Глава 8

– Кирюш, ну, она же ледяная совсем! Давай, потеплее сделаю?

Сын разбрасывал брызги холодной воды по сторонам, отфыркивался, отплевывался…

– Тренер сказал закаляться. Вот я и закаляюсь.

Раздетый до пояса, он засовывал голову под кран, растирался жесткой мочалкой – совсем как взрослый. Мой маленький семилетний мальчик.

– Кир, прекращай! Ты сейчас кожу себе сдерешь!

Я соскучилась. До боли, до дрожи. Хотелось его тискать, прижимать, целовать везде – в щеки, в нос, в лоб, в глаза.

Вот нужен был ему этот спортивный лагерь? Надо было потянуть еще пару годиков, никуда его не отправлять. Может быть, мне потом было бы проще?

– Мама, я уже большой! Сам справлюсь! – Он выдернул полотенце, сам начал растираться.

– Для меня ты всегда будешь сыном, о котором нужно и можно заботиться!

– А этот, который дядя Ваня-то…

Быстро он вспомнил о дяде Ване. Грела безумная надежда, что ребенок вообще выкинет этого персонажа из головы. Смешная и нелепая, конечно: Кирюха никогда еще ничего не забывал и не упускал.

– Что с ним?

– Он тоже будет меня все время контролировать? Как ты?

Отличный вопрос. Надо просто напугать Кирюху тем, что этот человек лишь осложнит его жизнь. И сын сам попросит от него отделаться.

– Конечно. Взрослые для того и нужны. Чтобы контролировать своих детей.

Кирюша призадумался. Натянул чистую футболку, волосы взъерошил…

– А он готовит хорошо? Что там про шашлык говорил?

– Понятия не имею.

Иван остался хозяйничать на кухне. Загадочным образом просочился вместе с нами в подъезд, в прихожую, разделся и разулся… Как будто к себе домой пришел.

А я сбежала. Надо было выгнать, пока Кирюха умывался, расставить все по местам, и прекратить этот фарс. Ребенок в него совсем не вписывался, и показывать своего «жениха» сыну вообще не надо было.

– Ну, давай, проверим. Вдруг, он нам еще подойдет?

– Давай… Только ты не стесняйся, хорошо? Если тебе что-то не понравится, говори сразу!

– Мааам… – Кирюха уже почти вышел из ванной, но обернулся, даже позабыв поставить ногу на пол.

– Что?

– У тебя все нормально?

– Ну, ты домой вернулся. Живой, здоровый. Правда, завтра придется устроить разборки с тренером, но это мелочи. Все хорошо, конечно, сынок. А почему ты спрашиваешь?

– Ты просишь меня не стесняться. Это что-то новенькое.

– Ну, так нам с тобой еще ни разу дядя Ваня не попадался. – Улыбалась изо всех сил. Но, кажется, мой малыш поверил не до конца. Что-то себе под нос пробубнил и потопал на запах мяса.

– А как мне тебя называть? Можно сразу папой Ваней?

На кухне что-то брякнуло, звякнуло, стукнуло, зашипело…

Я бы на месте Ивана вообще в обморок брякнулась.

– Неожиданное предложение.

Он не брякнулся. Стоял на ногах. Но держал во рту указательный палец и морщился.

– Руки вытащи изо рта! Маленький, что ли? Это негигиенично! – Кирюха быстро заметил неправильное, сделал замечание.

Он с таким удовольствием занимается воспитанием Алиски… А тут, вон, целого большого дядю подогнали. Это ли не счастье – командовать взрослым?

– Я палец обжег.

Я кусала губы, чтобы не смеяться. Иван держал лицо намного лучше: вроде как даже вину изобразил, за то, что вел себя неподобающе.

Передо мной ни разу не повинился, а вот перед Кирюхой – пожалуйста!

– Водой остуди. А облизывать некрасиво!

Парень мой на глазах набирался наглости. Смелел. И ему нравилось, похоже.

Зато второй нахал, который взрослый, куда-то потерял свой запас смелости. Вел себя, как настоящий паинька.

– Молодец, Кирюш. Воспитай этого дядю. А то ему родители забыли рассказать, как нужно себя вести!

Острый взгляд исподлобья резанул. Почудились проклятия, застрявшие у кого-то в горле…

Что ж. Вместе с Кирюхой мы этого дядю очень быстро отвадим от дома. А вернуться я уже не позволю. Поиграли немного – и хватит!

Сын беззаботно болтал ногами под столом, внимательно рассматривая гостя.

– Так что, тебя можно звать папой?

– А твой настоящий папа не обидится, если ты так будешь делать?

Ты посмотри, каков хитрец: издалека зашел, чтобы сразу выяснить, что у нас с Кирюхой есть в анамнезе. И про наличие папы, и про отношения с ним…

– А он умер. Прямо в тюрьме. – Кирюха даже не заметил, какое произвел впечатление своей фразой. Он с упоением и интересом ковырялся в тарелке.

– Сын, пожалуйста, не забывай жевать. А то подавишься!

– Мясо нежное, мам. Даже круче, чем у Тихона получилось. Можно целиком глотать – оно растает

Иван помалкивал. Жевал. Кажется, единственный кусочек баклажана, попавший к нему в рот, уже превратился в кашицу.

– А чего ты на часы посматриваешь, Милан? Еще кого-то ждешь? – Поймал мой взгляд, перевел тему с нашего «бывшего» папы.

– Засекаю время. – Было смешно и немного печально. Наше с Киром прошлое, в котором сын ни капли не виноват, никогда не даст шансов на нормальное будущее… Даже с таким засранцем, как этот Иван Иванович.

– Зачем? Уже ничего не готовится. Расслабься и ужинай спокойно.

– Я думаю, сколько минут ты выдержишь перед тем, как свалить отсюда.

– Забей, феечка. Во-первых, часы у вас отстают. Нужно их завести или поменять батарейку.

– Угу. Спасибо. Завтра отнесу в мастерскую…

– Зачем? Я все сам сделаю. – Он, наконец, дожевал и даже проглотил что-то.

У меня же кусок в горло никак не хотел лезть. Ждала, когда придет пора подниматься и провожать гостя.

– Ты можешь и так уйти, не обязательно делать вид, что можешь быть хорошим хозяином. Ни к чему это…

– Да вот еще. У тебя тут вся мебель расшатана. Завтра с инструментами приду, надо подтягивать все болты и гайки.

– О! Круто! А мне дашь покрутить?! – Кирюха, конечно, улавливал каждое слово своими ушами-радарами, но удачно притворялся глухим. Но при словах о ремонте не выдержал.

– Если будешь папой звать – дам, конечно.

Что-то больно скребнуло по сердцу. Прошлось когтями, оставляя жесткие царапины. Так сильно, что зубы сжались, не давая открыть рот и глотнуть больше воздуха.

Кирюшка, мой самый умный, догадливый и понимающий малыш, никогда у меня не спрашивал про настоящего отца. Ему хватило того, что краем уха услышал из тихих бесед взрослых. Никогда не просил, чтобы у него был папа.

Казалось, я смогла подарить ему все, чтобы сын не ощущал себя обездоленным и обделенным.

И вот – сюрприз. Папа ему понадобился. Такой, чтобы вместе делать ремонт.

Вскочила, чтобы поставить чайник. Заодно – смахнуть обидные слезинки, набежавшие из ниоткуда. И на кого обижаться? На себя?

Не на того же придурка, который подарил мне это счастье – сына? Жаль, что больше ничего хорошего он сделать так и не смог. Только страшное.

– Сын, посмотри на часы, пожалуйста. – Прозвучало сердито и строго. Так, что оба мужчины удивленно обернулись.

– А что с ними? Тоже надо ремонтировать, да? – Кирилл прикинулся дурачком. – Ты мне поможешь их сделать, да, дядя Ваня?

– Не притворяйся, что не понял. Спать пора. А с дядей Ваней прощаться. Ему тоже пора домой и в люльку. Или на картонку, я уж не знаю, на чем он привык спать…

– Ну, мааам, ну, завтра же еще каникулы… – Он редко канючил, но делал это очень эффектно, когда понадобится.

– А как же режим? Тренер вам разве разрешает нарушать его на каникулах?

– Эх… Я сейчас доем и пойду, хорошо? Очень вкусное мясо!

А сам возил по тарелке вилкой, никуда не спеша.

Иван поймал мой взгляд – укоризненный и недовольный. Чему-то там кивнул.

– А хочешь, я тебе сказку почитаю перед сном?

– Чивоооо? Сказку? Я уже не маленький! Сам могу читать!

– Хорошо. Покажешь мне, как у тебя получается. Пойдем?

Ужасно. Отвратительно. Просто невыносимо. Этот человек еще и с детьми умеет договариваться! И как с ним бороться, интересно?

Мне был нужен прямо противоположный эффект: отвадить всех желающих от меня, и от Кирилла тоже. И чтобы сам свалил куда-нибудь в закат, и не появлялся больше!

– Ага. Пойдем. Мне книжку новую тренер подарил! Сейчас тебе покажу все!

Ребенок, порой казавшийся очень взрослым порой, опять напомнил, что он еще совсем ребенок: подскочил, роняя стул, и понесся в комнату. Хорошо хоть, что радостно не гикал от восторга.

Моя затея казалась все более бестолковой. И вела куда-то совсем не туда…

– Мам, ты нам только не мешай, хорошо? Мы там сами, по-мужски, посидим вдвоем, ладно?

– Кирюш. Ты дядю видишь сегодня в первый раз. И уже хочешь сидеть с ним вдвоем, по- мужски?

– Ну, да… – В глазах ребенка не плескалось ни тени сомнения. Он все уже решил для себя.

А что я буду делать, когда Ивану надоест играть в эти нелепые игры, и он просто исчезнет навсегда?

– Не очкуй, у меня запрещенки нет. Посидим скромненько, без всяких излишеств. Мы ж не в гараж с Кирюхой идем… – Я поняла, кого напоминал этот гопник: моего же Кирюху. Такой же вредный, когда не надо!

– О, а ты меня потом возьмешь в гараж?! – Сын, само собой, уловил самое главное. То, чего не стоило бы слышать совсем.

– Само собой. Научу тебя чинить свою ласточку. – Иван подмигнул, тут же деланно испугался. – Все, бежим. А то мама сейчас порвет меня на кучу маленьких Ванечек.

Слышно было, как он тормозит Кирюшку перед ванной комнатой, напомнив, что нужно почистить зубы и умыться. Как они вместе топают в спальню, и сын о чем-то увлеченно тараторит.

Снова накрыло печалью: такая семейная идиллия, о которой только мечтать бы. Но Иван, с его шутками, прибаутками и раздолбайством, долго этого не выдержит. Сейчас хорохорится, а потом быстро свалит в туман…

– Ушатало парня. Всего пару страниц осилил и отключился. Но читает здорово, я не ожидал…

Не слышала, как он подкрался. Резко разогнулась от стиральной машинки, в которую пихала белье Кирюхи, и тут же попалась в горячие руки. Задохнулась.

– С детьми нельзя так играть. Ты в курсе?

Он слышал. Прекрасно слышал, хоть я и шептала сдавленно. Просто его занимало другое: моя шея, например, которую Иван осыпал поцелуями. От каждого давление подскакивало куда-то под самое небушко, а голова кружилась.

Надо бы вырваться, выгнать его, расставив все точки над «и»… Только ноги не хотели держать, а спина так удачно опиралась о мужскую грудь, так надежно…

– Откуда мне знать? Это будет мой первый сын. – Не видела, но ощущала, как мужские губы растягиваются в улыбке. Прямо на моей щеке улыбаются, щекочут и дразнят.

– И со мной так не шути! Не надо! Это…

Потеряла нить мысли. Хотела что-то важное сказать, но не успела: закинула голову назад, позволяя мужчине ласкать подбородок, виски, брови, лоб, шею…. Он одним своим жарким дыханием заставлял нервничать и беспокоиться, перетаптываться на месте…

Наваждение какое-то, а не человек. Искушение, совращение, порок. Такой сладкий порок, что бороться с ним – преступление.

Открыла рот, чтобы договорить до конца, и тут же захлопнула: язык не слушался, прилипая к нёбу, воздух выходил из горла как-то сам собой, без моего ведома, превращаясь в какие-то странные вздохи…

Шлепанье босых ног по коридору отрезвило. Мгновенно. И меня, и неожиданного «папу».

Кирилл застал нас в разных углах кухни, слегка запыханных и немного розовых. Или очень красных, если говорить про меня.

– Я попить хочу. Шашлык был соленый, кажется…

– Сейчас, налью тебе воды.

Хитрые глазенки, совсем не сонные, а очень даже ясные и проницательные, перебегали с моего лица на Ивана. И обратно. И так – много раз.

– А что вы тут делали? Целовались, да?