Глава 69

Если бы я не сидела, то наверняка бы упала. Мартан? Он же… С Танраггосом в Террвин поехал. И уже вернулся. Ещё и с какими-то срочными новостями.

О боги!

Может, узнал, что королева умерла ненастоящая? Может, Танраггос об этом узнал? Или ещё что-то страшное случилось?

— Скажи Мартану, что я приму его с докладом через… четверть часа, — бросив на меня внимательный взгляд, приказывает Ойзину Аедан. — А князю, что спасительница его сына уже пришла в себя, и ему сообщат, когда она сможет с ним встретиться.

— А её высочеству? Она спрашивала, когда сегодня можно прийти, — втянув голову в плечи и стараясь смотреть куда угодно, лишь бы не в мою сторону, уточняет слуга.

— А её высочеству… — король раздражённо вздыхает. — Скажи, что её дражайшая подруга к ней сегодня сама придёт. Когда посчитает нужным. А теперь оставь нас, наконец. И не беспокой больше, пока я не позову.

Ойзина как ветром сдувает. И Аедан всё своё внимание обращает на меня. Обводит пристальным взглядом. Подмечает и судорожно сжатые на салфетке пальцы, которые я не успеваю расслабить, и наверняка испуганный бледный вид.

— Может, ты хочешь мне что-то сказать перед тем, как я поговорю с Мартаном? — интересуется вкрадчиво.

Он знает. Вижу это по его глазам.

Может, не до конца уверен, но знает.

Я пытаюсь что-то произнести, как-то слепить ошмётки мыслей во что-то членораздельное, а получается только хватать ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег, и комкать эту проклятую салфетку дрожащими пальцами.

Что он сделает, когда убедится? Я ведь обманом попала сюда. В его королевство. В его дворец. В его жизнь. Стала… невестой.

Беглая жена Танраггоса. Какая из меня избранная? Я обманщица.

— Имя… вы спрашивали… моё имя Аминнариэль, — шепчу сипло, буквально выдавливая из себя каждый звук, чувствуя, как царапают они горло, а сознание накрывает неудержимой паникой. И никакого света и новообретённого равновесия не хватает, чтобы унять её.

— Угу. Красивое имя, — словно ничего необычного от меня не услышал, кивает демон. Поднимается из-за стола, протягивает мне руку. — Только длинное очень. Язык сломать можно. Для Верховной жрицы сойдёт. А вот наедине я бы предпочёл как-то покороче к тебе обращаться. Придумать самому, или скажешь, как тебе больше по душе?

Сбитая с толку и не веря до конца своим ушам, я даже не замечаю, как послушно вкладываю свою руку в его ладонь. А в следующий миг оказываюсь в его объятиях.

— И чего опять трясёшься, как крольчонок шуганный? — прижав меня к своей груди, интересуется демон. С улыбкой в интонациях. Целует макушку. — А говорила, что исцелилась. Тут ещё исцелять и исцелять. Долго, тщательно и с расстановкой. Так что с именем?

— Можете звать меня Миной. Вы не сердитесь? — чувствуя, как отпускают потихоньку сжавшие грудную клетку тиски, я неожиданно для самой себя набираюсь смелости обнять его в ответ. Просто обхватить руками. И прижаться к мужчине, набираясь от него сил. И тепла.

— Немного сержусь… Мина, — перекатывая моё имя на языке, произносит он. — Ты могла бы сказать мне раньше. Желательно тогда, когда у меня была возможность выпотрошить эту мразь сразу же, не откладывая в долгий ящик.

— Я не могла, — шмыгаю носом. — И боялась.

— Что тогда боялась, это понятно. А сейчас чего испугалась?

— Вашего гнева. Я же обманывала, — признаюсь неохотно.

— Это да. За это тебя обязательно нужно наказать, — хмыкает Аедан, заставляя меня снова насторожиться. — С этого момента тебе строго настрого запрещается… обращаться ко мне на «вы». Поняла меня? Услышу ещё раз, дам по попе.

И вот как он это делает? Вроде наказанием грозит, а меня снова улыбаться тянет. И тяжесть с души уходит. Невозможный просто мужчина.

— Так, ладно. Иди в спальню. Сейчас Мартан зайдёт. А ты тут вся такая уютная и неодетая. Не надо моего сильнейшего хаосита своим видом соблазнять, он мне ещё живым нужен. Подслушивать под дверью разрешаю. А потом расскажешь мне всё в подробностях о своём побеге. Я хочу знать, как ты это провернула.

С этими словами демон сам отстраняет меня от себя, обхватив за плечи и разворачивая в нужном направлении. Подталкивает к двери, ведущей в спальню. И неожиданно… шлёпает по попе.

— Ай, — оборачиваюсь я к нему. Вскидываю удивлённо брови. — За что?

Это не было больно. Но странно.

— Не удержался, — озорно улыбается демон. — Красивая же. Иди, давай, скорее. А то мне теперь и потрогать хочется.

И красноречиво тянется ко мне руками.

Более веских доводов мне и не требуется. В спальню я буквально убегаю. Захлопывая за собой дверь под его хохот. Несносный.

Прижимаюсь к дверному полотну, перевожу дыхание, ловя себя на том, что снова чему-то улыбаюсь. Глупо, наверное. Но как же приятно, что я способна на это.

И только теперь до меня в полной мере доходит, что только что произошло.

Я призналась. Сказала о себе правду Аедану. И вместо того, чтобы разозлиться на меня, он ещё и утешил, смеша и отвлекая.

Смогу ли я когда-то понять этого мужчину? Не уверена. Но вот привыкать к нему я, кажется, уже начала. Как и доверять. Вон мне уже и уходить не захотелось. А теперь не хочется ещё больше. Ведь скрывать правду от его величества больше не нужно.

От собственных мыслей меня отвлекают звуки, доносящиеся из гостиной. И мужские голоса. Кажется, я слышу приветствие Мартана. Ответ Аедана разобрать не получается.

Развернувшись, прижимаюсь ухом к двери. Раз уж мне разрешили.

— …Докладывай, — это Аедан.

— Я видел покойную королеву, ваше величество, — отвечает Мартан, заставляя меня судорожно вдохнуть воздух. — Даже во время погребения она выглядела, как Аминнариэль, судя по реакции окружающих и самого Танраггоса. Никаких следов иллюзии. Возможно, личина. Но если так, то очень искусная и затратная, наложенная с ведома, согласия и даже содействия двойника, слишком уж филигранно всё сделано. Ну и привязка. Она была на месте. Если бы вы не сказали искать доказательства подмены, даже я бы не нашёл, к чему придраться. Поэтому мне пришлось пробраться в склеп, чтобы исследовать тело тщательней. И я обнаружил остаточные, едва заметные следы светлого ритуала, пережитого покойной совсем недавно. И остатки проклятия динистри, которое её убило. Проклятие явно давнее и запущенное. А Градо такое бы не проглядел. Так что, могу с почти полной уверенностью сказать — вместо королевы Аделхея была похоронена другая женщина, на которую каким-то образом перебросили кровную привязку.

О боги! Так вот зачем он поехал с Танраггосом? Чтобы проверить? Выходит, Аедан уже давно догадался обо мне. И мог в любой миг заставить меня признаться. Но выжидал почему-то.

— Это всё? — интересуется его демоническое величество.

— Нет. Есть ещё кое-что. Судя по всему, король Аделхея совсем поехал крышей из-за смерти жены. Полагаю, всё дело в привязке. Он человек. Ни капли древней крови. Этот обряд не мог пройти для него бесследно. Возможно, делал совершенно одержимым женой. На этот вывод меня наталкивают и слухи о его сумасшедшей любви к ней. А теперь привязка к покойной сводит Танраггоса с ума, превращает в полного безумца, одержимого жаждой крови. Я стал случайным свидетелем того, как он серьёзно ранил собственного сына, когда тот попытался ему возразить и оправдаться за смерть Аминнариэль.

Он ранил Оссиана? Из-за меня?

Я не хотела этого. Пасынок, конечно, относился ко мне всегда слегка пренебрежительно, но и зла никогда не делал. И я ему зла не желала. И не представляла даже, что он пострадает из-за моей мнимой смерти.

Как же так? Почему Танраггос посчитал его виноватым? Почему ранил единственного наследника? Действительно сошёл с ума? А может он и правда уже давно обезумел? И сейчас лишь окончательно перешагнул черту разумного, потеряв остатки здравого смысла.

— Это случилось после погребальной церемонии. И об этом пока никому неизвестно. Принца спрятали. Лечат. Всем говорят, что он срочно уехал по поручению отца. Даже его жена так думает. Девчонка, кстати, сообразительная, закрылась в их с мужем дворцовом крыле и носа в общее не кажет, чтобы тестю на глаза лишний раз не попадаться, пока благоверного нет, — продолжает докладывать Мартан. — А Танраггос в тот же день нажрался до поросячьего визга. Когда я уезжал, он всё ещё не просыхал, напиваясь со своим верным псом Калвагом прямо в тронном зале.

— Ясно. Занятные ты вещи говоришь, — тянет задумчиво Аедан. — Надеюсь он не сопьётся до смерти, к тому моменту, как я до него доберусь. Можешь быть свободен, Мартан. Иди отдыхай. А я решу, что делать с твоими новостями. Если что, позову.

Услышав, как уходит красноволосый демон, я отлипаю от двери и плетусь к кровати. Сердце громыхает в груди так, что почти больно. Я знала, что Малвайн мертва. Почувствовала это ещё тогда. Смирилась с её смертью… и жертвой. Но узнать, что из-за меня страдают и другие… от этого становится дурно.

Может, я могла этого избежать?

Но как? Оставшись? Жертвуя собой? Разве этим я бы остановила чудовище?

Танраггос и раньше ни во что не ставил чужие жизни. И мог казнить любого, кто не так на меня глянул. И говорил, что это я виновата. Я соблазнила. И его я одурманила. Свела с ума. Что это всё моя кровь виновата. И я верила…

А сейчас? Верю?

Когда в спальню заходит Аедан, я стою у кровати, безвольно опустив руки. Пытаясь разобраться в себе. Разрываясь от противоречивых эмоций и сомнений.

— Кажется, я ошибся, позволив тебе слышать этот разговор, — вздыхает демон подходя ко мне и обнимая со спины. — Что ты там себе уже надумала?

— Из-за меня страдают невиновные, — шепчу я потерянно, закрывая глаза.

— Ох уж эти мне эльран, — ворчит Аедан с досадой. — Вот поэтому вас так мало и осталось. Глупости не говори! Ты ни в чём не виновата! А эту гниду бешенную Танраггоса я скоро уничтожу, чтобы он не отравлял воздух Аранхода своим существованием. И обещаю, что помогу тебе о нём забыть навсегда.