Глава 10

Хороший у меня сын. Умный. А главное – надежный отпугиватель от всяких бестолковых мужчин.

Иван о чем-то так крепко задумался, что даже забыл, как тянуть ко мне загребущие руки. Наверное, просчитывал пути отхода: как бы так поудобнее свалить, чтобы не казаться уж полным судаком. Или еще какой-нибудь некрасивой особью мужского рода.

– Кирюх. А Кирюх? – Он уже обулся и переступил порог, держа под мышкой насчастный аккумулятор.

– Что? – Как будто его нужно было звать: малыш и так ошивался в прихожей. Контролировал прощание с дядей Ваней. Слава богу, не спешил его папой звать – я бы этого просто не вынесла.

– А ты знаешь, что такое аванс?

– Нет. А это вкусное или гадость?

– Ты же, вроде бы, только поел. И опять про вкусности размышляешь?

– Я думал, это вроде ананаса…

Чуяла моя душа, что ведет он к чему-то нехорошему. Но никак не могла догадаться, к чему конкретно.

– Нет. Аванс – это когда еще ничего не сделал полезного, а уже за это получил…

– По жопе?

Иван уже обратно шагнул. Поставил свою бандуру на пол.

– А часто прилетает, вообще? Мама с тобой жесткая?

– С ума сошел? Это она Стефке все время обещает! А мне – не за что. Я хороший мальчик!

– Ну, вот смотри… Я – тоже хороший. И для вас могу сделать ремонт.

– Ну… – Кирюха тянул подозрительно, оглядываясь на меня. Что-то тоже чувствовал.

– Разрешишь мне авансом маму поцеловать?

Кто про что, а лысый – про расческу…

– Фу! Это же неги… – Сын запнулся на сложном слове. – Негиегично! Зачем тебе такое?

– А я в щечку. Аккуратно. А мама потом лицо помоет. Хорошо?

– Тогда еще люстру! Вот!

– Что «люстру»? Помыть потом? Зачем ее мыть? Я же плевать на нее не буду, тем более – целовать!

– Люстру – в комнату. – Кирюха всем видом показывал, кем считает туповатого взрослого. Хорошо, если только дурачком, а не чем-нибудь похуже.

– Тебе люстру в комнату? За поцелуй? – А дурачку-то пофигу. Он что угодно пообещает, лишь бы добиться своего

– Ну. А что? Мне не нравится, которая сейчас.

– С машинками тоже?

– С Луной и звездами. Чтобы крутились и переливались. И с музыкой. И с пультом.

– А такие бывают? Мне кажется, это уже на грани фантастики что-то…

– Ну, если хочешь аванс…

– Ладно. Найдем. Если не найдем – сделаем.

– Из какашек и палок? – Не удержалась от сарказма. Ну, какой из него делатель люстр? Если только навешает на зеркало гроздей из воблы…

– Обижаешь. У меня – золотые руки.

– И язык – как помело.

– Мам. Пускай он тебя поцелует. В щечку. Я хочу люстру с музыкой и звездами!

Раздухарился парень. Разошелся. Кирюха всегда очень скромный, лишнего не просит… Да он вообще ни о чем не просит – нужно всегда догадываться, о чем там сын замечтался. Голодные нищие годы оставили след на ребенке, и за это прощения нет мне. Никакого и никогда.

– Что ж. Если ты настаиваешь…

Малыш внимательно рассматривал меня. Потом Ивана. Тот, как истинный юродивый, вытянул губы трубочкой и стоял. Ждал у моря погоды, наверное…

– Иван. Ты что? Девочки первыми не подходят целоваться…

– Спасибо, друг! Хоть ты подсказал… – Он сделал шаг вперед и практически воткнулся в мой подбородок ртом.

– Все? Доволен? Можешь идти за люстрой!

– Мам, он промазал. Пусть еще разок попробует…

– Ну, если он даже в этом вопросе не может точно попасть…

Иван ухмыльнулся едко… Не успела крикнуть, чтобы молчал. Знала же, знала, что обязательно ляпнет…

– Нуууу…. Я в других местах отлично прицеливаюсь. И попадаю. Напомнить?

– Целуй. Вот сюда. – Показала пальцем в нужную точку. Вздрогнула, старательно скрывая это от ребенка – реакция на нахального засранца у меня никуда не делась. По спине пробежалась щекотка, напоминая о всяком… О чем думать при детях не положено!

– Я знаете, что придумал?

– Что?

– Одевайтесь. И выходите. – Его глаза сияли, как два зеркальных блюдца. Ясные, красивые, хорошие глаза. И не скажешь, что принадлежат нехорошему быдловатому парню.

– Куда?

– Поедем выбирать вам красоту. Мне нужно сразу знать, сколько тратить придется. И какую работу искать…

– Хорошо. Мы сейчас выйдем!

– Дай пять!

– На!

Все случилось так быстро, что я даже не успела возмутиться.

– Что это было сейчас, малыш?

– Мам, ну, поехали выбирать, ты что? Человеку же нужно денежки рассчитать!

– Почему ты мне раньше не говорил, что хочешь ремонт в комнате? – Присела перед ним на корточки.

Иван никуда не денется, а мне нужен этот важный разговор с ребенком.

– Тебе и так тяжело, мам. Я же знаю. – Сын вздохнул тяжело, отводя глаза в сторону. Ему не нравилась эта тема никогда.

– Ну, я теперь вполне способна поменять тебе обои, Кирюш! И даже найти хорошую люстру, которая тебе будет нравиться!

Даже в голову не приходило, что обычная отделка, с которой мы взяли в ипотеку свою двушку, может чем-то не угодить Кириллу… Мне-то, после убитой коммуналки, она казалась идеальной просто!

– Конечно, можешь. Но этим должен заниматься мужчина! Вот пускай Иван и занимается!

Он даже притопнул ногой для убедительности.

– Малыш. А ты мне скажи серьезно, обдуманно… Ты и вправду хочешь, чтобы Иван был в нашей жизни?

– Да.

– А зачем он тебе?

– Я хочу настоящего папу, мам.

– Ты мне говорил, что любишь Тихона и дядю Колю… И что тебе их вполне достаточно?

Конечно, это все фигня. И никогда чужие дяди не заменят ребенку отца… Но это было лучше, чем биологический папаша – Виктор.

– Тихон любит Алиску. Очень сильно. Больше, чем меня.

Господи… Вот оно. Догнало меня возмездие за все глупости и грехи.

– И? – Сглотнула громко. Даже не знаю, что еще сказать. И как с ним спорить…

– Я хочу, чтобы меня тоже так любил кто-то…

При детях плакать нельзя. Ни в коем случае. Только от радости и счастья – явно не про меня сейчас.

– Думаешь, Иван способен на такое? Ты его знаешь меньше суток, сынок…

– Он хороший, мам. Я знаю. Даже лучше Тихона.

Вот это чудеса! Нашего великолепного Туза только что подвинули с пьедестала…

– А если выйдет по-другому? Если он испугается и сбежит? А ты к нему привяжешься, будешь скучать?

– Зато у нас будет ремонт! И светильник, какой мне нравится! – Хулиган мой маленький. Утешил, как мог. И, похоже, он оказался гораздо расчетливее, чем его никудышная мама…

– Вот! Вот! Смотри! – Кирюха опять потащил нас куда-то.

– Ты же уже выбрал себе обои с машинками?

– А там круче! Может, я лучше их захочу?

Энергии ребенка, кипучей и воинственной, хватило бы на троих. Во мне она уже закончилась.

Иван еще ходил. Говорил. Что-то записывал в своем блокноте. Фиксировал цены, что ли? Просил фотографировать… С его кнопочным телефоном это делать было невозможно…

– А может, мы сначала найдем в интернете то, что нравится и хочешь? И пойдем уже подбирать варианты кроватей и обоев?

– Нет! Мама! Я же как настоящий взрослый! Дай мне еще походить!

– Он прав. Не мешай ребенку наслаждаться выбором. – Иван опять встал на его защиту. Набирал в глазах Кирюхи новые баллы.

– Лучше завтра сходим на выставку картин, или в музей. Поверьте, это намного полезнее…

Я смотрела по сторонам в поисках автомата с кофе. Бессонная, тревожная ночь сказывалась: ноги уже не держали, а глаза превращались в узкие щелочки.

– Завтра сходим. А ты посиди пока, отдохни. Мы быстро вернемся!

Сил не хватило на то, чтобы спорить. Махнула рукой и побрела за кофе. Пятнадцать минут в одиночестве уже ни на что не повлияют…

– Эй, оборванка! Ты зачем трешься рядом с моим женихом?!

На автомате оглянулась по сторонам: интересно, кого здесь так обозвали?

– Я к тебе обращаюсь, не прикидывайся тупой! – Девица с перекошенным от злости лицом тыкала пальцем… прямо в меня.

– Девушка, у вас приступ? Вызвать врача? – Рука чесалась дать ей пощечину, или просто палец сломать. Чтобы больше не тыкала и не орала. Но я же медик. Мне вроде как нельзя…

– В кого ты превратила моего Ваню? Сама как бомжиха, и его таким же сделала! Куда он ушел? Я его забираю!

Холеная, лощеная, с блестящими локонами и умелым макияжем – на строительном рынке она смотрелась нелепо и смешно. И все равно – стало больно. Обидно.

– Найди его, если сможешь. И забирай.

– И найду, и заберу! Не сомневайся!

Что ж. Не зря мне сердечко подсказывало, что все не так с Иваном просто…

Он пробрался туда, куда уже давно закрыт был вход всем желающим. Я даже смотреть не хотела в сторону мужчин после неудачного брака. Всячески отбрыкивалась, отделывалась от них, отшучивалась, убегала.

А этот… Пришел. Увидел. Проник в святая святых: познакомился с сыном, да еще ему и в душу забрался.

Больнее всего – не за себя даже, а за Кирилла. Мой малыш ведь ни в чем не виноват, ему просто понравился чужой посторонний дядя. А он его уже папой звать согласился…

Кофе горчил. Просто ужасная гадость, а не напиток. Губы непослушно кривились.

Бежать бы следом за этой мымрой, спасать своего мальчика – от позора и разочарования. Только ноги не слушались – не могла себе представить, как буду сейчас унижаться…

– Мама, мама! – Сын выскочил откуда-то из-за спины.

Почему-то очень радостный и довольный. И держащий за руку дядю Ваню.

– Вы откуда?

– А я сейчас прогнал бабу Ягу! – Счастьем лучилась хитрая мордашка. Он даже не пытался прятать улыбку с ямочками.

– Кого прогнали? Как?

Судя по всему, эта грымза не смогла их найти. А Кирюха встретил по дороге аниматора. Значит, не все так плохо, как я боялась.

Теперь оставалось только послать Ивана к черту, но так, чтобы сын не знал.

– Там тетя пришла, вот, некрасивая такая. Начала, вот, к Ване приставать!

Из ребенка плескало эмоциями, он пыхтел, запинался, слегка шепелявить начал… У него случилось приключение. И неважно, что у мамы уже голова кругом.

– Некрасивая? – Точно. Не та. Грымза, которая мне предъявляла права на гопника, очень ухоженная и притягательная.

– Ну… Она такая… Пластмассовая. Ненастоящая. Я знаю, бабки Ёжки всегда так делают, когда надо кого-то обмануть.

– И что ты с ней сделал?

– Стукнул.

– Стукнул?! – Ужас какой. Отпустила ребенка на пять минут, называется. – Иван, ты плохо влияешь на Кирилла. Вам нельзя оставаться вдвоем.

– Ну, я немножко, мам… Там была какая-то трубка… Бумажная… И вот… – Сын чуть-чуть осознал. Совсем чуть-чуть. Потупил глазки, начал ковырять носком ботинка пол…

– Может быть, ты мне что-то объяснишь?!

Смотреть на этого предателя и обманщика – отвратительно просто. Подняла на него взгляд через силу, и тут же отвела обратно. Вообще бы отвернулась и больше не разговаривала!

Но Кирюха уже вряд ли расскажет правду, что там за история с избиением сказочных персонажей.

– А что тут объяснять? – Он тоже решил поиграть в сказки: прикинулся Иванушкой-дурачком. Пожал плечами легко и беззаботно. – Кирюха сказал тете, чтобы она не трогала его папу.

И прижал моего ребенка к своему боку, потрепал макушку…

– Молодец, Кирюх. Настоящим мужиком растешь, защитником! Только, пожалуйста, руку больше на женщин не поднимай. Договорились?

«Настоящий мужик» шмыгнул носом, недовольно качнул головой: ему что-то не понравилось.

– Он реально ударил ее? Серьезно? – Ноги подкосились. Упала обратно на скамейку. Мне только этого не хватало: всего пара часов общения с подозрительным человеком, и ребенок пошел по наклонной…

– Да ну, Милан. Рулон обоев схватил и замахнулся. Зацепил ей колготки. Янина психанула и удрала.

– Ничего я ей не зацепил. Мама всегда ругается за колготки, я их не стал бы трогать!

– Ну, значит, она просто испугалась. Ты молодец, справился с ненормальной пластмассовой тетей…

Ему, похоже, очень понравилось это слово: «пластмассовость» Иван произносил с нескрываемым удовольствием…

– Янина – это баба Яга? И чего она хотела от вас?

Значит, не показалось, и не аниматор. И эта стервозина парней нашла, все-таки. Почему же так легко сдалась?

Вопросы нарастали снежным комом. Больно жалили догадки – неприятные, нехорошие. И какой-то кислый привкус во рту – от предательства.

– Хотела вернуть меня.

Он ковырялся в зубах палочкой от «чупа-чупса» и скалился, как ни в чем не бывало.

– И чего ж ты не вернулся? Женщины – создания обидчивые. Вечно бегать за тобой не станут… Иди, может, еще успеешь догнать?

Лучше сразу от него избавиться, чем прирастать понемногу, потихоньку, а потом вырывать с корнем!

– Ну, так я ее раньше обидел уже. Думал – все. А она никак не хочет понимать. Бегает вот…

– Мам. А мам? – Кирюхе надоело слушать взрослые разговоры. Он уже вовсю вертел своей разлохмаченной головушкой, глазел по сторонам, дергал меня за руку.

– Что, сынок?

– А почему эта тетя Яга сказала, что дядя Ваня опустился? Он же стоял на ногах, не падал никуда?

– А давай, спросим у него самого? Дядя Ваня, ты почему стал так плохо выглядеть? Твоя бабка сказала, что ты стал бомжом. А куда подевал свои модные, крутые шмотки?

– Так она того… Забрала назад свою униформу…

– Что?

– Пойдем, перекусим где-нибудь, а? Меня Кирюха загонял, желудок прилипает к спине.

– Сначала ответь на вопросы. Что у тебя общего с этой навороченной стервой?

Иван прищурился. Снова прикусил палочку задумчиво.

– Она и к тебе успела пристать? Что сказала? – Улыбка с его лица куда-то пропала. Желваки дернулись. Веселый парень исчез, его сменил какой-то жесткий, настороженный дядька…

– Попросила разрешения забрать тебя обратно, отмыть и привести в порядок.

– А ты что?

– А я разрешила. Зачем тебя держать в плохих условиях, если есть намного лучше?!

– Ты очень добрая. Да. Я помню.

Он взял за руку Кирюху и куда-то пошел. Сын, между прочим, даже не думал сопротивляться!

– Ну, вот и иди в хорошие условия! Пускай тебя там кормят, наряжают, следят, чтобы выглядел не бомжом!

– Она плохо платит, извини, Милан. Больше туда не вернусь. Поищу другие какие-то варианты.