Глава 11

Она уже прощается с жизнью, когда захват вдруг ослабевает, и кислород устремляется в лёгкие.

Почувствовав свободу, Ева судорожно втягивает воздух, делает два шага вперёд, осторожно касается шеи. Хочется разодрать себе глотку, но Ева лишь водит пальцами по коже и кашляет.

— Дура! — орёт Дима ей в спину. — Куда ты понеслась?! Ты уже мертва, понимаешь?! Двадцать, сука, секунд! Двадцать секунд — и тебя не станет, если ты столкнёшься с ним! Свернуть тебе шею — раз плюнуть!

Ева оглядывается, всё ещё держась за горло и поглощая кислород маленькими порциями. Воздух жжётся, а из глаз текут слёзы. Говорить она не может, и наброситься на Диму с кулаками — это всё, что приходит в голову.

— Да угомонись ты, егоза мелкая, — цедит он, скручивая её так быстро, что Ева плачет уже не столько от злости, сколько от досады. Она хотела ему врезать, однако вновь оказалась в стальных тисках.

— Думаешь, ты такой крутой? — сипит Ева, дёргаясь в его руках. — Разве это даёт тебе право так себя вести? Я думала, что сдохну!

— Отлично, — Дима грубо отталкивает её от себя. — В следующий раз сначала пошевелишь извилинами, прежде чем в одиночку гнаться непонятно за кем.

— Но ты же бежал следом.

— Вот именно — следом! Не впереди и не рядом. Ты дура, Ева! Дура. С тобой могло случиться всё, что угодно. Ты хотя бы понимаешь это?

Ева только сейчас осознаёт, насколько Дима взбешён. Но за этой яростью Ева видит тревогу в его глазах. Неужели он…

— Погоди, ты так разозлился только потому, что волновался обо мне?

Дима отводит глаза и сжимает кулаки.

— Но зачем ты набросился на меня?

— Урок преподать. Идём.

— Куда?

— Мы уходим отсюда. Нам в ту сторону.

Ева хочет сказать, что никуда с ним не пойдёт, но вовремя прикусывает язык. Как она доберётся до города, если не с Димой?

Он двигается уверено, словно ходил этой дорогой не раз, и Ева невольно его разглядывает. По нему видно, что он напряжён и готов дать отпор опасности в любой момент. И тут Еве приходит в голову бредовая идея.

Она наклоняется, чтобы завязать якобы развязавшийся шнурок. Выжидает, а затем с разбегу набрасывается на Диму со спины. Ей удаётся повиснуть на нём с первого раза, и Ева собой очень горда. Но её превосходство длится недолго. Дима отступает назад, к дереву, припечатывает Еву спиной к стволу. Она охает, разжимает руки и скатывается с Димы.

— Всё в игрушки играем? — развернувшись, зло спрашивает он. — Как тебе такое, а? — Дима наваливается на неё и вынимает из кобуры пистолет. Приставляет дуло к её виску, проводит по щеке и ниже. — Спорим, не нравится? — ухмыляется он.

— Убери, пожалуйста, — тихо просит Ева. — Ты меня пугаешь.

— Вижу. И это плохо, Ева. На свете так много дебилов, которым нравится чужой страх. Ты даже не представляешь, сколько их.

— А ты? Входишь в их число?

Ничего не отвечая, он вжимает дуло пистолета под её вздёрнутый подбородок, пальцами другой руки касается нежного лица. Перед Димой не стоит цель напугать Еву до полусмерти и как-то ей навредить. Но вот показать, на какие мерзости и жестокость способны люди — да. Чтобы всегда думала головой и, чёрт подери, не действовала импульсивно, не доверяла никому! Она же такая маленькая. Слабая физически. Убить её или покалечить — плёвое дело, и Дима хочет, чтобы Ева это поняла и изучила свои сильные стороны. А они у Евы есть. Нужно просто направить её.

Однако контроль над ситуацией ускользает, стоит Диме задержать на Еве внимание дольше, чем планировал.

Его взгляд цепляется за её губы. Приоткрытые и манящие. Устоять невозможно. Дима отбрасывает пистолет и жадно целует Еву. Трахает горячий рот языком, врываясь во влажное пространство и завладевая им полностью. Дима хочет целовать её везде. Но одних поцелуев ему мало. Он уже завёлся, а вот Ева только разогревается, и Дима решает ускорить процесс. Рывком задирает кофточку, получая мгновенный доступ к телу, стискивает грудь в ладонях и припадает губами к соску.

Желание в нём проснулось спонтанно и только усиливается. Дима терзает нежную кожу, оставляя следы от поцелуев и укусов. Вдыхает её запах, дурея всё больше и уже не сдерживая стонов. Он хочет войти в неё, ощутить, как она плотно сжимает его член, обтекая на нём. Дима скользит руками вниз, расстёгивает пуговку на её джинсах и хочет просунуть руку в трусики, но Ева с силой отталкивает его.

— В чём дело?

— Отвали, — цедит она, испепеляя Диму взглядом.

— Не хочешь по-хорошему? Решила гордость врубить? Ладно, я дам тебе возможность отыграться. Давай, Ева. Нападай. Посмотрим, кто кого.

Он отступает, она прёт на него и замахивается. Слишком медленно и неуклюже, потому что Дима с лёгкостью уворачивается от её удара и заходит сзади. Ева не успевает повернуться, как вновь оказывается в плену стальных тисков.

— Что делать будешь? — шепчет он, покусывая её шею. — Я всё равно тебя трахну. Но хотя бы попытайся дать отпор. Раз уж включила обиженку, борись до конца.

— Ты сильнее, — капитулирует Ева, принимая неизбежное и наконец расслабляясь в его руках. — Мне с тобой не справиться. Лучше просто не сопротивляться.

— А если это буду не я, а тот, кто хочет тебе навредить, ты тоже сдашься?

Ева лишь охает и, подставляя шею горячим губам, зажмуривается от удовольствия.

— Используй мою силу против меня.

— Как? — шепчет она, пытаясь стряхнуть с себя дурман.

— Резко наклонись вперёд, опусти голову. Меня по инерции потащит за тобой. Тогда и бей головой назад. Ты мелкая, вполне можешь попасть в шею. Это заставит меня ослабить хватку.

Ева делает, как он сказал, но у неё не получается. Она просто барахтается в его руках, а он трогает её слишком интимно для урока борьбы. Оглаживает грудь, зажимает соски между пальцами, сильно сдавливая, и Ева закусывает губу, но стон всё равно прорывается.

— Шея, глаза, пах — самые уязвимые места, — хрипловато произносит Дмитрий, прижимаясь к ней внушительной эрекцией. — Бей туда.

— Хочешь, чтобы я врезала тебе по яйцам?

— Предпочёл бы, чтоб ты мне отсосала.

Дима проскальзывает рукой к заветному месту. Ева отчаянно цепляется за ускользающую реальность, но влечение к этому мужчине сметает всё на своём пути.

— Блять… — вырывается у Димы, стоит ему прикоснуться к клитору. — Давай отложим урок самообороны? — бормочет он, продолжая теребить набухший бугорок.

Его девочка горячая и увлажняется так быстро, что крышу рвёт. Он разворачивает её, толкает назад, прижимается вплотную и берёт Еву прямо у дерева. Лицом к лицу. Да, неудобно, но Дима хочет видеть её глаза, целовать манящие губы.

Он приспускает её и свои джинсы, высвобождает член и, слегка раздвигая её ноги, медленно погружается в тесное влажное пространство. Она стонет так сладко. Подаёт вперёд бёдра и обвивает руками его шею. Дима не спешит ускоряться, дразня и Еву, и себя. Хрипло дышит ей в ухо и, подогнув ноги в коленях, вбивается сильными неспешными толчками, каждый раз загоняя на полную длину.

— Быстрее. Быстрее, — шепчет Ева словно в бреду.

— Ноги сожми.

Делает, как он сказал, и громко стонет от наплыва новых ощущений. Спина ударяется о шершавую жёсткую поверхность, но Еве плевать. Только бы он продолжал. Только бы не останавливался. Её ноги плотно сведены, член при проникновении задевает клитор, и, стоит Диме ускориться, Ева быстро достигает пика. Она кричит, раздирает Димину шею ногтями, не замечая ничего вокруг.

Он выскальзывает из неё перед самой разрядкой. Темнота в глазах дезориентирует, и Дима утыкается лбом в плечо Евы.

Никогда и никому он не доверял настолько сильно. Никогда и ни за кого так не переживал. Никогда и ни к кому не чувствовал то, что чувствует к Еве.

Наверное, он должен что-то сказать, объяснить своё поведение, извиниться, но говорить не хочется, и Дима просто отворачивается. Ева тоже не произносит ни слова, однако в голове у неё совсем другие мысли.