Глава 36. Армила

Тамин ушел и забрал с собой сказку, в которой мы оба были счастливы последние часы.

Полное погружение в мир грез, когда теряешь ощущение реальности и перестаешь понимать, где кончаются твои эмоции и начинаются его.

Какая-то запредельная магия, которую можно найти только на страницах книг.

Но вот его нет дома, и волшебство рассеивается, оставив за собой лишь остаточный шлейф нашего физического и духовного единения. И снова скребущая тоска в груди, а на плечи давит понимание того, что миаро не отступится, не отпустит, по головам пойдет, но свое не отдаст.

Нужна ему я как сексуальная игрушка – значит, перекроет все пути, заставив подчиниться.

Время вышло, пора спускаться с небес на землю.

Взглянула на часы. До назначенного Лаурой часа икс оставалось совсем немного. Как раз хватит, чтобы принять душ, переодеться и привести себя в порядок.

Душа металась, запертая в теле. Как ей, ущербной, донести, что не ждет меня ничего хорошего рядом с таким самовлюбленным эгоистом, как Тамин, что он свою жизнь по-любому устроит и проживет счастливо, а я буду о крохах с барского стола мечтать и о судьбе загубленной плакать?

И в груди словно рана кровоточащая образовывалась, ныла, скручивала и от боли выть заставляла.

Ощущение не покидало, что я что-то очень важное теряю, как кусок сердца здесь оставляю.

Возможно, так оно и есть. Сейчас не хотелось об этом думать, иначе я точно рисковала плюнуть на все и остаться с миаро на его условиях.

Ближе к вечеру на меня напало такое волнение, от которого руки трясутся и бабочки в животе, взбесившись, начинают таранить все подряд.

Сознание разрывало оттого, что часть меня отчаянно пыталась уговорить остаться, умоляла, искала всякие доводы. Другая же твердила, что я буду последней дурой, если упущу последний шанс на нормальную свободную жизнь.

И наконец я сдалась.

Уже перед тем, как выйти на улицу, якобы подышать свежим воздухом, я услышала голоса из открытого окна. Кто-то приближался к дому. Мужской припечатал к месту:

– Да, ивин Тамин оставлял заявку на консультацию и проведение процедуры стерилизации на дому.

Горло перехватил спазм.

Проклятые слова впились острыми шипами в мозг, сдавили голову обручем и лишили земли под ногами. Я едва устояла, схватившись за подоконник.

А ведь с честными глазами уверял меня о фиктивности этого пункта в договоре, врал, покрывая лживыми поцелуями, раздаривая пустые обещания.

Последний гвоздь в крышку гроба, чтобы сняла, наконец, розовые очки, чтобы взглянула правде в глаза: я для него никто, очередная прихоть, человечишка!

И сегодня, буквально через несколько часов, он планирует превратить меня в бесплодное недоразумение для своих утех.

Стиснув зубы так, что челюсть свело и на языке загорчило от подступивших слез, я поняла, что не отступлюсь.

Теперь уже точно!

Оставалось совсем немного времени до побега.

Злость и отчаяние дали новые силы, отодвинув сомнения в дальний угол, все больше убеждая действовать напролом.

Дом, как ни странно, я покинула без проблем. Никто и не обратил внимания, что я вышла в сад.

Возможно, причиной тому стала шикарная погода, манящая благоуханием летнего вечера, когда солнце уже перестало припекать, а вечерняя прохлада не успела окутать землю.

Цветы в клумбах источали божественный аромат. Самое время для прогулок.

Прошлась по аккуратным дорожкам, в последний раз любуясь окружающим меня буйством красок, великолепной архитектурой здания, дизайном ландшафта.

В груди защемило, будто прощаюсь с отчим домом.

Когда только успела привязаться настолько к этому месту, что воспринимала его как что-то родное, близкое, дорогое сердцу?

Внезапный свист привлек внимание.

Вдалеке, на краю каменного забора, сидел мальчишка и жестами что-то показывал.

Я оглянулась, чтобы убедиться, что никто не следит. Но нет, вокруг ни души.

Поспешила туда, куда указывал паренек, в конец сада.

Дорожка петляла, становилась уже, трава на газоне не такой ухоженной, пока наконец я не приметила небольшую деревянную дверь в заборе, заросшую плющом. Как запасной вход для прислуги.

Сердце гулко забилось, отдавая набатом в голове, что, казалось, его стало слышно далеко вокруг.

Неужели я смогу?

В горле защекотало от волнения, от предвкушения того, что скоро окажусь на свободе, что сбегу!

Щеколда на редкость легко поддалась, и я, еще раз убедившись, что за мной нет хвоста, выскользнула наружу, где меня сразу схватил за запястье мальчишка, поджидавший у двери, и потянул за собой.

– Скорее! Скорее! – прошипел он, пока бежали прочь от дома, спотыкаясь об кочки и неровности почвы.

Уже через минут пять, запыхавшиеся и покрасневшие от быстрого бега, мы оказались на берегу широкой реки, где нас ждала у небольшого помоста лодка.

– Залезай! – скомандовал пацан, отвязывая веревку.

– Ты от Луизы? Куда мы сейчас? – выпалила я, немного сомневаясь.

– А? Да! Быстрее! Надо выбраться из поселка. По дороге нас отследят и догонят в два счета.

– А по воде?

– А мы проплывем немного, вылезем на другом берегу, там по лесу тропинкой и выйдем на дорогу. Это самый короткий путь. Там вас уже ждут.

И он заработал веслами, двигаясь по течению реки.

Я кусала губы и хрустела костяшками пальцев, всматриваясь в сторону, откуда мы вышли, ожидая каждую секунду, что выскочит кто-то с криками, угрозами и требованием вернуться.

Мне все еще не верилось, что у меня все получилось.

И какое-то неприятное предчувствие продолжало вгрызаться в грудную клетку.

Проплыли мы и правда совсем немного, всего пару поворотов, и вылезли у песчаной отмели, а потом нырнули в чащу леса по одной лишь мальчишке известной тропинке, которая заводила все дальше и дальше в глушь.