился на незнакомца. Тот, в свою очередь, спокойно смотрел на них. У Эоли от нехорошего предчувствия по коже побежали мурашки.

«Он знает, кто я», – поняла Эоли, вспоминая и этого мужчину, и его редкий темный дар чувствовать суть всех, кто рядом.

Мужчина не скрывал интереса – сам подошел к Грейдисам и, протянув руку Адаму, представился:

– Ксандр Прах. Мы не знакомы официально. – Назвавший свое имя праданец спокойно глядел на собеседника. – Я много о вас слышал. Поздравляю с обретением супруги. Сам женился несколько лет назад, и жена – моя главная драгоценность. Так что я навек обязан тому, кто помог нам найти друг друга. Оракулу.

– Я слышал о нем. Говорят, он пропал в неизвестном направлении, – бесстрастно произнес Адам, не спеша пожать протянутую ладонь.

– Да, – ответил Ксандр, – увы, оракул исчез. А его единственный родственник – Добжер Эрго – умер от ишемической болезни сердца. Впрочем, я Эрго не сочувствовал. Зная про способности оракула, могу с большой вероятностью предположить, что его никто никогда не найдет. В любом случае я всю жизнь буду обязан ему. И приду на помощь, если вдруг позовет. Где бы он ни был.

Адам медленно кивнул и наконец протянул свою ладонь. Мужчины пожали друг другу руки, и Эоли, тихонько вздохнув, улыбнулась, затем представилась Ксандру Праху своим новым именем. Праданец тут же позвал свою супругу Майю и ее подругу Каэль Марсаер, муж которой как раз отлучился за напитками.

Так завязалось их знакомство. И если Майя Прах сначала немного напугала Эоли напором и прямолинейностью, то Каэль оказалась удивительно мягкой и спокойной. В тот же вечер они втроем стояли на берегу моря и смеялись, обсуждая местных модниц с высокими прическами, перевитыми множеством ракушек и драгоценностей.

Позже Адам спрашивал Эоли, как она относится к новым знакомым и может ли осторожно посмотреть в их будущее, чтобы знать намерения в отношении оракула? Конечно, любимый беспокоился. И Эоли сделала, как он просил. Потом плакала от умиления, увидев в далеком будущем смазанную картинку какого-то семейного праздника, где собрались супруги Прах, Марсаер и Грейдис и Адам искренне смеялся над шуткой Даэрона, пока Ксандр собственноручно готовил рыбу на гриле.

– Это будет дружба на всю жизнь, – ответила она обеспокоенному мужу, когда пришла в себя. – Настоящая. Какую ты и заслуживаешь.

– А плачешь тогда почему? – сомневался Адам.

– Просто это чудесно, – сказала она, шмыгая носом. – Разве ты не понимаешь? И весь этот отдых, вся планета! Это так прекрасно! – Эоли окончательно разрыдалась от восторга, чем привела Адама в замешательство.

Впрочем, вскоре все стало ясно. Причиной такой эмоциональности оказалась беременность. Макс. Эоли улыбнулась: полуторагодовалый малыш хоть и больше похож на нее, но унаследовал все особенности и таланты хемусов, как и папины глаза, чем Адам очень гордился.

Эоли отставила совсем остывший чай и поднялась со ступеньки, собираясь проведать спящего сына. Дверь дома как раз распахнулась. Навстречу Эоли вышла Гала – андроид с рыжими дредами и яркой женственной внешностью. Искин обожала менять имидж в соответствии с местной модой и делала это часто и непредсказуемо. Рыжей она стала месяц назад, а дреды появились совсем недавно…

– Вот и ты! – Гала подбоченилась, отвлекая Эоли от витания в облаках. – Скажи мне, где справедливость в этом мире?

– Сначала ответь: где Макс?

– С Адамом и Гаром! – возмущенно выпалила Гала. – Это ужасно. Я его пою, кормлю, меняю ему памперсы, терплю капризы, играю и гуляю с ним, но стоит появиться этим мужланам, как мальчика словно подменяют. Я больше не его любимая Га, а так, мимо проходила. Как можно? Ты вообще слушаешь меня?

Эоли, конечно, знала обо всем, но выслушивать жалобы в тысячный раз не захотела – спешила увидеть своего мужчину, самого желанного, родного, любимого…

Он вышел навстречу и сразу подхватил ее на руки, кружа и прижимая к себе. Без слов, но так глядя глаза в глаза, что Эоли снова ощутила себя самой-самой. Первой потянулась к его губам, и поцелуй вышел долгий, неторопливый, нежный.

– Соскучилась? – прошептал Адам.

– Ужасно! – отозвалась она, гладя его слегка заросшие щетиной щеки.

– Прости, дорогая. Не успел привести себя в порядок, – посетовал Адам. – Сразу полетел домой.

– Просишь прощения, что не задержался еще дольше? – рассмеялась она. – Вот уж не стоит. И потом…

– Родители! – раздалось за спиной Эоли. – Вы помните, что у вас есть сын, алгоритмы восприятия мира которого строятся на подражании вам? Неприлично устраивать подобные сцены! Вдруг Максик увидит и смутится? О, что за жуть торчит у тебя из кармана, папочка?

– О! Надо же, вылез из свертка! – Адам осторожно вынул плотный пакет, из которого торчали несколько зеленых веточек и крошечный стебелек. – Это хищноди́ла. Она пока совсем крошечная. Я попросил росток на планете, куда летал по делу. Взрослые цветки очень красивые и опасные – заглатывают грызунов целиком. Представляешь? А эта пока только слегка кусается.

– Какое чудо! – восхитилась Эоли, осторожно коснувшись свертка. – Ты невероятный. Я тебя обожаю!

– Ты в курсе, что муженек подарил тебе хищную кусачую гадость? – напомнила Гала и задумчиво добавила: – Судя по сведениям из галасети, это опасное растение выживает только в тени, в определенной температуре и грунте. Возможно, нам повезет – оно благополучно засохнет.

– Тогда срочно его реанимируй, – всполошилась Эоли, с трепетом передавая сверток своей помощнице-андроиду. – Будь осторожна. Я присоединюсь к тебе минут через двадцать.

– Минимум сорок, – покачал головой Адам, уводя жену в дом.

– Если ты не уснешь на ходу, – посочувствовала Эоли, улыбаясь. – Выглядишь уставшим.

– Звучит как вызов! – усмехнулся Адам, подхватывая жену на руки.

– А Макса где забыли?! – раздался им вслед возмущенный вопль Галы.

– Макс вместе с Гаром, – ответил Адам, – все под контролем.

За супругами закрылась дверь, и Гала с любопытством и осуждением уставилась на крошечный бутон, вылезший из свертка и попытавшийся укусить ее, андроида, за палец:

– Опять гадость притащил! А у нас вообще-то ребенок! Все на мне держится. Ох уж мне эта любовная любоффф… И что в ней хорошего?

Словно в ответ на ее вопрос в доме раздался заливистый детский смех, и искин улыбнулась, отбросив враждебный настрой. Потому что любовь меняет к лучшему всех, даже андроиды не исключение.

Конец