Глава 23

Явление Христа народу, наверное, было не таким эпичным.

Я уже и забыть успел, как выглядит Янина.

И какая же она пакостная на фоне моей милой ведьмочки. С таким выражением лица люди мусор выносят, очень давно лежавший и пропитавший все в округе своим запахом…

– Ян, а ты зачем оставила мне мясо в отключенном холодильнике?

Ассоциация не просто так возникла. Я реально чуть не умер от вони, когда зашел в свою квартиру, облагороженную новым дизайном и мебелью…

Еле вывел этот запах, еле проветрил и вычистил все.

Как-то она споткнулась на полпути. А ведь рванула же навстречу, с распахнутыми объятиями. Замерла. Подыскивала отмазки, наверное.

– Привет, моя милая. – Обошел ее по широкой дуге.

Янка, правда, отчего-то решила, что мое приветствие относится именно к ней и снова потянула руки.

– Мил, а что здесь делает эта вонючка, не подскажешь? Делится секретами, как еще можно испортить жизнь своим бывшим?

Поцеловал свою феечку. В щечку нежную, потом во вторую. В губы. С нажимом и с удовольствием, прямо взасос. А почему бы и не целовать, если сильно соскучился? Целый день же ее не видел.

– Я – будущая мать твоего ребенка!

Янина отвисла, но не совсем. Двигаться начала, шевелиться понемногу… А вот функции мышления так и не запустились.

– Хорошее заявление. Звучное. Прямо, как в кино вещаешь. – Чуть сильнее прижал к себе Милу.

Она ощутимо вздрогнула. Только сейчас понял, как сильно она напряжена – как струнка вытянулась, и даже мои прикосновения не очень-то и сильно помогали…

– Какое кино? Ты с ума сошел, Ваня? – Янкина операционка начала заводиться, какой-то процесс мышления начался. Но с очень сильными перебоями.

– Ваня? С каких это пор ты решила звать меня так неблагородно? Иван же, а лучше – Джонн, или Джованни? Ты разве не на этом настаивала?

– Это была глупость, Вань. И вообще. К делу не относится!

– А что относится-то? – Нутром уже чуял, что сейчас услышу пакость… Какую-то совсем уже гадкую и вонючую…

– Я беременна. Ты слышишь, вообще?! – Обошлась без заламывания рук, но пафоса в голос она напустила – через край.

– О как. – Почесал нос. Краем глаза посмотрел на Милану. Она опять вздрогнула от этих слов.

Понятно. Янка ее уже «обрадовала». И не нужно даже гадать, как именно преподнесла свою весть.

– Хороший выбор. Клиника – великолепная. Ты правильно сделала, что пришла сюда обследоваться.

Упал на диван, устал уже смотреть на кривляния бывшей. И вообще, уже успел от нее устать за такое короткое время. Как не замечал эту гадость раньше-то?!

– Ты что? Будешь тоже косить под дурака?

– А зачем мне косить? Я и так – не сильно умный, раз столько лет не замечал твой гадский характер.

– Ванечка, ты что? Зачем ты такое говоришь о себе? – Она резко сменила вектор. Поняла, что не в ту сторону дует…

– Ну, ты спросила, я – ответил. В чем проблема, не понимаю?

– Ваня. Ты, действительно, не догадываешься, о чем речь?

– Догадываюсь. Но хотел бы, чтобы ты озвучила. Не хочу ошибиться…

– Я беременна. От тебя!

Блин.

Чудеса.

Я думал, не хватит наглости заявить такую чушь мне прямо в лицо.

Ошибся: хватило.

– Как интересно…

– Тебе… просто… интересно? – В ней актриса померла. Причем – давно и безнадежно.

– Не переигрывай, Ян. Не нужно столько трагизма в голосе.

– Это все, что ты хочешь мне сказать? Это – твоя реакция?! – Она уже и руки начала заламывать, и слезы на глаза напускать… В чем ей никогда не было равных – это в умении начинать плач на ровном, пустом месте.

– А какая тебе нужна?

Милана так и сидела, притаившись, будто мышка, у меня под боком.

Умничка моя. Не стала вмешиваться, не стала что-то требовать и доказывать. Доверие. Вот и все, что мне от нее нужно. А Милана давала именно его – доверие.

Расчувствовался что-то… Ткнулся губами куда-то в пушистую макушку, потер ее плечо, подбадривая…

– Ты же хотел ребенка? Хотел? Просил меня много раз?!

– Ага. Было дело. – Даже зевнул. Никакой интриги. Все – как по нотам. Как в ее любимых тупых сериалах.

– Вот. У нас он будет, понимаешь, Ванечка? И почему ты не светишься от счастья?

– Дорога ложка к обеду. А у нас и ужин давно прошел. У меня есть уже сын, представляешь?

Теперь оставалось наслаждаться эффектом разорвавшейся бомбы.

Янина открыла рот, закрыла, не издав никакого звука. И так еще много раз. Была похожа на рыбу, которая выскочила из воды, а что делать дальше – не в курсе.

– Может, вам попить принести? – Милана встрепенулась. Медик в ней проснулся неожиданно, тот самый, который даже врагу обязан помогать.

– Не лезь! Ты кто, вообще, такая? И ты слышала? У него есть еще сын, о котором никто не знал! – Янка тут же нашла, на ком оторваться.

– Ну, почему же? Милана о Кирюхе знает намного больше, чем мы с тобой. – Этот фарс уже порядком утомил. Я пришел за любимой женщиной, а пришлось общаться с другой – совсем не нужной и давно опостылевшей. – Иди уже домой, Янин. Могу денег дать на такси, там такая непогода разыгралась…

– Ты не хочешь, чтобы я рожала?

– Мне плевать, Ян. Ты – человек взрослый. Сама решай. Но в целом, не советую, конечно, делать аборт. Это вредно для женского здоровья… Ну, и чисто этически… нехорошо…

– Это твой ребенок! Твой! – Если бы не знал ее столько, уже отправил бы Милану за уколом с успокоительным. Такие вопли без подготовки слышать невозможно…

– Докажи сначала.

– Что доказывать? Хочешь сказать, что я тебе изменяла, да?

– Яна, ты так упорно предохранялась… Готова была мне все органы изолентой перемотать, только бы не было залета! А теперь вдруг пришла рассказать о моем ребенке?

– Что ж… Ты не готов услышать эту новость, я поняла. – Артистка в ней продолжала корчиться и пыталась вырваться наружу. В этот раз почти неплохо… Яна гордо подняла голову и пошла к двери.

– Спасибо за шоу, но больше не приходи.

– Я тебе позвоню! Когда ты созреешь!

– Придешь сюда, сделаем тест на отцовство. Заодно и обсудим…

Мои слова улетели в дверь, закрытую с грохотом… Янина слышала про тест, но предпочла убежать.

– Ты не думаешь, что это жестоко, Вань? – А вот Милана внезапно встала в стойку.

– У тебя приступ женской солидарности? Или как это называется?

Физически ощущалось, как она отстраняется. И вроде бы не пошевелилась даже, а вся застыла, закаменела, больше доверчиво не прижималась.

– А если она, действительно, ждет ребенка от тебя?

– И я ей должен теперь в ноги броситься от счастья?

– Нет. Но… Беременные женщины ждут немного другой реакции от отцов… Даже если поссорились с ними…

– А какого лешего она сюда пришла? За моей реакцией? Я здесь живу или работаю, Милан?

– Кхм…

– Вот и не кашляй.

Обнял ее снова, прижал. Не позволил отстраняться дальше. Даже если Янка двойню организует – это не повод для наших ссор.

– Думаешь, это все выдумка, Вань? А на самом деле нет ничего?

– Ну… – Задумался. Адреналин постепенно откатывал, накрывало осознание произошедшего.

И понимание – как раньше уже не будет. Если Янина, внезапно, реально родит. И не чужого малыша, а моего собственного… С этим придется как-то жить. И мне, и Милане, и Кириллу.

А как жить, если эта женщина – совсем без головы? И покоя не даст никому – ни нам, ни своему малышу, между прочим?

– В теории, быть не должно. С момента, как мы расстались, прошло много времени. Она уже несколько раз должна была прийти и порадовать меня будущим отцовством. Но не пришла же?

– А если не замечала?

– Разве такое можно не заметить? Так бывает?

Милана как будто хотела меня закопать. И сама искала оправдания Янке.

– А ты как думаешь? У женщины где-то датчик стоит? И вдруг начинает пищать и слать сообщения? Типа, вот, мадам, обратите внимание! Срок – такой-то, пол ребенка – такой-то, отец – вот тот дядечка, а не какой-нибудь другой…

– А разве не так? – Понятно, что она передергивала и чуточку издевалась. – Я откуда, вообще, знаю, как это у вас случается?

– Аист письмо скидывает. Со всеми подробностями. А потом положено это письмо вручать будущему отцу. Спроси у мамы своей. Может, у нее такое сохранилось…

– Язва моя любимая. За что так со мной жестоко-то? В чем я провинился?

– В своей неграмотности, Вань. – Она аккуратно высвободилась из моих объятий. Пошла на свое место за стойкой.

– А куда убегаешь? Ты меня разлюбила только за то, что не знаю все подробности женского организма?

– Я еще на работе. Не хочу, чтобы кто-то зашел и увидел, как мы тут обжимаемся.

– А что? Тихон может не понять? Он же, вроде, парень демократичный… И, вообще, увольняйся! Будешь сидеть дома. И я смогу обнимать тебя, когда и сколько захочу!

– А ты не устанешь, мой обнимательный, содержать сразу двух женщин с детьми? Сил-то хватит, и зарабатывать на две семьи, и еще без конца обниматься?

– Мил, я на двести процентов уверен, что это было шоу, а не правда.

– Почему?

– Потому, Милан. Она пришла тебя разводить и шантажировать. Я попался случайно. Ты должна была проникнуться, пожалеть… И послать меня к чертям!

– Жаль, что ты пришел слишком рано…

У меня в голове загудело, а во всех местах, приличных и неприличных, нещадно засвербело.

– Это ты к чему ведешь, ненаглядная? – Повис над ее стойкой, чуть агрессивнее, чем надо бы… Но Милана, и вправду, вела себя что-то слишком вызывающе. Ее как будто Янка заразила. – Ты не успела созреть, чтобы послать меня подальше?

– Нет, мой милый.

Ее сладкой улыбкой, просто сочащейся медом, можно было бы склеить что-нибудь. Ни за что бы не отлипло. Но в глазах поблескивал холод и жесть.

– Я не успела твою бывшую к черту отправить. Ты помешал. А я уже правильных слов насочиняла… И все зря!

– Ну, хочешь, позову ее обратно?

– Зачем?

– Ты все скажешь ей, что не успела. И будет на нашей улице правда и справедливость!

Феечка моя задумалась. Притихла. Так, словно реально решала – стоит ли вернуть соперницу обратно, или уже пускай пошла, куда ноги понесли…

Чертила какие-то каракули на документах. Между прочим, только что вытащенных из принтера… Портила бумагу, в общем.

– Мил, доброе казенное, конечно… Мне не жаль… И если что, Тихон парень не бедный, сможет оплатить лишнюю пару пачек… Но ты про экологию подумай – причем здесь деревья? Не порти бумагу больше. – Отнял у нее ручку, а запястье в своей руке сжал. Чтобы не дергалась больше никуда.

– Вань… Ты точно не передумаешь?

Не видел ее такой встревоженной и испуганной никогда. Даже при знакомстве с моими предками.

– Ты о чем сейчас, Милан?

– Ну, вдруг… Там же родной ребенок может быть…

– Даже если и так, то что?

– А Кирюшка – приемный.

– Ну, если ты не будешь ерепениться, все документы оформим, станет не хуже любого родного…

– Да причем тут документы, Вань?! Он же не перенесет, если ты его бросишь!

Долго рассматривал ее. Искал на лице хоть какой-то намек на шутку…

Нет. Очень серьезное. Сосредоточенное личико. Даже мрачное. И глаза – потухшие, пустые.

Какая же стерва!

Еле затормозил, чтобы не рвануть за Янкой следом. Не догнать и не отхлестать ремнем по заднице!

Ясное дело – руку бы не поднял. Женщин не бил никогда и даже в мыслях не было… Но словами – обязательно отхлестал бы!

Эта сволота нашла, куда бить – по самому больному месту Миланы! По самому незащищенному и многострадальному!

– Слушай, а это может передаваться воздушно-капельным путем? – Собрал себя в кулак, спрятал поглубже все эмоции. Янина подождет. А вот мою девочку, уже успевшую заледенеть и застыть от переживаний, нужно срочно отогревать и оттаивать.

– Что конкретно? Я не поняла вопрос… – Пока я думал о своем, феечка тоже куда-то в свои мысли улетела. И теперь возвращалась из этих далей с трудом.

– Ну, вот, я смотрю – ты же обычно умная. Да?

– Не знаю. Наверное… – Комплимент вышел так себе. И не очень-то Миле зашел.

– Обычно умная. Сто процентов.

– И что?

– А тут пообщалась с курицей безголовой, и как будто спустилась на ее уровень… Вот я и думаю: это как, вообще, передается? По воздуху? Она на тебя плюнула, чихнула? Или потрогала руками?

– Она не курица. А беременная женщина. Это нормально. В таком состоянии у многих эмоции начинают властвовать над рассудком. Не надо над этим прикалываться, Вань!

Ясно. Опять включила свою солидарность. Она у Миланы, отчего-то, сама по себе срабатывает, в самые неожиданные времена.

– А беременность? Она тоже воздушно-капельным может? – Продолжил валять дурака, чтобы хоть чуточку разрядить обстановку…

– Не поняла?

– Ну, я иначе не вижу причин, чтобы ты вдруг начала во мне сомневаться!

– Хочешь сказать, я тоже беременна? И поэтому тоже тупая?! – В ее руке откуда-то взялся огромный степлер. Металлический. И почему-то навис над моими пальцами, которые никак не могли подобраться к ее ладони…

– Я ничего такого не говорил. Заметь.

Степлер медленно, очень медленно опустился… И, слава богам, не на мою конечность. Мила его рядом положила.

А потом почему-то так же медленно и печально начала приседать.

Мимо стула.

А глаза ее раскрывались. Все шире, шире и шире… И становились все ярче на стремительно бледнеющем лице.

– Эй, малыш! Алло! Что с тобою?!

Рванул, как будто в заднице подожгли петарду.

Прямо через стойку прыгнул, сметая по дороге кучу какой-то канцелярии. Это, наверное, будет эпично и смешно смотреться на камерах, но мне важнее было поймать Милану.

Поймал. И даже успел усадить ее не на пол, а на кресло.

Сам рядом присел на корточки, схватил ледяные ладошки, дышать на них начал, пытаясь согреть.

– Тебе нехорошо, Мил? Кого тут из ваших позвать? В каком кабинете нужный доктор?

– Не надо никого. Воды налей. – Она махнула головой в сторону кулера.

– Что с тобой? Так сильно разволновалась из-за Кирюхи? – С немалым волнением следил, как она выпивает целый стакан всего парой крупных глотков. И вновь протягивает его мне – с намеком, что нужно добавить.

– Нет.

– Про Кира запомни: я сказал, что буду его отцом, значит, буду. Еще, вроде бы, не давал повода, чтобы в моих словах сомневаться.

– Какое сегодня число?

Она залпом осушила и второй стакан воды. И уставилась пытливо на меня своими пылкими очами.

Еще чуть- чуть – и побежал бы совать голову под кулер, чтобы не сгореть. Прямо-таки прожигала взглядом.

– Так это… Календарь-то – вот. – Пять минут назад был уверен в сегодняшней дате. Считал дни до свадьбы вместе с Кирюхой. И знал, конечно же, наизусть… А тут вот – засомневался.

– Число назови.

– Пятнадцатое.

– А месяц какой?

– Милан, ты издеваешься? Написано же – март! – И тут я основательно забеспокоился. Начал судорожно вспоминать все признаки инсультов, инфарктов и всяких других страшных болезней, когда человек начинает терять ориентацию во времени и пространстве. – Сиди-ка ты на месте, не двигайся. Я сбегаю за каким-нибудь врачом!

Уже подорвался, но Милана крепко схватила меня за запястье, удерживая на месте.

– Когда у меня были месячные?

– Что?

– Я когда-нибудь тебе говорила об этом?

– Нет. – Мне даже в голову ни разу не пришло, что на эту тему нужны разговоры…

– Вот. И я не помню…

Она опустила веки. Откинулась на спинку кресла… Румянец постепенно возвращался на бледные щеки…

– Это проблема?

– Да.

– Кого позвать? Гинеколога?

– Нет. Сначала сходить в аптеку.

Она поднялась. Начала расстегивать форменный халат. С каким-то странным выражением лица – решительным и очень отстраненным.

– Мил? Какая аптека?

– Обыкновенная. Тут рядом. Ты побудь здесь, подмени меня. А я быстренько сбегаю…

И – реально – куда-то ломанулась. Прямо на шпильках и в колготках.

– Стой, женщина! Ты себя решила угробить? Сама же видела – март на календаре, не май, и не июль!

– Мне срочно нужно!

– Так я сам сбегаю! Ты только скажи, что купить!

Ее странное волнение передалось и мне. Засуетился, занервничал, начал застегивать куртку, а ее запихивать обратно на рабочее место.

– Я сама не знаю, какой лучше. Нужно самой на месте смотреть.

– Что? Что тебе нужно, Милана?

– Ты идиот, Иванов?

– Возможно. Скорее всего, идиот. Но если ты скажешь, в чем вопрос, я быстро поумнею.

– Мне. Нужен. Тест на беременность.