Глава 6. Валерия

Вот же хитрюга Бишполь! Под предлогом не мешать приватному разговору слинял из госпиталя. У меня было море вопросов к главе департамента защиты, и ответить на них мог только он. Заманить его снова будет сложно.

– Яна очень способная некромантка. Вся в мать, – задумчиво произнес Гледшир, уставившись в стенку.

Точно, родителей Карли убили, как раз когда Вольфган получил место главного следователя. Это было его дело. Столько смертей и поднятый бывший глава ордена инквизиции сильно подпортили резюме будущего начальника следственного департамента, но не помешали получить эту должность через десяток лет.

– Она достойна должности следователя. Не смей увольнять ее. К тому же она знает, кто ты, – мягко намекнула ведьмаку на толстые обстоятельства.

– Это шантаж? – Блондин улыбнулся и перевел взгляд на меня. Наши кровати стояли почти впритык, и главе ничего не стоило дотянуться до меня, если бы он захотел.

Зачем он вообще остался в моей палате?

– Я бы не посмела. – А сама вовсю улыбалась. Смеяться из-за травмированной груди было больно, а вот все остальное я могла себе позволить, включая хихиканье и злобные смешки.

– Мы оба знаем, что ты позволяешь себе гораздо больше, чем должна, – парировал Гледшир, задевая меня за живое.

Это он о чем?

– Изгнанный инквизитор вряд ли имеет разрешение на открытие детективного агентства и точно не имеет на найм сотрудников, однако видим мы совершенно обратное. Как же ты умудрилась получить его? – Его взгляд прожигал меня назквозь, желая разглядеть всю внутрянку.

Что-то кто-то стал слишком наглым и настырным. Мало того, что ведьмак уже практически переполз на мою кровать, так еще и не сводил с меня своих колдовских глаз. А самое скверное во всей этой ситуации то, что я терялась и самым недостойным образом залипала на его красивое лицо, широкие плечи и вот те два ряда кубиков на прессе.

Кубики?!

– Что-то жарко. Ты не против? – он спросил меня уже после того, как стянул рубашку через голову, не расстегивая пуговиц.

– Что-то ты обнаглел. Может, сменишь палату?

– Мне и здесь хорошо. Свежо, приятная компания. – Он прилег на бок, поставив руку на локоть и подперев ладонью голову.

– Только что было жарко, – напомнила ведьмаку причину, почему он всего минуту назад оголился.

– А теперь самое то, – довольно протянул Гледшир, положив травмированную руку перед собой.

– Я ни на что не намекаю, но ведьмы нынче мрут как мухи.

– Угроза? – Зеленые глаза вспыхнули на миг и сощурились.

– Статистика, – припечатала и отвернулась от мужчины. Что-то меня начинало тошнить от главы и его странного проведения.

Он хочет меня извести? Хочет устроить мне кошмар наяву и отомстить за все, что я ему когда-либо делала? Я так и не определилась с причиной странного проведения Гледшира. Может, он просто умом тронулся? Все к этому шло.

Я уже собиралась залечь за томиком криминалистики, всегда воодушевляли картинки с расчленением трупов, как у меня очень не вовремя зачесалось между лопатками. Я уже и так, и этак пыталась достать до зудящего места, но толстый слой бинтов вокруг груди, ключиц и шеи не позволял мне это сделать. Пришлось отложить книгу, сесть и постараться достать из такого положения. Увы, даже сидя, и даже полностью стянув с себя рубашку, у меня ничего не получилось.

– О, смотрю, тебе тоже стало жарко. – Надо мной насмехались, в этом не было сомнения.

Решила проигнорировать. Как бы не так. Кажется, Гледшир решил вспомнить юность, когда он был крайне доставучим ведьмаком. Помнится, в те времена, когда Вольфган отбывал свое наказание, он по пять раз на дню проклинал меня, вызывал на дуэль и даже парочку раз пытался взять в захват. Те полгода до смерти короля меня направили в исправительное учреждение следить за дисциплиной. Ох и отыгрывалась ведьма на мне, портя своим присутствием каждый день моей жизни.

– Разделась бы раньше, не зачесалась бы спина. – Он вел себя так, будто видел суть проблемы во всем. Великий мудрец Вольфган, не иначе.

– Изыди! Нечисть неблагодарная, – бурчала вслух, все еще пытаясь залезть под бинты и достать до вожделенного местечка.

– Я могу помочь. – А интонация такая, будто за эту маленькую услугу меня возьмут в рабство, не меньше.

– Лучше швабру возьму.

Да-да, я только что предпочла бездушную палку живой человеческой руке. Это должно было уязвить ведьмака. В душе я подленько похихикивала, тем более что сам ведьмак молчал. Я никак не ожидала, что мужские прохладные пальцы коснутся низа моей обнаженной спины и нырнут прямо под бинты.

– Что ты твориш-шь? – прошипела, готовясь вырвать наглую конечность с корнем, да не успела. Ведьма оказался проворнее. – О да! Вот там! Да! Левее-левее! Да-да-да! Сильнее, сильнее! О-о-о!

Когда я вернулась в реальность и осознала, как вела себя, когда ладонь Вольфгана нащупала зудящее местечко, мне показалось, что на щеках можно было жарить яичницу, так они горели.

– Ой, как неловко-то! – Гледшир дернул за ленту, что опоясывала всю мою грудь от ключиц и до пупка, и вся моя защита начала внезапно расходиться в стороны, как рассыпающийся песочный замок от неосторожного прикосновения.

– Совсем бинты сползли. Нужно сделать перевязку. – И он потянул сильнее.

То, что меня, похоже, нагло раздевали, я поняла, только когда мое единственное прикрытие начало оголять грудь спереди. Любая девушка в подобной ситуации начала бы натягивать на себя одеяло, кричать, прятаться или ругаться. Возможно, все вместе, но точно ни одна целомудренная девица не сделала бы этого:

– Давно девушки не было? – Я совершенно спокойно повернулась к ведьмаку лицом, даже не пытаясь прикрыть наготу.

– Достаточно давно, но не в этом дело, – хрипло произнес Гледшир, не сводя своих глаз с открывшегося шикарного вида. Своими формами я всегда гордилась.

– Ты уверен в своих силах, милый? Я не просто девушка. Мне сложно угодить. Потянешь ли? – это был открытый вызов плюс насмешка.

Я ожидала, что мужчина, как всегда, вспылит, наговорит гадостей и на этом все закончится, однако то ли звезды разом погасли, то ли луна светила слишком ярко после новолуния, но ведьмак не разозлился. Он бросил взгляд из-подо лба, выгнулся как кошка и медленно приблизился ко мне. Я даже не знала, как на это реагировать. Когда уже решила толкнуть его ладонью прямо в лоб, чтобы вернулся на свою койку, он снова меня удивил. Глава резко упал мне на колени, перевернувшись на спину в воздухе, и хитро улыбнулся, будто задумал пакость.

– Вот твои стоны мне и скажут, потянул ли, – самодовольно выдохнул Вольфган.

Я только собиралась осадить наглеца, даже разомкнула губы для отповеди, но именно этого и ждал ведьмак. Широкая мужская ладонь обхватила меня за шею и одним рывком притянула к жаждущему поцелуя блондину. Перед глазами белела длинная челка, упавшая на мои собственные ноги, а на губах ощущался вкус бурбона. Кто-то принял на душу для смелости, это стало очевидным только в момент поцелуя.

Сложно сказать, когда Вольфган полностью перенял инициативу и уложил меня на себя, но я не была против. Дерзкий укус за кончик языка – маленькое наказание для меня за сомнение в силе мужчины. Слова дополнили картину.

– Ты будешь о-очень громко извиняться, – хрипло прошептал глава, прихватил мой подбородок пальцами до приятной болезненности и снова проник языком внутрь.

У Гледшира была всего одна рука, а я не могла много двигаться, но в тандеме у нас не возникло проблем. Все выходило так гармонично и легко, будто мы делали это сотни раз до этого.

Ни разу! Я это точно знала. Именно поэтому у меня подрагивали пальцы, когда я достигла края брюк мужчины, а ведьмак был слишком нетерпелив, пытаясь стянуть с меня штаны одной рукой. Оставалось совсем немного до свершения чудовищной ошибки и лучшего события в нашей жизни. Наверное, именно в тот миг мироздание решило дать нам шанс передумать.

Что-то упало на пол палаты, привлекая внимание, но не настолько, чтобы оторваться от раздевания друг друга. Следом за этим послышалась целая серия звуков, которые напоминали падение полых трубок на каменный пол. Возможно, и это не отвлекло бы нас от предстоящего действа, но мне слишком хорошо был знаком этот звук.

– Проклятье. – Я зажмурилась, не желая оборачиваться к двери. И так было очевидно, кто там стоял.

После секундной заминки и копошения позади прозвучал щелчок и потрясенное:

– Охренеть! Да чтоб у меня бедренная кость срослась с ключицей!

Пришлось обернуться. В дверях стоял Ричард с узлом за плечами, а вокруг него валялись ребра. Первый звук падения – это была челюсть, дальше от шока посыпались ребра, а щелчком умертвие вставило челюсть назад, чтобы иметь возможность выражаться.

– Я в страхе за твою жизнь чуть пятки не стер от нервного хождения туда-сюда. Боялся, что помрешь. А ты не только живая, так еще и активно занимаешься размножением!

Захотелось провалиться под землю, но получилось только на пол. Старая больничная кровь не выдержала веса двоих и сломалась. Хорошо, что не в процессе размножения.

***

– Мы разминались, – неожиданно выпалила я, поднимаясь со сломанной кровати и прикрывая рубашкой весь срам.

Вольфгану было сложнее, его срам так просто было не прикрыть. К слову, я впечатлилась. Срам у ведьмака был то, что надо. Я даже пожалела, что Ричард нас прервал. Совсем немного.

– Конечно, – закивал черепушкой дворецкий. – Ты его душила. Грудью!

– Именно, – подтвердил Гледшир, при этом отворачиваясь, чтобы мы не увидели, как он смеется.

– А потом передумала и начала делать искусственное дыхание. Рот в рот! – каждое свое слово скелет будто припечатывал кивком. Так и хотелось, чтобы его голова, наконец, оторвалась.

– Пф-аха-ха! Точно! Я обязан ей жизнью! – играл на радость Ричарду глава, уже открыто угорая с ситуации.

– Это он обязан мне жизнью. – Я глазами указала на сильно выделяющийся «срам». – Могу открутить ему голову, забрать подаренную жизнь.

Гледшир подавился смешком и закашлялся. Больше в наш разговор ведьмак старался не влезать – переживал за «срам».

– А я тебе гостинцев принес. Ужин от Влада и кое-что от меня, – хитро протянул Ричард и медленно вытянул коллекционную бутыль с трехсотлетним бурбоном.

– Как подумал, что ты могла погибнуть, так и не попробовав эту прелесть, аж совесть замучила. – Дворецкий нерешительно протянул мне тару и тихо, даже через силу, добавил: – В общем, можешь даже с горла.

Я взяла бутыль за пузатый бок и попыталась вырвать из цепких костей умертвия, но потерпела сокрушительное поражение. На этот раз суставы скелета держали его пальцы на месте, не позволяя им так просто оторваться. Это еще раз доказывало, что вся «рассыпчатость» дворецкого – это нервное.

– Что-что? – специально переспросила, чтобы услышать это еще раз.

– Можешь выпить залпом и с горла! – выкрикнул Ричард, отпустил, наконец, бутылку и, чуть ли не плача, простонал: – Кощунство! Варварство! Форменное безобразие! Как можно так неуважительно с трудами мастеров обращаться-а-а.

– Не ной. Сам принес. – И я откупорила бутыль. Тут же по палате поплыл дивный аромат.

Умертвие тут же приободрилось, впялило пустые глазницы в мою бутыль и, я уверена, мысленно облизнулось. Пока мой бурбон не забрали назад, я одним движением перевернула тару и начала наслаждаться напитком. На середине бутылки Ричард начал хныкать. На двух третьих открыто причитать, а на последней капле у дворецкого сдали нервы.

– Святотатство! Сжечь тебя за это на площади! Невежественная девчонка-а-а. – И скелет рассыпался по полу.

Только в такие моменты проявлялась внутренняя сильная суть умертвия. В остальное время он был крайне впечатлительным, услужливым дворецким. Всегда вежливый и ответственный.

Я же наслаждалась не только истерикой Ричарда, но и приятным теплом, что расползалось по телу. Все же Гледшир угробил на меня столько природных сил, что, не будь я инквизитором, уже светилась бы изнутри. Бурбон прекрасно справлялся с выводом из организма остатков магии, к которой я была невосприимчива. В антимагической сути было много плюсов и значительный минус имелся. Меня нельзя вылечить магией, только зельями на травах и традиционной медициной. Конечно, мое тело восстанавливается намного быстрее обычного человеческого, но этого все равно маловато для мгновенного заживления. Даже Гледшир мог воздействовать только на печать, а не на меня. Возможно, немного на душу, но не более. Вот такой интересный изъян. Это объясняло, почему я везде таскаю с собой кристалл силы.

Я посмотрела на пустую бутыль, заметила несколько оставшихся капель и решила не бросать их в одиночестве. Стоило мне осушить сосуд полностью, за спиной раздался насмешливый голос ведьмака. А ведь я даже забыла, что он находился со мной в одной палате.

– И у тебя есть скелеты в шкафу, – поддел Вольфган. Не удержался. Стало немного неловко, но совсем чуть-чуть. Мало что способно смутить детектива Линсбрук.

Я хотела ответить что-то колкое, но не успела. Ричард уже собрался, причем как в прямом, так и в переносном смысле, и дал отпор первым.

– Молодой человек, я никогда не ночевал в шкафу. И даже не сидел там больше десяти минут. Для такого низкого высказывания у вас должна была быть веская причина.

Ведьмак опешил и глупо уставился на умертвие, пытаясь сформировать достойный ответ. У него это плохо получалось, и глава продолжал молчать, изредка что-то мыча. Теперь уже смеялась я – громко и не таясь.

– Я вам не помешал?

Вот кого я не ожидала увидеть второй раз за день, так это Бишполя. Кажется, дело оказалось гораздо серьезнее, нежели предполагалось.

– Даже если и так, то вы вряд ли уйдете.

– Верно, но я хотел быть вежлив. – Антуан улыбнулся и вошел. Тут же перед ним появился Цербер, выгнулся дугой и громко зашипел.

Вот это номер.

– Гледшир, малыш, угомони своего фамильяра. – Бывшего инквизитора позабавил выпад кота, но вряд ли он воспринял его всерьез.

– Он не мой.

– Так ты не отказался от идеи передать свою силу Валерии через фамильяра, упрямый юнец? – пробасил Бишполь, приземляясь на кровать ведьмака, прямо между нами. – И как? Лайтхолл все еще стоит.

ЧТО! Какого демона здесь происходит!

Я уверена, в тот момент меня перекосило так, как никогда раньше. Когда Антуан повернул голову в мою сторону, то сразу все понял.

– О, Валерия, ты меня разочаровала. Неужели ты поверила, что фамильяр может самостоятельно разгуливать по департаменту? Вольф, конечно, не гений, но и не полный идиот.

Второй раз за день мне захотелось провалиться под землю, можно даже к демонам в Глубины, лишь бы не смотреть на ведьмака. Какая же я была дура. Все было так очевидно. Гледшир изначально не пылал желанием вернуть Цербера. Слишком легко он оставил кота мне. Могла бы и догадаться. Стыд-то какой!

– Скажи еще, что печать тоже снял Вольф, и можно в петлю! – громко простонала, опуская голову между колен и прикрывая ее руками.

Тишина наверху сначала озадачила, а потом и напрягла. Стоило догадаться, что в моем спасении много странного. И самое основное – это то, как Бишполь успел к месту преступления, когда я умирала на руках у ведьмака. Нереальное стечение обстоятельств, которое в свете последних открытий казалось абсолютной небылицей.

– Как ты смог снять печать? – спрашивала я, все так же опустив голову. Еще одно потрясение – и я стану затворницей!

– Пятьдесят девять лет назад именно я настоял на том, чтобы метка была создана мной. Магия земли и немного моей воли. Только я был способен ее разрушить, – тихо ответил ведьмак. Голос его кое-где срывался, но мне было не до этого.

– Ты предусмотрел отмену. – Ответа не требовалось.

Раз печати нет, и я жива, это неоспоримый факт.

– Так, мне не нравится, что моя лучшая ученица в таком состоянии, – недовольно высказался Бишполь. – Вольф никогда не признается, но он знал, что ты спасла ему жизнь, когда направила в столицу. Он смышленый парень, быстро сообразил. Так что вы квиты. Ты сохранила ему жизнь, он смягчил твой приговор. Честно говоря, совет ведьм требовал твоей казни на центральной площади Ардана, и только этот мальчишка смог объяснить им, что время мести должно было остаться позади.

Вот теперь я могла понять голову и посмотреть на Гледшира. У меня в голове вертелся только один вопрос, и я тут же его произнесла:

– Тогда какого демона женщинам запрещено быть следователями?! – Меня аж распирало от негодования по этому поводу.

– Настояние совета, – мгновенный ответ.

– Да, малышка. Советы были в этом вопросе удивительно единодушны. После смерти четы Карли началось разбирательство и выяснилось, что число женщин детородного возраста опасно снизилось. Если бы женщины продолжили работать на таких опасных специальностях, во всем Пятом крае настал бы кризис.

– Это первопричина. Что же сейчас?

– Сейчас под эгидой защиты женщин процветает гендерное неравенство. Сильной половине населения стало выгодно оставлять своих половинок на менее престижных местах.

– Дискриминация, – подытожила я.

– Она самая, – подтвердил Гледшир.

– Так, с этим вы и без меня разберетесь, теперь к делу.

То, что рассказал глава департамента защиты, было очень сложно переварить. Оказывается, не просто так пытались перекроить историю. Советы хотели уничтожить даже мысли о темных ритуалах, и для этого стиралось все, связанное с ними. В свое время прошлый глава ордена инквизиции изъял у нечисти огромное количество запретных фолиантов и сжег, не оставляя следов. Однажды он столкнулся с очень сильным ведьмаком, Гертом, который к моменту их встречи уже заполучил силу демона. Битва была жестокой. Оба противника погибли. Но если ведьмак скончался на месте, то Рединг успел спрятать самый опасный гримуар где-то в укромном месте, прежде чем испустил дух. Поговаривали, что в этой книге были не только черномагические ритуалы, но и сильные заговоры. Содержание страниц могло как ввергнуть мир в хаос, так и спасти его. Было бы кощунством уничтожить такое сокровище.

– Кто-то узнал, что Рединг спрятал гримуар, поэтому нашего главу превратили в умертвие. Возможно, у ведьмака был сообщник. – Пазл сошелся. Я сразу смогла понять, почему пострадал главный инквизитор.

– Мы тоже так думаем. До появления этих странных убийств все верили, что Ричард унес тайну нахождения гримуара в могилу, но теперь я не уверен в этом. Ритуал жертвоприношения слишком отличается от обычного. Это не просто Круг сердец, там кроется нечто большее.

Я была согласна с Бишполем: наш парень обзавелся тайными знаниями, завершил ритуал и получил мощь демона. Где-то произошла утечка.

– Мне нужно взглянуть на трупы – это раз. Необходимо собрать всех действующих инквизиторов – это два. Ошиблись вы, глава, когда позволили советам полностью упразднить орден. Этим вы только усугубили нынешнюю ситуацию.

Да, я немного ликовала. Все же мой голос был против роспуска ордена. Я всегда была за его сохранение, пусть и в другом виде. Что-то подобное должно было случиться, это так же очевидно, как дважды два – четыре.