Глава 14

Ева уже неделю спит на Ванином диване. Не сказать, чтоб Иван был сильно рад, когда она нарисовалась на пороге, но отказать не смог. Расстались они не очень красиво, и это была полностью его вина, которую он решил таким образом загладить. Даже прикрыл Еву, соврав Дмитрию о том, что не знает, где она.

Лена, девушка Вани, на удивление, вполне радушно приняла гостью и сказала, что Ева может оставаться столько, сколько захочет. Правда Лена свалила на неё готовку и уборку, но это мелочи. Важнее то, что пока Еве не нужно париться о том, где жить.

Сегодня Ева уже поработала Золушкой, а теперь сидит в кафе и строчит статью для блога. Надо зарабатывать деньги, не вечно ведь жить у Вани с Леной. Когда статья будет готова, Еве придётся всё же подключиться к интернету, быстро опубликовать пост и делать отсюда ноги как можно скорее. Она прекрасно знает, что, как только выйдет в интернет, её местоположение станет доступным для Димы. И не только для него.

Сим-карта в дешёвом смартфоне, который Ева купила на днях, оформлена на Ивана. Хорошо, что и тут он согласился помочь, иначе Еве пришлось бы ходить без связи всю оставшуюся жизнь. Если так подумать, её бывший оказался не таким уж и козлом. Или это Лена на него так благотворно влияет…

— Вы будете ещё что-нибудь заказывать? — спрашивает возникший рядом официант.

— Капучино, пожалуйста, и сразу счёт. Оплата наличными.

Статья почти готова, и Ева подавляет разочарованный вздох. Пришлось пока свернуть серию статей о маньяке и переключиться на злободневную тему. Но что не сделаешь ради рейтинга и трафика. Это всё-таки Евина работа. Так что приходится подстраиваться под интересы людей.

Перед тем, как загрузить пост, Ева расплачивается, неспеша выпивает кофе, собирает вещи. Только потом подключается к вай-фаю и выгружает в сеть подготовленный материал. Едва пост встаёт в блог, Ева отрубает интернет, выключает ноутбук, кладёт его в сумку, быстро покидает кафе и, пройдя несколько домов, ныряет в метро. Она знает, что повсюду находятся камеры видеонаблюдения, однако никак не маскирует свою внешность. Ну не будет же Дима поднимать на уши весь город, чтобы найти её. Или будет? От него всего можно ожидать. Но вечно жить в страхе Ева не намерена.

Когда она заходит в квартиру Вани, там творится настоящее безумие. Ваня сидит на кухне и в одиночестве поглощает бутерброды, а Лена прыгает в спальне перед зеркалом, примеряя наряды, и звонко напевает модную песню.

— Чего она такая радостная? — спрашивает Ева у Вани.

— На девичник собирается. В клуб. Без меня.

— Отпускаешь на всю ночь? — Ева усмехается.

— А куда деваться? Она ж мне иначе мозг съест.

— Правильно, — Ева наливает себе чай и берёт бутерброд. — Женщину свою нужно слушаться.

— Ой, Ева, — Иван машет рукой. — Помоги ей выбрать шмотки, а? Второй час скачет и поёт, сил это слушать больше нет.

— Ладно. Уговорил.

Ева быстро расправляется с перекусом, тщательно моет руки и проходит в крохотную спальню.

— О, Ева! — сходу набрасывается на неё Лена. — Ты пришла! Наконец-то! Как думаешь, лучше красное или голубое? — Лена по очереди прикладывает к себе платья. — Или вообще розовое?

— Мхм…

Ева смотрит на восторженную блондинку. Внешность у Лены прямо-таки модельная. Роскошное кружевное бельё телесного цвета облегает точёную высокую фигурку. Длинные ноги кажутся стройнее из-за ровного загара. Пышная подтянутая грудь вызывает у Евы прилив белой зависти. Ленины голубые глаза сверкают предвкушением грядущей ночи, делая и без того красивое лицо только краше. Макияж выполнен искусно, а локоны идеально уложены. Да на эту Барби что ни напяль — её ничто не испортит!

По сравнению с ней Ева просто серая мышка. Неудивительно, что Ваня сдувает с этой богини пылинки и во всём ей потакает. У него появился стимул вкалывать и продвигаться по служебной лестнице. Конечно, когда такая баба дома ждёт, можно и ужом вывернуться. Вот Ваня и перешёл в фирму конкурентов. Теперь пашет за двоих и получает в три раза больше, а Лена… Лене с такой внешностью никогда не придётся работать. Иван любит её безмерно и готов сделать для Лены всё. Реально всё. С Евой он таким не был.

— Они все тебе идут, — выносит Ева свой вердикт. — Но красное более эффектное.

— Да, мне тоже так кажется. Ах, да! Чуть не забыла! Примерь, пожалуйста, — Лена всовывает Еве в руки платье из чёрной мерцающей ткани. — Мне слишком коротко. Красивое, конечно. Но о чём я думала, когда покупала его? Выбросить жалко, оно дорогое, а низкорослых подруг у меня нет. Ой, прости. Плохо прозвучало, да?

— Всё в порядке. Мелкая я, что теперь?

Ева снимает рубашку и джинсы, надевает платье и охает, проводя по нему руками. Село как влитое, будто на неё сшито. И ткань на удивление очень приятная к телу, хоть и эластичная. Вообще в нём очень комфортно. Ева думала, что платье будет колоться из-за блестящих нитей, но нет.

— О, Ева, — Лена смотрит на неё с восхищением. — Всё, не снимай. Сделаю тебе макияж и причёску. Ты идёшь со мной.

— Но я не…

— Даже не спорь. Тебе нужно развеяться. Диван никуда не убежит.

— Спасибо, кстати, что разрешила остаться, — Ева улыбается. — Не каждая девушка будет терпеть бывшую в квартире.

— Пф, — Лена передёргивает плечами. — Ты меня видела? От меня ещё ни один мужик не уходил. Ну кто, будучи в здравом уме, откажется от такого? — она проводит руками от груди до бёдер.

— Да уж точно. Никто.

— Только без обид, ладно? Так, садись вон туда, — Лена указывает на пуфик у трельяжа. — Будем из тебя красотку делать.

Не то чтобы Ева не пользовалась косметикой и не следила за собой. Всякий там уход, посещения косметолога — обязательно. Но Ева никогда не видела необходимости делать полноценный макияж. Её максимум — это коричневые тени с холодным поддоном, тушь для ресниц и помада. Всё.

А сейчас из зеркала на неё смотрит Барби с каштановыми локонами. Лена постаралась так постаралась. Причём макияж и укладка не заняли много времени.

— Где ты этому научилась? — спрашивает Ева, аккуратно заправляя локон за ухо.

— Я визажист. Имеется международный диплом и сертификат. Причёски освоила чуть позже, уже в процессе работы училась у лучших российских стилистов.

— Думала, ты не работаешь.

— Раньше работала в салоне красоты. Крутой салон, конечно. В центре. Поток клиентов огромный. Но мне не нравилось, что нужно впахивать по пять-десять часов в день и при этом делиться деньгами, — Лена усмехается. — Теперь работаю на себя. Ценник у меня высокий, клиентки все обеспеченные, постоянные. Может быть всего три выезда в неделю. Я сейчас вообще не напрягаюсь, а выхлоп получается раза в два больше. К тому же теперь у меня есть Ваня.

— Ясно. Рада за тебя.

— Ой, а как я за себя рада! Наконец-то в моей жизни всё отлично. Вот ещё немного подкопим и купим квартиру. Мне, кстати, Ваня на днях предложение сделал. Ну, когда мы в ресторан ходили.

— Ого. Поздравляю!

— Спасибо. Только это между нами, ладно? Мы пока никому ещё не говорили.

— Конечно.

— Ну что, погнали?

— Да, едем, — отвечает Ева, ещё раз осматривая себя в зеркале.

Клуб встречает их неоновыми огнями и громкой музыкой. Пока они с Леной продираются к лестнице на балкончик, где распложены диванчики, Ева рассматривает людей. Все скачут, упиваясь быстрыми ритмами, и отлично проводят время. А вот Ева отвыкла от такого рода развлечений.

Лена подводит её к столу, знакомит с подругами, а потом куда-то упархивает, однако вскоре возвращается с полным подносом шотов.

Выпивка заканчивается быстро, и Ева вызывается сходить за добавкой. Когда она возвращается, ей освобождают место по центру и заваливают вопросами. Ева немного смущается, нечасто она оказывается в центре внимания, но быстро берёт себя в руки и рассказывает о себе, само собой, опуская некоторые детали. Мысленно Ева отмечает, что подруги Лены очень милые, с ними легко и приятно общаться. Или всё дело в непринуждённой атмосфере.

— Время танцев! — объявляет Лена и за руку тянет Еву за собой.

Всей компанией они спускаются на танцпол. Ева давно не танцевала и отплясывает так самозабвенно, что все проблемы и мысли улетучиваются. Даже о Диме она не думает.

И уж тем более не может представить, что сейчас он сидит за баром и смотрит прямо на неё. Дима и сам не верит своим глазам. Ведь следил он за Костей, но в итоге потерял его в толпе. Зато нашёл Еву. Диме и в голову не могло прийти, что он встретит её здесь.

Но это точно она. Узнал сразу.

Подумать только, он места себе не находит, думая, что с ней случилось страшное, а она тут развлекается.

Насрать на Костю. Вообще на всё. Дима видит только её тонкую фигурку, и злость растёт внутри. А ещё похоть.

Наказать и оттрахать. Оттрахать и наказать.

Потом они, конечно, поговорят. Но сначала он её хорошенько выебет. Чтоб поняла, от чего отказалась.

Что-то он слишком взвинчен. Нужно успокоиться, расслабиться. Дима заказывает несколько шотов текилы. Ядрёная жидкость обжигает горло, даёт по шарам, и злость постепенно проходит.

Дима встаёт с барного стула. С Костей вышла оплошность, но Еву Дима не упустит. Он сливается с толпой, держась на расстоянии, но не сводя взгляда с Евы. Сегодня она вновь станет его.

Громкие ритмы уносят Еву всё дальше от реальности. Ева двигается свободно, полностью отдаваясь музыке. Ей хорошо. Впервые за неделю. Наконец-то она выпустила пар. Лена с подругами куда-то растворились, но Еве всё равно. Она танцует до изнеможения, пока пот не начинает стекать по спине, а лицо не покрывается испариной.

Ева останавливается и осматривается по сторонам. Лены и её подруг так и не видно. Что ж, встретится с ними за столиком. Но сначала нужно освежиться, а потом привести себя в порядок. Ева проталкивается к террасе, но понимает, что и там сейчас много народу, и направляется прочь от беснующейся толпы.

На первом этаже около туалета очередь, поэтому Ева поднимается на этаж выше, но не сворачивает в сторону балконных диванчиков, а толкает массивную дверь и входит в лаундж-зону. Как только дверь за Евой закрывается, шум танцпола стихает, и становится слышна спокойная тихая музыка. Надписи на указателях вызывают удивление. Оказывается, на третьем этаже есть даже ресторан.

В лаундж-зоне прохладно и спокойно. Все собрались внизу, сейчас как раз самый пик. Диджеи называют это время прайм-таймом. В такие часы обычно играет самый модный или приглашённый известный диджей.

Заплутав, Ева интересуется у персонала, где здесь уборная, желательно без столпотворения. Официанты советуют Еве подняться ещё на этаж выше, в вип-зону, говорят, что там сейчас точно никого нет. Ева благодарит их и возвращается к лестнице.

Поднявшись, Ева вновь сворачивает куда-то не туда. Приходится возвращаться. Увидев того, кого никак не ожидала здесь увидеть, Ева теряет дар речи. Сначала ей кажется, что у неё галлюцинации. Ева моргает, мотает головой, но картина не меняется.

Он и правда идёт навстречу.

Ева пытается сделать вид, что не узнаёт его, и прошмыгнуть мимо, но все её старания летят к чёрту.

Едва поравнявшись с ней, Дима обхватывает Еву за талию и втаскивает в туалетную комнату. Ева ошеломлена и оглушена от столь близкого контакта с ним, однако отчётливо слышит, как защёлкивается дверной замок. Её сердце отбивает бешенный ритм. Не только потому, что Дима — маньяк, но и потому, что Ева до сих пор хочет этого маньяка.

Он выглядит сногсшибательно. Чёрный костюм сидит как влитой, но нет в Димином облике никакой официальности. Пиджак расстёгнут, как и верхние пуговицы белоснежной рубашки. Галстука нет. Зато присутствует свойственная Диме лёгкая небрежность во внешнем виде. Она его не портит, наоборот, делает ещё сексуальнее. Куда уж ещё?!

Он надвигается на Еву. Его волосы чуть взъерошены. Взгляд затуманен алкоголем и похотью. Церемониться Дима явно не намерен. Он рывком задирает платье, хватает Еву между ног и подтягивает вплотную к себе.

— Ковалёв, ты охренел? — на свой страх и риск возмущается Ева, поборов влияние его очарования. — Что ты творишь вообще? Пусти! Ты пьян, и я не намерена…

— Тихо, тихо, — шепчет он и, обхватывая её затылок свободной рукой, жадно набрасывается на её губы.

Пальцы второй руки играют с клитором через кружевные трусики. Еву резко бросает в жар. Желание вспыхивает, простреливая мозг. И вот Ева уже прогибается в пояснице, всхлипывает, изнемогая от нетерпения, а затем и вовсе подаёт бёдра вперёд, навстречу порочным ласкам.

Она скучала. Нет, не так. Ева сходила без него с ума. Места себе не находила, понимая, что влюбилась в своего похитителя. Она боялась столкнуться с ним, но одновременно жаждала встречи. Ева изголодалась по его наглым прикосновениям, умелым пальцам, потрясающему запаху и напору, с которым Дима каждый раз овладевал ею.

Сопротивляться этой страсти бессмысленно. Они целуются, кусая губы в кровь, и Ева больше не может сдерживать стоны.

— Очуметь ты мокрая, — выдыхает Дима, оторвавшись от её рта. — Горячая.

Он подхватывает её под ягодицы, усаживает рядом с раковиной, раздвигает Евины ноги и оттягивает центральную полоску трусиков в сторону. Пальцы ритмично размазывают влагу и натирают возбуждённый бугорок.

— Охренеть. Ева.

Дима опускается на колени, рывком тянет её бёдра на себя, накрывает губами клитор, ласкает его языком. Ева едва не теряет сознание от ярких вспышек перед глазами и громко стонет. Пальцами одной руки она вцепляется в край столешницы, другой — в Димины волосы.

Он не проделывает никаких извращённых трюков, просто вылизывает клитор. Покусывает его, засасывает и вновь лижет. Не останавливаясь. Не отвлекаясь. Лишь издавая жадные стоны и впиваясь пальцами в Евины бёдра. Её запах сводит его с ума, буквально делает каким-то дебилом невменяемым. В порыве нарастающей страсти Дима готов порвать Еву в клочья.

Стоит ей максимально приблизиться к разрядке, Дима поднимается с колен, расстёгивает брюки и сходу вгоняет член по самые яйца. Еву накрывает оргазмом такой силы, что кажется — мир вокруг рушится. Осколки сознания сползают потом по спине, разносятся диким криком.

Её трясёт. Она орёт и всхлипывает. Возможно даже — плачет. Обнимает Диму обеими руками за шею. Льнёт к нему, пытаясь слиться воедино. Двигает бёдрами навстречу, стараясь поймать бешеный ритм. И растворяется в потоке нахлынувших ощущений.

— Сссука, — шипит Дима и останавливается, но Ева хватает его за задницу и прижимает к себе, давая понять, чтобы продолжал. — Погоди чуток, Ев. Иначе я кончу.

— Давай вместе, — лихорадочно шепчет она.

Стоит ему возобновить движения, Ева вновь взрывается. Выкрикивает его имя и сокращается вокруг члена так сильно, что Дима едва успевает выскользнуть из неё, и горячая струя ударяет ей в левое бедро.

Отдышавшись, Дима отходит чуть вбок, берёт салфетки и протягивает Еве. Она тоже постепенно приходит в себя. Мозг наконец начинает работать, и Ева ужасается произошедшему. Сползает со столешницы, приводит одежду и лицо в порядок, потом с опаской поглядывает на Дмитрия. Чего ждать от него?

— Как ты выследил меня? — спрашивает она, дождавшись, пока Дима умоется. — Или скажешь, что мы случайно столкнулись?

— Случайно. Не за тобой я следил.

— А за кем?

— За Костей. Помнишь его, может. Коллега мой. Бывший.

— Почему бывший?

— Потому что я уволился.

— То есть как? Когда?

— Позавчера.

— Почему?

— Да достало. Что ни делаю — всё плохо. Я им показатели поднимаю, а они мне палки в колёса вставляют.

— Кто — они?

— Начальство у нас поменялось. Борис Викторович в больницу загремел. Вместо него упырь один встал. Временно, но всё же. У нас с ним давняя неприязнь. Непонятно, как скоро Викторович вернётся, да и вернётся ли вообще. Не пройду я комиссию, даже если всем зад подлижу. Да и пресмыкаться не хочется. Короче, в жопу всё это дерьмо.

— Какая комиссия? Что случилось? Мы всего неделю не виделись.

— За неделю многое может измениться. Как ты вообще? Где живёшь?

Ева молчит и прикусывает нижнюю губу.

— Не скажешь, ну ладно. Номер хоть дай. На свидание сходим. На нормальное.

И снова она не отвечает.

— Понял, — Дима усмехается. — Тогда свой оставлю. Захочешь — позвонишь.

— Не захочу. Нам лучше больше не видеться. Мы не можем больше… Ну, ты понимаешь.

— Нашла себе кого-то?

— Да, — чётко произносит Ева и умоляет себя не краснеть.

Дима опирается руками на край раковины, борясь с тошнотой и нарастающим гулом в ушах. Не думал он, что будет так больно. Так хреново. Но правда она часто такая — неприятная.

— А я, значит, перевалочный пункт? — горько усмехается он. — Ну и вали на хер. Невелика потеря.

Дима отталкивается от раковины, отпирает дверь и оставляет Еву в оглушающем одиночестве.