Глава 16

— Я предупреждал, что это добром не кончится, — зло цедит Костя. — Но ты всё равно своевольничал. Не умеешь избавляться от трупов, значит, нужно ждать меня.

— Ты плохой брат, — бубнит мужчина в ответ. — Часто пропадаешь. Тебя долго приходится ждать. Всегда долго. Ты не любишь меня. Редко навещаешь. Тебе не нравятся мои девушки. Ты не приходишь на них посмотреть.

— Сём, я говорил тебе не раз: мне нельзя светиться.

— Да, — вновь буркает мужчина. — Ты важный человек. Но я делаю для тебя… Много сделал.

— И я это ценю, — Костя подходит к нему, кладёт руку на плечо. — Я люблю тебя, ты же мой брат. Но больше не надо самодеятельности, ладно? Тела двух девушек нашли. Я еле успел перехватить улики. Если всплывёт ещё один похожий труп, то дела могут объединить. Ты же не хочешь попасться?

— Полицаи тупые, — Сёма издаёт истеричный смешок. — Они не поймут. Никогда меня не поймают.

— Они не тупые, Сём. А стараниями Ковалёва они могут распутать это дело. За эту неделю он разнюхал столько, что ещё немного — и сложит все пазлы воедино. Это приведёт его к тебе.

— К нам.

— Ты их убиваешь, я не имею к этому отношения, но ты прав. Если он выйдет на тебя, то выйдет и на меня. Не был бы ты моим братом, я бы сам тебя посадил.

— Но ты со мной заодно, — Сёма хихикает. — Ты меня любишь. Мы в одной лодке. По твоей просьбе я пытал тех мужчин. Они так кричали. Но мои девушки — другие. Они уходят красиво. Я освобождаю их.

— Я не просил тебя никого пытать, — в голосе Кости слышится брезгливость. — Мне нужно было, чтобы ты их лишь слегка припугнул.

— Ты плохой брат, — обиженно бросает Сёма. — Плохой. Я старался для тебя, а ты не оценил. И девушек моих не одобрял. Ни одна тебе не нравилась. Кроме Евы, — Сёма расплывается в безумной улыбке. — Её ты даже сам привёз.

Костя еле слышно чертыхается, а Ева прикрывает глаза.

Она пришла в себя и тихонько лежит на спине на высокой кровати. Поза неудобная, запястья и щиколотки стянуты верёвками, но Еве плевать на это. Она лихорадочно соображает, как ей быть. Однако на ум ничего не приходит, мысли путаются, паника лишь нарастает.

Ева не знает, где находится и сколько прошло времени с момента, как Костя вырубил её. Комната небольшая, по крайней мере, Еве так показалось. Она не понимает, что это за помещение. Знает лишь, что повсюду расставлены свечи и разбросаны белые розы. Когда она открыла глаза, то первым, что увидела, было белое шифоновое платье, аккуратно расправленное на стуле.

Он уже всё приготовил, и вскоре Ева умрёт.

Эта мысль бьётся в голове, заглушая способность рассуждать здраво и хладнокровно.

Сегодня Ева впервые увидела его. На нём нет ни маски, ни перчаток. Сейчас ему ни к чему скрывать лицо. Свидетелей ведь не останется.

— Почему ты её привёз? — взвизгивает вдруг Сёма. — Почему? Она моя! Ты касался её?

— Сём, успокойся.

— Почему ты привёз её?

— Ты же хотел её вернуть. Она полностью в твоём распоряжении. Я на неё никак не претендую.

— Почему ты привёз её?! На других ты даже не смотрел! Ты хочешь забрать мою девушку себе?!

— Сём, успокойся, пожалуйста. Я не…

— Ты! Это всё из-за тебя! Если бы ты не позвонил мне, всё было бы хорошо!

Ева вздрагивает от истеричных выкриков и стискивает зубы. Брат Кости явно не в себе, у него с головой плохо, и сейчас он совершенно неуправляем. Она вновь открывает глаза, не в силах справиться с паникой.

— Да, ты прав, — спокойно произносит Костя. — Это моя вина. Но я позвонил, чтобы предупредить. Не так далеко была облава, если бы кто-то из банды смог прорваться и решил уходить через лес, наши люди могли бы наткнуться на тот дом. А ты был там. С ней.

— Проваливай, — шипит Семён. — Оставь нас.

— Хорошо. Позвони мне, когда всё будет кончено. Я помогу смыть следы и избавиться от тела и улик.

Костя направляется к двери, а Семён сжимает кулаки.

— Она что-то значит для тебя, — шипит он. — Ты привёз её. Ни на одну ты не пришёл посмотреть, а с ней ты общался. Я не буду делиться. Она моя. Юбилейная девушка. Особенная. Ты не получишь её.

Косте стоило бы оглянуться. Ему нужно было оглянуться. Тогда бы он увидел, как Сёма схватил со стола нож. Если бы Костя оглянулся сразу, а не у порога, то успел бы увернуться или предотвратить нападение единокровного брата. Но Костя развернулся, только остановившись у самой двери. Он хотел ещё раз сказать Сёме, чтобы даже не думал пытаться самостоятельно избавиться от тела, но не успел. Слова застыли на губах, когда Семён нанёс ему первый удар. Струйка крови потекла изо рта, когда лезвие пронзило Костю второй раз. От третьей нанесённой раны ноги подогнулись в коленях, и Костя рухнул на пол.

Пока Ева наблюдала за этой жуткой картиной, то не могла ни дышать, ни моргать, ни говорить. Но стоило Косте распластаться на полу, Ева резко села и истошно завопила, не узнавая своего голоса.

— Тихо ты, — одёргивает её Сёма и направляется к ней, сжимая в руке окровавленный нож. — Не ори.

Его глаза бешено сверкают, а лицо неестественно перекошено, и Ева кричит ещё громче. Она свешивает ноги и неуклюже спрыгивает с высокого ложа. Её щиколотки и запястья крепко связаны, Ева теряет равновесие, заваливается вбок и падает, расшибая плечо и бедро о деревянный пол. Звать на помощь она не перестаёт ни на миг. Возможно, её никто не услышит, но Ева не собирается сдаваться просто так.

Она переворачивается на спину, раскачивает корпус, перекатываясь с одной лопатки на другую, отталкивается пятками от пола и ползёт назад, извиваясь и помогая себе всем телом. Сёма нависает над ней, а Ева всё орёт. Теперь уже без слов. Просто истошно голосит, как пойманный в клетку дикий зверь, который знает, что конец близок, но отчаянно цепляется за жизнь.

Ева не хочет умирать.

Она так много ещё не сделала. Можно сказать, и не жила толком.

У неё столько целей, столько планов. Она обязана выжить.

Но вот Сёма кладёт нож на стол, хватает шприц и настигает Еву в два шага. Она брыкается, не переставая орать, однако игла уже вошла под кожу. Ева чувствует жжение в месте укола. Она всё ещё борется, но постепенно ей становится нестерпимо жарко, и Ева перестаёт понимать, где она, кто она и почему издаёт такие ужасные звуки. Человек, склонившийся над ней, прекрасен. Ева не боится его. Смысла кричать нет, ей ведь ничего не угрожает. Тело расслабляется, окутываясь теплом. Становится лёгким. Но внутри нарастает нечто мощное, неподвластное Еве. Она не может понять, что это. Ощущение пока слабое, однако усиливается довольно быстро.

— Скоро, милая, потерпи. Побереги силы. До рассвета ещё долго, у нас с тобой вся ночь впереди.

Сёма поднимает её с пола, укладывает на высокую кровать, берёт нож и перерезает верёвки. Нужно переодеть её, чёрный цвет ей не идёт, а Сёма хочет видеть свою девушку красивой. В присутствии Кости он не стал этого делать, но теперь можно.

Семён знает, что Ева больше не станет сопротивляться. Наркотик начал действовать. Через минут десять-пятнадцать Ева наконец прозреет. Она увидит истинное положение вещей. Поймёт, что всегда любила и хотела только Сёму, и с радостью подарит себя ему. Позволит сделать с ней всё, что он захочет. Она будет счастлива доставить ему удовольствие.