Глава 8

Дешевый кофе горчил на языке отборной дрянью, но все равно не мог перебить вкуса сливочной карамели. Дарк сделал еще глоток и выругался сквозь зубы. Уже нормальные — клыки исчезли, как, впрочем, и когти. Шерстяной засранец забился в самый дальний угол сознания, удовлетворенный близостью с парой под самую завязку.

— Вот задница, — прошипел, снова прикладываясь к кружке.

Жаль, нормального пойла здесь нет. Хлебнул бы спирта и сжег все рецепторы нахрен — хоть на час избавляя себя от унизительных воспоминаний подчинения.

Волк взбесился так, что не удержать было. Заставил сделать все по высшему разряду — вылизать девчонку и свести к нулю неприятные впечатления от первого раза. Зверь ведь тоже не дебил пустоголовый — понимал, что если самому обхаживать пару нельзя, так надо человеческое «я» за шкирку брать. Ну и отвел душу. А ему теперь кофе глотай и дави в себе понимание, перед кем выпендривался. Еще и кончить внутрь умудрился.

В паху приятно отяжелело. Волк только рад был — ему щенков подавай полное логово и метку во все плечо. Перетопчется — овуляция у девки давно прошла. На периферии слуха сквозанул недовольный, но вялый рык. Хоть от этого получилось удержаться, не застолбить себе спутницу, мать ее так. Значит, есть шанс выскочить сухим из дерьма под названием "парность".

— Задница, — со стуком припечатал пластиковый столик-крышку.

Жаль, инъекция не могла подавить зверя совсем. Когда девчонка впервые вышла к нему… Дарк сглотнул, нервно потирая шею, где не так давно красовался ошейник. Пуля в сердце и то лучше. До сих пор потряхивает. Если бы не ослабленный волк, набросился бы на красотку прямо при папаше и утонул в карамельно-молочном водовороте, без сопротивления украшая нежный изгиб клеймом укуса. Но устоял как-то… глядел мимо и все равно видел элегантное, но чертовски сексуальное платье и огромные зеленые глаза с ненавистными золотыми крапинками. Едва заметные отметинки, как сигнальные вспышки, указывали на родство. И запах, конечно. Тоненькая, раздражающая обоняние нотка, которую он бы не почуял, не будь альфой. Оборотнем, у которого животные черты проявляются ярче, чем у обычных.

Чуткий слух уловил слабенькую возню. Проклятье, сейчас проснется.

Дарк повернулся, разглядывая сжавшуюся на матрасе фигурку. Роскошная карамельная грива сияла даже в тусклом свете единственной лампы, подтянутая попка дразняще выглядывала из-под покрывала… И эти стройные ножки, между которыми было так приятно-влажно, вкусно… А как она стонала! Трахал бы и трахал, улетая от ощущения узких до одури мышц и насквозь мокренькой щелки. Такая отзывчивая, горячая. Еще немного робкая по неопытности, но это пройдет… Зато вся его!

Дарк тряхнул головой, отгоняя слюнявые фантазии. Вот зараза! Какая, к чертям собачим, «его»?! Взгляд метнулся в сторону лежавшей на столе пушки.

Можно закончить все сейчас. Первый порыв удовлетворен — волк получил свое, не все, но часть. Жаль только яблочко от яблоньки упало не то что не близко, а за хренову тысячу миль. Кормить его вздумала, ха! Имя давать отказалась… Вот черт. Нет, он конечно искал информацию о семье Оржевски, но как раз о девке было чуть больше, чем ничего. Костяк сухих фактов, не дававших ровно никакой картины. Дарк предполагал, что ублюдок просто скрывал дурной характер своей дочурки, чтобы не спугнуть будущих покупателей, то есть женихов. Как же он ошибся!

Холодный метал обжог ладонь, и Дарк проверил заряд. Полная катушка. Одно движение пальца — и ему гарантирована полная свобода и жесткая грызня со зверем. Альфы не умирают после разрыва с парой… Зато могут сойти с ума.

Отлепив взгляд от индикаторной полоски, Дарк опять посмотрел на девчонку. И, словно почувствовав опасность, Николь распахнула глаза.

* * *

Первое что она увидела — желтые глаза зверя. Точно такие же как во сне, только у волка не было пушки. Зверь облизывал ей ладони и урчал плюшевые нежности, а вот мужчина…

Николь сглотнула, но взгляда не отвела. Секс еще не повод оставлять жизнь, тем более дочери Оржевски. Клеймо ее крови не даст спокойно жить, и, видно, оборотень решил избавиться от обузы. Макса же он прибил.

Мужчина молча направился к ней. Уже без ошейника, и в другой одежде. Но мешковатый рабочий комбез не прятал силы хищника. Хоть на подиум выпускай — такому все к лицу.

Николь крепче стиснула тонкое покрывало. Странно. Ее сейчас хлопнут, а она рассматривает бывшего любовника и будущего убийцу. Если ее, конечно, не захотят разложить еще разок.

Очутившись совсем близко, мужчина наклонился, и она все-таки зажмурилась. От ползущего по жилам страха кровь в лед замерзла и волосы дыбом. Вот какое утро — ни хрена не доброе… Жаль, маму так и не увидела. Господи, как же этого хотелось! Единственная самая заветная мечта… Отец этим всегда шантажировал. Чертов ублюдок.

Подбородка коснулся холодный металл. Ну чего он тянет?! Так и подмывало вскочить и бежать со всех ног, но от хищника не скроешься.

— Обгадишь простыни — сама стирать будешь, — пророкотало над головой.

Если бы не сидела, то рухнула бы как подкошенная. Перед глазами звезды цветные вспыхнули, и комната каруселью закрутилась, да так, что пришлось за матрас схватиться. Ну… сука. Урод!

Сердце очнулось и застучало о ребра, того и гляди с треском выломает. Главное, в обморок не упасть, не доставить этому ублюдку удовольствия, впрочем, она уже и так… Из озноба в жар кинуло, стоило вспомнить, что, как и сколько вытворял с ней оборотень. И свою реакцию на это. На секс с незнакомым ей мужиком!

— Поздно краснеешь, — резюмировал оборотень.

Господи, лучше бы реально застрелил! От стыда напополам с яростью хотелось вырыть себе могилку прямо тут. Она что, пьяная была?! Чем вообще думала?!

Оборотень направился обратно к кухонному уголку-стойке.

— Одежда в шкафу, — бросил не оборачиваясь. — Собирайся и не вздумай выкинуть какой-нибудь фокус.

Николь так и подкинуло:

— Я никуда не поеду!

— Тогда я трахну тебя еще несколько раз и, когда ты опять вырубишься, голую привезу в Нижний Нью-Йорк.

Вот скотина! Но ее ненавидящий взгляд разбился о широченную спину — оборотню было чхать.

Закрутившись в покрывало, как в кокон, она сползла с кровати. Бедная крохотная лежанка повидала такое… Николь зажмурилась, пытаясь отогнать картинки вчерашнего вечера. И ночи… и, кажется, утра, но в какой-то момент она действительно потеряла сознание. Из нее выжали все соки, которых оказалось постыдно много. Как будто тело самостоятельно ушло в отрыв без участия мозгов.

Первый шаг был сродни подвигу. Между бедер неприятно щипало и тянуло. Задница болела… Ее бедную попу шлепали и мяли, и даже пальцами успели опробовать… Извращенец! И она такая же.

Мозги со скрипом ворочались в черепушке, подкидывая скудные факты об оборотнях. Если верить статистике — и женщины, и мужчины реагировали на специфические феромоны. Не всегда, конечно, но довольно часто. От того и ассимиляция происходила быстро. Уже потом власти запретили «неравные» браки, а если человеческая женщина рожала волчонка, то бедного малыша изымали в принудительном порядке. Абсолютно бесчеловечные законы сопровождала яростная пропаганда. Все оборотни — животные. Ублюдки, достойные разве что лизать подошвы своих создателей.

Николь протиснулась в душевую и, скинув покрывало, зашипела сквозь зубы. Один — точно животное. Господи, сколько синяков! Крохотное зеркальце отражало тихий ужас. Шея в пятнах, губы искусаны, на голове колтун, а завершал образ ошалелый взгляд.

Николь выкрутила кран и, уже не стесняясь, ругнулась в голос. Холодная! Вот черт…

Но носить на себе метки с запашком оборотня хотелось еще меньше, чем лезть под ледяные струи. Пусть утрется — она не станет выпрашивать подачек! Никогда этим не занималась, а у отца были куда более интересные способы, чем заставить принять холодный душ.

Набрав в легкие побольше воздуха, она шагнула в кабинку.

— С-с-сволочь, — просипела сквозь зубы.

Синяки и мелкие царапины неприятно кольнуло. Соски щипало. И как еще грудь на месте осталась? Оборотень ее чуть не сожрал!

Быстро взмылив в ладонях каплю геля, она трясущимися руками вымыла тело, особенное внимание уделив промежности. О произошедшем старалась не думать. В этом деле она профи — спасибо психологам. Плохое, тревожное и просто непонятное — на замок и спрятать подальше. Только кладовочка-то уже по швам трещит…

Смыв остатки пены, девушка пулей выскочила из кабинки. Банных полотенец, естественно, никто не предлагал, но спасибо хоть за огрызок ткани. Хорошо, что волосы мыть не додумалась…

Николь яростно растирала кожу, выстукивая зубами едва слышные ругательства. И не только на оборотня. Не взяла одежду! Но в голове царил такой раздрай… Она не знала, за что хвататься. И боялась думать о большем, чем настоящий момент.

Закрутившись в несчастное покрывало как в броню, бочком выбралась из душевой. Так. Спину прямо, голову не опускать… Но как же хотелось ссутулиться и поскулить где-нибудь в уголке, размазывая по щекам злые слезы.

Оборотень проводил ее тяжелым взглядом.

— Пошевеливайся, — рявкнул так, что ее чуть в шкаф не впечатало.

Козлина. А она ему супчик предлагала, за здоровье беспокоилось, и довеском ноги в охотку раздвинула. Вот дура-а-а…

Николь стиснула зубы, пережевывая очередную вспышку бесполезного гнева. Но пальцы и подбородок дрожали, когда она тянула на себя дверцу шкафа.

Ряд точно таких же комбезов не располагал к долгому выбору. Схватив тот, что поменьше на вид, поплелась обратно в ванную. Светить голой задницей она не собирается. Белье бы еще нормальное, хоть трусы — но те кружевные лоскутки, что остались от дорогущего комплекта, не подлежали восстановлению.

Грубая ткань была непривычна коже, но все лучше, чем ничего. Хуже дело обстояло с волосами. Густой водопад локонов был ее гордостью, но сейчас Николь предпочла бы немного меньшие объемы. Расчесывать такие — одна морока, а жалкий гребешок, что красовался в подставке, можно сразу в утилизатор выбрасывать.

Кое-как разобрав волосы пальцами, она сплела неряшливую косу. Сойдет.

Еще раз взглянув в зеркало, Николь постаралась придать взгляду как можно больше твердости. Она справится. Только вот под коленками противная слабость. И рядом совершенно чужой мужчина с пушкой.

— Еще секунда и мое терпение закончится, — прогавкал оборотень из-за двери.

Вот черт. И эту скотину она считала несчастной жертвой… Протяжно выдохнув, Николь толкнула дверь в клетку с хищником.