Глава 32. Армила

Появление Лауры в этом доме принесло мне крохотную надежду на возможность сбежать.

Да, вывернуло душу наизнанку, спустило с небес на землю и окунуло лицом в грязь, растоптав собственное достоинство, показав, насколько я, оказывается, неравнодушна к своему палачу.

Что это? Болезнь? Зависимость? Или я все же умудрилась влюбиться?

Меня продолжало трясти нервной дрожью, и колючий ком в горле не хотел уходить.

В голове била набатом одна мысль: "Тамин скоро женится!"

Поведет свою красавицу-невесту к алтарю и именно с ней будет делить радости и горе, воспитывать детей и каждую ночь ласкать в постели.

И почему-то слезы с привкусом горького разочарования и едкой ревности сразу наворачивались на глаза.

За что? За что мне все это?

Не в силах сидеть взаперти в четырех стенах, я выскочила из спальни в коридор. Хочу на улицу, подышать свежим воздухом. Иначе точно сойду с ума.

Но не успела дойти до гостиной, как увидела Тамина, стоящего посредине залы. Встала как вкопанная, не в силах двигаться дальше.

Дух захватило. Какой же он все-таки красивый, далекий и недоступный на своем пьедестале власти и могущества.

И задохнулась, заметив Лауру, что, гордо распрямив плечи, шла к нему. Подойдя вплотную, кокетливо прижалась к нему и рукой бесстыдно начала гладить по его паху.

А ведь она имеет право! Невеста!

Стоя рядом, они очень гармонично смотрелись. Оба красивые, богатые, из высшего общества.

И я бы даже в другой ситуации залюбовалась, глядя на такую шикарную пару, если бы сердце не сжималось от боли, словно его проткнули тупым ножом и продолжали кромсать наживую.

Какая же это мучительная пытка – смотреть, как он ей улыбается, отвечая что-то в ответ, как ласково касается ее плеча!

Святые небеса, помогите!

Я попятилась назад, не желая, чтобы меня заметили. Чуть было не споткнулась, чудом удержавшись на ногах.

Уйти, сбежать, забиться подальше и забыть о том, что видела!

Забежала к себе в спальню, дрожащими руками налила из графина стакан воды и мелкими глотками начала цедить ее.

Успокоиться. Взять себя в руки. И подумать.

Ничего страшного не произошло. Он чужой мужчина. Он – не для таких, как я. И у меня есть шанс сбежать.

В моей жизни еще будет любимый человек, который станет мужем и отцом моих детей. Только почему душа так отчаянно голосит от тоски, почему рвется из груди и не хочет даже думать ни о каких других?

Сегодня вечером Лаура пообещала, что пришлет за мной транспорт. Ее человек отвлечет охрану, и моей задачей останется лишь незаметно выскользнуть из дома. Входные ворота будут открыты. И, если все получится, я сегодня уже окажусь на свободе!

На первое время мне даже обещали приличную сумму денег, чтобы я смогла самостоятельно скрыться и залечь на дно, не привлекая внимания. А там затеряюсь где-нибудь в глуши, найду работу.

Только почему-то эта перспектива меня не радовала, оседая на зубах песком со вкусом предательства и ощущением того, что я продала Тамина за горстку монет.

И разум, приводящий железные доводы, не в силах был достучаться до истерзанной души, чтобы хоть немного охладить пыл и дать силы собрать себя из кусочков, склеить, заставив снова захотеть жить и радоваться, надеяться и любить.

Всевышний, неужели то, что я испытываю к миаро, и есть любовь? Неужели вот этот сгусток пульсирующей боли и есть то самое светлое вдохновляющее чувство, о котором сочиняют стихи, поэмы, мечтают ночами, глядя на звездное небо?

Или же мне так повезло и достался бракованный экземпляр?

О чем я только думала, позволяя себе расслабиться, забыв, куда и к кому попала, и как следствие, увлекшись одним из самых завидных мужчин нашего мира!

Я не знаю, сколько времени просидела, глядя в одну точку, сжимая в руках стакан с водой. Очнулась только, когда услышала шаги в коридоре. Дверь распахнулась с такой силой, словно ее пытались вышибить с той стороны.

Сердце екнуло.

В дверях стоял мрачный Тамин. Взгляд с поволокой, странный. Такими глазами смотрели мужики у нас в таверне после нескольких выпитых бутылок вина. Вроде бы смотрят на тебя, а кажется, что куда-то сквозь.

Страшный взгляд, не предвещающий ничего хорошего.

– Договор будет готов сегодня вечером. До завтрашнего утра ты должна будешь его подписать, – словно зачитал приговор.

Сглотнула вязкую слюну, чувствуя, как холодеет от пота спина, как мерзкие мурашки бегут по коже, поднимая волоски на затылке.

Вот и все. Похоже, моя судьба решена и все мои отрицания для него не более чем круги на воде.

– Я не подпишу ничего. Не надейтесь! – выкрикнула ему в лицо, вскакивая с места. – Можете сразу сдавать властям. Убить! Но ломать себе жизнь не позволю!

Во мне вдруг тайфуном взметнулась ненависть к проклятому миаро. Он устраивает себе сладкую жизнь: жена-красавица, светлое будущее, акхе-коврик.

И все должны склонить головы. Почему? Только потому, что у него есть деньги и положение в обществе? Именно поэтому ему позволено губить чужие судьбы? В угоду своим хотелкам?

Отскочила к окну, зашипев как кошка.

Ненавижу-у-у!

– Ты не пойдешь под суд. Завтра я обязан передать тебя тому, кто послал своих людей, чтобы забрать тебя из твоего города. Он вышел на нас. Ты знакома с ним? Знаешь, для чего нужна ему?

Я мотнула головой. Мне было плевать.

– А вот я его знаю. Он старше тебя в три раза. Холостяк. Военный. Как думаешь, для чего ему могла понадобиться простая человеческая девчонка?

Его слова с трудом доходили до разума, однако где-то на периферии сознания прозвучал тревожный звоночек. И предчувствие маякнуло сбавить обороты. Я уставилась на Тамина, что так же не сводил с меня тяжелого взгляда, буравя своими серыми, как ртуть, зрачками.

Медленно, шаг за шагом, он приближался, пока не оказался на расстоянии вытянутой руки.

Я кожей ощущала давление, исходящее от него.

– Я очень хорошо знаком и с ним, и с его образом жизни, привычками и понятиями. Поверь мне на слово, ты не захочешь той судьбы, что он наверняка уготовил тебе! Просто поверь. Потом будет поздно. И этот договор… Я знаю, чего ты боишься, и готов пойти навстречу, готов нарушить закон. Ради тебя, Мила!

Он уперся рукой о стену рядом с моей головой. Наклонился, беря в плен, гипнотизируя, обжигая дыханием.

– Я не лишу тебя возможности в будущем стать матерью. Обещаю! Об этом никто не узнает. Ты просто подпишешь эти проклятые бумажки. И тогда я официально смогу защитить тебя от него, тогда никто даже близко не сможет подойти к тебе!

– Как это? Разве такое возможно? – прошептала я с трудом.

– Это безумие, – выдохнул рядом с моими губами, – по-другому я это назвать не могу… Видишь, что ты творишь со мной, моя маленькая преступница? Так нельзя, ты права. Миаро не имеет права быть в отношениях с женщиной человеческого рода с риском зачатия общих детей. Ведь именно это тебя смущает в роли акхе? Стерилизация? Я обещаю тебе, что скрою факт ее отсутствия. Даже более того: когда наши чувства сойдут на нет, я отпущу тебя, чтобы ты смогла осуществить свою мечту.

Он смотрел на меня своими нереальными платиновыми глазами, пожирал голодным взглядом, и, казалось, у меня не было ни единого шанса устоять, пока вдруг обоняние не уловило слабый запах женских духов.

Он проник ароматом едкой кислоты, мгновенно спустив на землю и ударив по нервам осознанием, кому я чуть было только что не поверила!

Он ведь еще несколько минут назад обнимал свою невесту, улыбался, наверняка одаривая такими же сладкими признаниями, от которых кружится голова. На его рубашке отпечаток губной помады, кожа еще хранит ощущения прикосновений другой женщины, а он трелью соловья разливается, как сходит с ума по мне?

Если бы меня окунули в ведро с помоями, я бы чувствовала себя не настолько мерзко, как сейчас, выслушивая наглую ложь миаро о том, что ради меня он пойдет против закона!

Только глупое сердце не хотело верить фактам. Оно билось птицей, пойманной в сети, трепыхалось и заставляло меня колебаться, тянуть с ответом.

И этой заминки Тамину хватило, чтобы сделать свои выводы, растоптать сопротивление напором и, схватив мое лицо ладонями, впиться жестким, собственническим поцелуем так, что у меня перехватило дух.

Я, как бабочка, распятая иголками за крылышки, могла сколько угодно дергаться. Игра заранее была проиграна, учитывая, что изначально силы были неравны.

Только в этот раз в его голоде я отчетливо чувствовала отчаяние, словно он действительно боялся потерять и брал как в последний раз, припадая большими глотками, цепляясь, как утопающий, и опрокидывая навзничь весь мой боевой пыл.

Его губы сметали любое сомнение, затягивая в водоворот страсти. Языки сплетались, толкая друг друга, а руки уже сами взметнулись ему на шею, зарываясь в густых черных волосах.

– Мила-а-а, – простонал, обжигая жалящими поцелуями, от которых завтра останутся следы, шею и спускаясь к ключице.

В голове что-то на короткий миг взбунтовалось, но тут же потонуло под лавиной нахлынувших чувств.

Я сбегу, обязательно.

Уже вечером.

Но это будет потом, а сейчас я в последний раз хочу насладиться его близостью, его лаской, его проникновением в меня! Как прощальный подарок…