14
Сведения
- Прости, никак не успеваю собраться! – Я предстала перед Тимофеевым на пороге своего жилища в светло-розовых чиносах и ночной рубашке поверх. В руке висело махровое полотенце, которым разгоняла клубы дыма, витавшие в воздухе.
- Увидел настежь открытые окна, сразу понял - что-то произошло! – Обеспокоенно сообщил он, входя в квартиру.
На удивление, не стал ошарашенно разглядывать меня и качать головой. Просто прошел на кухню убедиться, что помещение не охватил пожар.
Торопливо пошлепала за ним.
- Да, в принципе, ничего страшного. Всего лишь забыла в кастрюле овсянку, та и пристыла намертво. Сначала думала облить кастрюлю бензином и поджечь, потом решила всё же спасти ее, и залила на ночь водой. Сегодня проснулась, поставила чайник. И, представляешь, зажгла не ту конфорку!
- Вот эти угольки и есть остатки овсянки? – Спросил Алексей, усмехаясь.
Его улыбка озарила мое утро даже сквозь черный дым, заполнивший помещение.
- Не думай, что у меня всё всегда наперекосяк. Вовсе нет. Я вполне хорошо готовлю. – Почесала растрепанные волосы, успевшие пропитаться дымом насквозь. - Правда… те котлеты, что я в последний раз жарила… Они были похожи на кучки… Соседка сказала, что их кто-то уже ел до нее. Но это ерунда.
- А на вкус? – Поинтересовался Тимофеев, присаживаясь на стул.
- Вполне сносные.
- Тогда не стоит переживать. Собирайся, поедем. Я подожду.
- Дай мне две минуты! – Бросила, на ходу хватая расческу.
- Без проблем.
Скрывшись за стеной, я быстро скинула огромную футболку, именовавшуюся в моем быту ночнушкой. От неловкости за тот бардак, в котором застал меня Тимофеев, зубы сводило до скрипа.
Ругая себя, на чем свет стоит, торопливо натянула белую хлопковую рубашку широкого кроя, небрежно причесалась и нанесла на губы немного блеска.
Слегка сбрызнув шею туалетной водой, поморщилась: от волос нестерпимо несло гарью. Любой французский аромат, похоже, был бессилен это исправить.
- Готова? – Спросил сыщик, когда я вырулила в гостиную.
- Готова горы свернуть.
- Отлично выглядишь, - его глаза перестали шарить вокруг, изучая обстановку, и остановились на мне.
- Спасибо, - ответила и отвела взгляд, делая вид, что старательно ищу сумку.
Вы были когда-нибудь влюблены? Даже самую малость?
Если да, то вам знакомо это чувство, когда вы вдруг оказались в одном помещении с объектом ваших симпатий. Сердце будто вот-вот вырвется из груди, коленки дрожат, дыхание сбивается. Ты отводишь взгляд в сторону, делаешь вид, что тебе все равно, а на самом деле следишь краем глаза за каждым его движением. И вот случайно ваши взгляды соприкасаются, и это действует настолько обжигающе, что до чертиков накаляет мозги. Испуг, смятение, неловкость. А если этот случайный контакт глазами длится дольше секунды, то разум плывет, как снег от духовки.
И вот тут главное, не выдать себя. Ты почувствовал, что щеки зарделись, отвернулся. Старательно завязываешь шнурки и ждешь, пока эта лавина эмоций, заставляющая сердце стучать, как паровоз, отхлынет. У тебя есть небольшое количество времени, чтобы прийти в себя, отдышаться, сглотнуть слюну или облизнуть пересохшие губы.
В общении с Тимофеевым я почти на постоянной основе была лишена такой возможности. Рядом мужчина, который не безразличен, но он не слышит, и потому каждую секунду концентрируется на твоем лице. Накатывающее волнами смущение действует уже почти удушающе, заставляя сердце биться в бешеном ритме, а ты не можешь даже на мгновение отвернуться, чтобы перевести дух. В такой обстановке трудно заставить мозг работать.
- Пойдем, - я судорожно взяла сумку, ключи и пропустила его вперед.
- Саш, ты забыла закрыть окна, - напомнил Тимофеев, поднимаясь со стула.
- Черт! – Побежала исправлять свой очередной прокол.
Шторы насквозь были пропитаны тяжелым смрадом пригорелой овсянки. Вероятно, и весь мой гардероб, и постельное белье приобрели отпечаток едкого дыма, стоявшего в воздухе. Захотелось срочно содрать все накидки с дивана, с кровати и вместе со своей одеждой отправить на стирку. Но пришлось сдержаться. Уделю уборке немного времени вечером, решила я. Пока подождет.
Плотно закрыв створки, повернула ручку до упора.
Алексей уже стоял возле двери ко мне спиной и, нагнувшись, натягивал на ноги свои белоснежные кроссовки. Еле удержалась от того, чтобы хлопнуть его ладонью по крепкой попе.
- Откуда ты только взялся? - Спросила саму себя вслух, увлеченно разглядывая его могучую спину. - И почему ты еще не мой?
- Ты что-то сказала? – Спросил он, резко обернувшись.
Черт, черт, черт! Опять застал меня врасплох. Как можно быть такой беспечной! От неожиданности спина вытянулась в струну.
- Вроде нет, - брякнула, делая удивленное лицо. – Почему ты так решил?
- Иногда я чувствую, что люди сказали, какую-то фразу. Ничем не могу это объяснить.
- Кажется, я напевала песенку, - у меня плохо получалось врать.
Его сияющие глаза внимательно прошлись по моему лицу, изучая каждую черточку. Спустя мгновение губы растянулись в благодушную улыбку. Похоже, что поверил.
Мы вышли из подъезда и сели в его автомобиль.
Закрепив телефон на приборной панели, Тимофеев по видеосвязи набрал Артема.
- Привет, - отозвался бодрый мужской голос.
Телефон экраном был развернут к водителю, поэтому мне оставалось только представлять непослушные кудряшки молодого человека, мелким бесом рассыпавшиеся по голове, и его торчащие уши с заложенным за одним из них карандашом.
- Тём, привет, ты уже выехал? – Строго спросил Тимофеев, сворачивая на Московское шоссе.
- Нет, только собираюсь, - из аппарата донесся энергичный шелест бумаг.
- Что-то удалось выяснить?
- Немного. Усик Капутикян, 1972 года рождения, уроженец Мартуни, это в Армении. В России живет с 1990 года. Занимался торговлей овощами и специями, пока немного не поднялся в девяностых. С 2010 года является соучредителем фирмы ООО «Возрождение» вместе со своим братом Арегом. Фирма занимается строительством и реставрацией. С 2014 года он числится арендатором Муниципального рынка, где сдает павильоны и складские помещения в аренду предпринимателям. Те, в свою очередь, пересдают их другим, а также нанимают на работу иностранных граждан. Сейчас на рынке большинство продавцов, уборщиков и подсобных рабочих – выходцы из южных республик. Также семье Капутикян принадлежат несколько кафе и магазинчиков на набережной.
- Это всё?
- Пока да.
- Я тебя понял. Бурцев на месте?
- Да, он встретил клиента утром от его квартиры и проводил на рынок. По последним данным, тот пока не покидал помещение. Бурцев занял наблюдательную позицию неподалеку, о любых передвижениях докладывает мне.
- Отлично. Поедешь туда, будь очень осторожен, не свети удостоверением.
- Я понял. Уже распечатал фотку это толстяка, бегу на рынок.
- Просто задай вопросы нескольким продавцам, а потом сразу вали оттуда.
- Думаешь, сработает?
- У них там своя атмосфера, слухи о том, что менты кого-то ищут, сразу дойдут до администрации рынка. Если Усик замешан, то непременно зашевелится. Главное, не нарвись на охрану.
- Сделаю всё в лучшем виде! – Уверенно заявил парнишка. – Ты куда сейчас?
- Мы с Сашей поехали в "ГлавЭнерго", где работает ее брат.
- Она с тобой?
- Да.
- Покажи мне ее, хочу поздороваться, - попросил Артем.
Я выпрямилась в кресле и откинула волосы назад. Тимофеев неохотно развернул телефон ко мне. На экране маячила веселая физиономия Артема. Парень был одет в черную кожаную куртку и черную кепку, надвинутую на самые глаза.
- Добрый день, Александра, - просиял он.
- Добрый, - ответила я и приветственно махнула рукой.
- Шеф у нас сам по делам почти не ездит, поэтому не сочтите за дерзость, если я попрошу вас побыть его… ушами. – Артём сложил руки ладонями друг к другу и умоляюще сдвинул брови. – Мало ли, ситуации бывают всякие, а он никогда не сознается, что ему нужна помощь.
- Конечно, - с удовольствием согласилась я, кивая головой.
Лицо Тимофеева-младшего просветлело. Краем глаза я заметила, что Алексей, наблюдая за моими губами, начал отвлекаться от дороги.
- Он ведь меня не видит? – Смутился парнишка.
- Нет.
- Это хорошо, иначе он бы меня уже уволил!
- Сомневаюсь, - сказала я, улыбаясь.
- Тём, мы приехали, нам пора. Пожалуйста, будь осторожен и оставайся на связи, - суровым тоном дал указания Тимофеев, разворачивая к себе телефон, и, подумав секунду, уже ласковее добавил. - Удачи.
- Спасибо, сделаю всё по инструкции, не переживай, - голос парня прозвучал уверенно.
Алексей кивнул и нажал на отбой. Не дожидаясь, пока он откроет дверь и подаст мне руку, я вышла из машины и огляделась.
Я бывала здесь всего несколько раз. Здание «ГлавЭнерго» мне никогда не нравилось. Слишком серое и мрачное. Всё небо над Промышленным районом города было затянуто густым черным дымом, производимым высокими трубами моторостроительного завода. На тротуаре, покрытом грязью и окурками, было безлюдно.
У главного входа в здание полукругом возле урны стояла группа мужчин в недешевых костюмах всех оттенков серого и черного. Они о чем-то оживленно спорили и беспрерывно дымили. Один из них, с сигаретой в зубах, показал на нас пальцем. Разговор прекратился, и все молча уставились на нас.
Тимофеев легонько подтолкнул меня вперед. Не говоря ни слова, мы прошли мимо них и вошли в здание. В холле располагался турникет и столик охраны, на котором стоял телефон. Рядом с аппаратом находился список служебных номеров с указанием должностей и фамилий работников.
Охранник, развалившийся на стуле, был небрит, на его форме не хватало одной пуговицы. Он принялся без стеснения разглядывать нас с головы до ног.
- Добрый день, - сказала, обращаясь к нему, - могу я пройти к Ирине Житницкой?
- Что? – пролаял мужчина, приближая ко мне свою плохо выбритую физиономию. – Девушка, у нас тут свои порядки. Наберите номер, и к Вам спустятся.
Он указал своим пальцем с грязью под ногтями на старенький телефон.
- Ладно, - пробормотала я и прошлась глазами по списку.
Интересно, как бы Тимофеев объяснял этому типу, что он не в состоянии воспользоваться телефоном, и ничего не услышит в ответ. Порядки у них. Лучше бы наняли приличную охрану. Солидная организация, всё-таки.
Алексей стоял позади меня, предпочитая дипломатично молчать.
- Ирина, добрый день, это Александра Беляева, - представилась, услышав голос сослуживицы брата, - извините, что беспокою. Мне нужно с вами поговорить. Вы можете ко мне спуститься?
- Да, конечно... Саша, дай мне минуту, - в её голосе чувствовалось напряжение.
Раздались короткие гудки. Я положила трубку на рычаг.
Охранник продолжал сверлить меня злым и настороженным взглядом. Толпа мужчин, куривших возле входа, прошла мимо нас, обдав клубами едкого сигаретного дыма. Прикладывая к турникету свои пропуски, они друг за другом беспрепятственно проходили в холл первого этажа и разбредались по своим кабинетам.
Я повернулась к своему спутнику. Он о чем-то сосредоточенно размышлял, глядя в одну точку. Через полминуты появилась Ирина, женщина лет сорока с худощавым лицом и волосами, уложенными на затылке в тугой бублик. На ее носу краснел след от очков.
- Здравствуй, Сашенька, - хрипло сказала она, подойдя ближе.
Ее лицо при взгляде на меня исказила гримаса сожаления и страха.
- Здравствуйте,- поприветствовала я и, обратив ее внимание на стоявшего рядом, представила сыщика: – Это Алексей, он ведет расследование по делу моего брата.
- О-о, очень приятно, - ответила женщина и протянула руку. – Кстати, Сашенька, как там Арсений?
- Он стабилен, но все еще находится в коме.
- Очень жаль, мы все ждем его возвращения, - в ее голосе сквозила жалость. – Давайте отойдем в сторону и поговорим.
Охранник с досадой посмотрел нам вслед, приподнялся на стуле и вытянул шею, чтобы расслышать детали разговора.
- Сашенька, - продолжила она вполголоса, - Арсений очень хороший человек. Мы его уважаем, но боюсь, из-за всей этой истории, он... стал объектом всеобщих обсуждений. Начальство уже даже выбрало человека на его место. Вам нужно поторопиться, чтобы снять с него подозрения. Знаю, как эта работа важна для него. Арсению нужно скорее выздоравливать и восстанавливать свое доброе имя.
- Значит, вы не верите, что он мог сделать подобное?
- И никогда не поверю, - упрямо воскликнула женщина, взмахнув руками, - мы работали пять лет бок о бок в одном кабинете! Отлично сработались, скажу я вам. Он чрезвычайно чуткий, галантный, надежный и сильный духом молодой человек. Но эта ситуация, прямо так скажем, многим на руку на этом предприятии. Десятки человек теперь коршуном вьются перед директором, чтобы заполучить его должность.
- Тогда помогите нам, Ирина, - вмешался в разговор Тимофеев. – Давайте вернемся в тот день. Двадцатого мая. Вы не припоминаете, что происходило необычного? Может быть, Арсений куда-то собирался? Он что-нибудь упоминал?
Ирина закрыла глаза и поправила пальцем невидимые очки.
- Конечно. С утра он обнаружил, что забыл дома телефон. – Она кивнула сама себе, вспоминая. – Потом звонил со служебного домой. Потом говорил еще с кем-то, вроде с вами, Саша. Затем мы пообедали. Потом началось обсуждение важного проекта по электроснабжению торгового центра. Его вызвали на согласование с заказчиками, и он просидел у директора до шести, как минимум. Потому что я уходила, его еще не было в кабинете. Он мог задержаться и до семи, и до восьми. Не знаю.
- Вы должны вспомнить, не упоминал ли он, куда собирается после работы, - напомнил Алексей.
- Да. Такого не припомню. Но была девушка! - Внезапно осенило женщину. - Да, девушка!
- Какая девушка? – Удивилась я.
- Раздался телефонный звонок. Я подняла трубку. Молоденькая девушка сообщила, что пришла по важному делу и просит спуститься Арсения Беляева. Ответила, что он на совещании. Та поинтересовалась, надолго ли, и заметила, что у нее нет времени ждать.
- Она не представилась?
- Нет, - с сожалением покачала головой Ирина.
- В котором часу это было?
- Около пяти или полвины шестого, потому что день подходил к концу, и я потихоньку собиралась домой.
- Она ничего не передавала ему?
- Как же я могла забыть? Точно. Она передавала ему записку. Когда я выходила, охранник отдал ее мне. Пришлось вернуться, чтобы оставить записку на его столе.
- Этот охранник?
- Нет, дежурил его сменщик.
- Ирина, вы нам очень помогли. – На лице Тимофеева было написано удовлетворение. – Скажите, вы не могли бы проверить, вдруг эта записка, осталась в ящике стола Арсения? И еще, я видел камеры над входом и здесь, возле турникета. Где у вас стоит записывающее оборудование? Это почти невозможно, но вдруг есть хоть малейший шанс увидеть записи с того дня.
На ее лице застыло задумчивое выражение.
- Записи может достать мой сын, - шепнула мне на ухо, - он работает на первом этаже, сисадмином. Костя недавно рассказывал о том, что видео-фиксацию на предприятии обеспечивает знакомое ему оборудование и программное обеспечение. Ждите меня через полчаса у входа.
- И поищите записку, буду вам по гроб жизни благодарна, - шепнула я в ответ.
Женщина кивнула и быстро удалилась, опустив голову.
Охранник встал и подозрительно уставился на нас.
- Я слышал, что вы вынюхиваете, - надменно прорычал он, делая шаг в нашу сторону. - Кто вы такие? Родственнички убийцы и насильника? Таких, как он, нужно не сажать, а расстреливать на месте! И нечего здесь отираться, ступайте. Таким, как вы, здесь не место!
- Что? – Громко возмутилась я и подошла к нему почти вплотную.
- Убирайтесь отсюда, пока я не вызвал Полицию, - предупредил охранник.
Меня возмутил его тон.
- Да как вы смеете? Кто Вы такой, чтобы с нами так разговаривать?!
- Проваливайте, и чтоб я больше вас здесь не видел! – Он подошел ближе и дотронулся до моего плеча, пытаясь развернуть к двери.
Не успев вознегодовать, я заметила, как Тимофеев, все это время молча стоявший позади, захватил пальцы охранника и одним молниеносным движением вывернул ему руку.
Взвыв, как мамонт, здоровенный жлобина буквально рухнул перед ним на колени.
Я охнула.
- Ты был ужасно не вежлив с девушкой, - спокойным тоном заметил Тимофеев и по-отечески похлопал его по плечу. – Тебе повезло, что нам уже пора.
Подхватив меня под локоть, Алексей быстро увлек за собой к выходу. Обернувшись на мгновение, я успела увидеть, как мужчина подтянулся и сел на свой стул, жалобно махая вывихнутой рукой. Тихо, сквозь зубы процедил ругательства в нашу сторону. Об этом я решила не упоминать Тимофееву, чтобы, не дай Бог, не возвращаться в здание.
Мы добежали до стоянки и запрыгнули в машину.
- Что она сказала тебе? – Алексея трясло от нетерпения.
- Она вынесет записку через полчаса и постарается добыть записи.
- Отлично, - теперь, казалось, он успокоился.
- Спасибо, что защитил меня.
- Разве я мог поступить по-иному? – Усмехнулся Тимофеев и проверил свой телефон.
- Мы могли бы позвонить Донских и попросить изъять запись, - предложила я, устало положив голову на кожаный подголовник сидения.
- Да, и если на видео Маша Яковлева, то мы вручим ему еще одно доказательство связи твоего брата с этой девушкой.
- Об этом я не подумала…
- Доверь это дело Полиции, и пленку не увидит никто. Она случайным образом потеряется, будет уничтожена или обнаружится брак. Всему, что идет вразрез с их версией случившегося, уготована эта судьба. Любую улику. Я же знаю их методы.
Он потер подбородок.
- Я поняла.
- Не расстраивайся раньше времени. Мы должны просмотреть запись, а там уже решим, что с ней делать.
- Можно один вопрос?
- Конечно, - он лег на сидении так, чтобы смотреть прямо на меня.
- Вы с тем мужчиной, который красил бордюры, говорили вчера про моего отца… И говорили, как о вполне хорошем человеке. Он... причинил нам много боли, все мое детство избивал мать и брата. Мне тоже доставалось несколько раз. Больше о нем ничего не знаю. Только номер телефона, который случайно сохранила после его сообщения с поздравлением на новый Год.
- Твой отец… Я знаю его с хорошей стороны. Он спас мне жизнь.
- Правда?
- Да. Так получилось, что меня внедрили в одну группировку, которая курировала огромный по нашим меркам объем нарко-трафика. За полгода в банде я стал почти своим, мне верили. Всю информацию, которую получал, передавал в местное управление по борьбе незаконным оборотом наркотиков. Готовилась переброска большой партии товара, мы планировали задержание. Что-то тогда пошло не по плану, и, отступая, преступники связали меня, жестко избивая ногами, битами, и выстрелили в голову. Дальше я ничего не помню. Потом выяснилось, что они подожгли здание и смылись. Ребята с управления преследовали их и уничтожили при задержании. Никто не знал тогда, где я.
- Как же ты выжил?
- Твой отец работал уборщиком на складе. Он услышал шум, вышел и обнаружил меня. Как он понял, что я живой, не знаю. Но вынес меня на себе из пылающего здания. Никто так и не понял, кто меня выдал преступникам... А дальше была больница. Мне спасли жизнь, но не заметили вовремя осложнений. Потому что я две недели лежал в коме. Делали операции, кололи лекарства, но было уже поздно, слух я потерял. Не хочу даже вспоминать, что чувствовал, когда проснулся в полной тишине. Ни шагов, ни слов, ни голоса мамы. Полный вакуум.
Тимофеев медленно выдохнул. Я опустила глаза.
- Твой отец платит по своим счетам. – Продолжил Алексей после паузы. - У него менингиома. Это опухоль головного мозга. Доброкачественная. Но она успела врасти в кость. Можно бесконечно оперировать, удаляя по кусочку, но эта штука снова вырастет. Уже были две операции, после которых он по полгода восстанавливался. Они продлили его жизнь на десять лет. И у него больше нет сил сражаться.
- Я не знала...
- Возможно, эта опухоль росла и сдавливала определенные области, отчего возникала его агрессия. Это как предположение, чисто мое. Но сейчас он вполне безобидный старичок, которому нужно прощение семьи, чтобы с миром закончить свои страдания.
- Ты... устроил его к себе?
- Дворником. Он обслуживает наш дом и два соседних.
- Ясно, мне очень жаль, что с ним такое случилось.
- Смотри, Ирина идет, - Алексей выпрямился, указывая пальцем в окно.
Женщина быстрым шагом, направлялась к нам, зажав что-то в руке и опасливо озираясь по сторонам.