Глава 61

Как бы мне не хотелось поговорить с Тори об её инициации, расспросить о том, как она себя чувствует, не обидел ли её жених, и вообще обо всём, что ей захочется мне рассказать, приходится прикусить язык и терпеть. Прижимающийся к моему боку мальчишка может и не придаст значения тому, как и о чём мы с принцессой общаемся, но рассказать потом кому-нибудь вполне сможет. Например, своим родителям.

А то, что он сейчас молчит, так это скорее всего следствие пережитого вчера ужаса. Бедняжку едва не растерзали собственные сородичи. Страшно представить, как сильно он испугался, и чем это может для него обернуться.

Поэтому нам с подругой приходится ограничиться лишь малосодержательной беседой о погоде, дороге и ожиданиях от приезда в столицу демонов Этейну.

Единственное что, я, не выдержав, всё-таки спрашиваю не больно ли её высочеству сидеть после всех тягот пути и не нужна ли ей помощь целителя. Тори в ответ удивлённо округляет глаза, с минуту непонимающе смотрит на меня, удивляется ещё больше, становясь ну очень красной, и уверяет, что сидеть ей разве что чуточку дискомфортно, а так всё просто замечательно.

Спустя ещё какое-то время она и вовсе начинает зевать, снова краснея. Пробормотав что-то о том, как сильно ей не спалось этой ночью, моя подруга просит помочь ей с лежанкой. И как только мы ту раскладываем, сразу же ложится с намерением подремать. И почти мгновенно засыпает. Дрёма быстро превращается в глубокий крепкий сон, в котором она счастливо улыбается, обнимая одну из подушек.

А я наконец успокаиваюсь, убедившись, что первая близость с мужчиной для моей дорогой Тори прошла без тяжёлых последствий. Видимо, пора мне окончательно привыкнуть к мысли, что не для всех женщин это оборачивается теми же страданиями, что и для меня.

Волчонок тоже вскоре начинает клевать носом, явно ещё до конца не восстановившись, и, сбросив башмаки, тоже забирается на лежанку, свернувшись клубочком позади спящей принцессы. Мне только и остаётся, что укрыть их обоих одеялами и вернуться на своё место. Я-то хорошо выспалась в объятиях Аедана, хоть осознавать это и странно.

Спать теперь мне ни капли не хочется, так что я оказываюсь предоставлена сама себе и своим мыслям.

И, конечно же, все они так или иначе крутятся вокруг Аедана, и вокруг того, что он мне рассказал и что предложил. Но чаще всего я невольно вспоминаю то, что случилось между нами вчера в спальне… то, что я испытала в руках демона.

Мне до сих пор не верится… но это действительно было наслаждение от мужской ласки. Правда, ласка эта была странная, стыдная и непривычная для меня. Может… в этом всё дело? Или в том, что этого никогда со мной не делал Танраггос? И что будет, когда Аедан пойдёт дальше? Что я при этом испытаю? Страх? Неприятие? Или что-то другое?

После минувшей ночи я уже совершенно не уверена, в том, как ответить на эти вопросы.

Я даже представить не могла, что встречу того, кто сумеет меня исцелить, вернуть в мою душу свет. И что самое поразительное, сделал это со мной, потомком жриц Пресветлой, тёмный маг смерти, слуга Маоха.

Но меня очень сильно волнует то, как всё повернётся, когда мы приедем в королевский дворец. Какую роль мне придётся играть? Служанки? С печатью короля? Сомнительно. Его невесты? Нет, я к этому не готова. Любовницы? Снова же… С печатью короля?!

И что… если я потом не смогу уйти? Что если он привяжет меня к себе? Если найдёт способ удержать, не принуждая? Как быть тогда?

Боги, как всё запутанно. И опасно моим разоблачением. Стоит ли исцеление таких сложностей? Не уверена до конца. Но отступать теперь уже поздно. Не могу просто. Я буду очень жалеть потом, если не использую сейчас этот шанс вернуть себе себя. Если не попробую вернуть себе внутреннее равновесие с тем, кто реально может мне помочь.

Подвигаюсь к окошку и бесшумно приоткрываю створку, выглядывая наружу в образовавшуюся щелочку. И почти сразу мой взгляд прикипает к едущим неподалёку от дормезы братьям Раграм.

— Ты зря не довёл дело до конца этой ночью, брат, — слышу я негромкий голос Адлара и навостряю уши. — Если твоё чутьё тебя не подводит, и твоя девчонка действительно такой сильный маг жизни, как ты предполагаешь, то у тебя появятся соперники за право обладать ею, как только о ней узнают. Да и для подданных будет странно, что ты с ней спишь, печать поставил, а связь не закрепил. Всем рты ведь не закроешь.

От его слов у меня в груди всё сжимается тревожным тисками. Что за соперники? Я не хочу ничьего внимания. Не хочу чтобы за меня соперничали. И о подданных непонятно…

— Спорно, — мрачно возражает Аедан. — Да и не играет это никакой роли. Всё равно примут, когда придёт время. Под этой хрупкой ранимостью прячется та мягкая сила, что своим светом при желании сможет поставить на колени любого тёмного. Девочке только нужно восстановиться и освоить свой дар полностью. А что касается соперников… Ну, пусть попробуют явиться, если жить надоело. Крольчонку нужно время. И я ей его дам.

— Ты так и не выведал её имя? — хмыкает иронично принц.

— Нет. Моя избранная пока предпочитает быть для меня сахарным Крольчонком. Ведь так, Крольчонок? — и Аедан поворачивает ко мне голову. Ещё и подмигивает лукаво: — Пойдёшь ко мне на коня? Покатаешься.

О-о-ох, он заметил, что я слушаю. Хотя, о чём это я? Не мог он не заметить.

Теперь уже оба близнеца смотрят на меня с ироничными понимающими усмешками. Как же они похожи. Интересно, а подданые их не путают?

Поборов по-детски глупое желание спрятаться, я открываю створку больше, позволяя видеть себя и смущённо смотря на Аедана в ответ. Подношу палец к губам, кивая на спящих позади меня Тори с волчонком и взглядом прося его не будить моих спутников. И лишь после этого понимаю, что король совершенно не обязан прислушиваться к моей просьбе. Как и беречь чей-то сон.

Его величество понимающе хмыкает и направляет коня к дормезе, чтобы пристроиться у окна.

— Спят? — интересуется тихо, удивляя меня своим участием.

В ответ я лишь молча киваю, смотря на него из-под ресниц.

— Так что, пойдёшь ко мне? — склоняет он голову набок. — Зачем тебе скучать одной? Увидишь, как мы будем подъезжать к Этейне. Полюбуешься видом на столицу, которую я готов положить к твоим ногам.

О да, увижу, полюбуюсь. И себя всем лишний раз продемонстрирую. Нет уж. Лучше в дормезе посижу. Хотя вынуждена признать, что часть меня хочет согласиться. И увидеть окрестности не из окошка дормезы. А ещё… снова оказаться в объятиях его демонейшества и его тьмы. Странно, но я, кажется, уже соскучилась по тому ощущению… покоя и безопасности, которое только он умеет мне дарить. Но всё же, это лишнее.

— Я не скучаю. Я думаю, — качаю головой.

— О чём же, если не секрет? — с улыбкой заглядывает мне в глаза демон.

— О вас, — признаюсь ему честно, решившись озвучить свои тревоги. — Я не знаю, чего ждать дальше? И чего вы ждёте от меня? И как мне себя вести? Всё так сложно. И страшно, — я невольно бросаю быстрый взгляд на слушающего нас Адлара, тем самым выдавая, что именно меня так испугало.

Аедан прищуривается, склоняется и, коснувшись пальцем моего подбородка, заставляет посмотреть на него.

— Ничего не бойся, малыш. То, о чём говорил мой брат, не твоя проблема, а моя, — уверяет твёрдо. — Никто к тебе даже подойти не посмеет. Обещаю.

Я это уже слышала. Не раз. От Танраггоса. И ничего хорошего такое обещание мне не принесло. Только страдания… и чувство вины перед теми, кого казнили из-за меня.

— Не надо этого обещать… пожалуйста. Я… не хочу быть причиной чьей-либо смерти… Снова, — шепчу, зажмурившись от горечи. — Просто… не показывайте меня никому. Я не отказываюсь от нашего уговора… но прошу вас. Позвольте мне остаться в тени. Спрячьте, если это возможно… Дайте мне время.

Последнюю фразу я произношу умышленно, напоминая ему его же собственные слова.

С минуту, демон молчит. И я, не дождавшись ответа, несмело поднимаю на него глаза. И замираю, попавшись в плен его взгляда. Испытывающего, тяжёлого.

— Я рад, что ты учишься делиться со мной своими страхами и сомнениями. И рад, что ты больше не боишься обращаться ко мне с просьбами. Не буду отрицать, что твоё желание спрятаться мягко говоря не вызывает во мне восторга. Но, раз ты этого так сильно просишь, я согласен. Но только на время. Долго скрывать твоё существование я не намерен.

— Словами не могу выразить, как я вам благодарна, — улыбаюсь растроганно.

Неужели, он ко мне прислушался? Неужели согласился? Несмотря на то, что ему не понравилась моя просьба… В это просто не верится.

— Можешь выразить и не словами, — взгляд Аедана вмиг становится лукавым. И он заставляет коня идти ещё ближе, почти прижимаясь боком к дверце дормезы. Склоняется ко мне. — Мне будет очень приятно, если ты поблагодаришь меня по-другому.

И выразительно поднимает брови.

О-о-ох. Он ждёт от меня поцелуя? Я ведь правильно всё поняла? Хочет, чтобы я поцеловала его? Вот так, при всех?

Но… что такое простой обычный поцелуй по сравнению с той уступкой, на которую этот мужчина пошёл для меня?

Нерешительно тянусь к нему в ответ под немигающим взглядом. И, не позволяя себе задуматься и засомневаться, прижимаюсь к мужским губам своими…

Чтобы уже через минуту, с пылающими щеками и взволнованно-громыхающим в груди сердцем спрятаться за створкой окошка. Богиня пресветлая, я это сделала. Поцеловала короля демонов у всех на глазах. Сама. Ох.

— Мне не показалось? Ты только что целовалась с Аеданом? — слышу сонный и ошарашенный голос Тори.

Испуганно вздрогнув, я медленно оборачиваюсь к ней. Краснея ещё больше. Теперь пришла моя очередь дико смущаться.

— Я не знала, что… вы не спите, ваше высочество? — замечаю осторожно, бросая выразительный взгляд на лежащего у стенки волчонка. Кажется, продолжающего спать. Но мало ли.

— Спала. Но проснулась от ваших с королём перешёптываний, — признаётся моя подруга, понимающе кивая и садясь на лежанке.

— Так… вы всё слышали? — вздыхаю я, чувствуя жуткую неловкость. — Извините, я не хотела вас разбудить.

— Слышала я далеко не всё, а только начиная с твоей просьбы. И знаешь… Мар, нам, кажется, очень-очень надо поговорить, как только появится такая возможность. Мне о многом хочется тебя расспросить.

— Да, вы правы, — киваю согласно. — Поговорить нам действительно очень нужно.

И не только обо мне. Мне у неё тоже многое хочется спросить.