Глава 11

Казалось, не прошло и пятнадцати минут как дверь распахнулась и в офис шумно ворвался Лев Степанович. Как ни странно его никто не останавливал, не спрашивал документы, а наоборот — его приветствовали, словно он был желанным гостем и все его знали.

— Ну что ты как не родной стоишь?! — радушно похлопал Котенкова по плечу, подтолкнул к закрытой двери офиса. — Проводи меня к себе. Надо бы и горло промочить.

С похолодевшим сердцем Михаил открыл дверь в свой кабинет. Он все понял. Похоже, он действительно попал в ловушку, не просчитав хорошо противника. Да и чего там было просчитывать — разве ему под силу тягаться с такими как этот Самойлов?

За рабочим столом Михаила кто-то сидел, роясь в его документах, оставленных накануне.

— Егорыч, приветствую, — Самойлов подошёл к этому типу, пожал руку. — Ну-ка спрысни отсель, нам надо дела кое-какие порешать. — Когда они остались наедине, Самойлов повернулся к Михаилу. Его лицо было полно сочувствия. — Миша, Миша… — он покачал головой. — Я думал, мы договорились…

— Но… Я…

— Я ведь несколько раз звонил тебе вчера. Почему трубку не брал? — Михаилу нечего было сказать. Он подошёл к кабинету, достал бутылку скотча и разлил содержимое по двум широким стаканам. — Многих неприятностей можно было избежать, если бы ты слушался советов опытных людей. Ведь бизнес есть бизнес. Малейшая неприятная шумиха и все — капут. Конкурентов сейчас много.

— Так что конкретно вы предлагаете? — Крепкий напиток обжег горло.

— Миш, не дури, — в голосе Самойлова послышалось раздражение. — У тебя есть два варианта ответа — да или нет. Ничего между ними.

Михаил обхватил голову руками, сжал со всей силы виски, крепко зажмурился. Хотелось кричать. Кричать отчаянно и дико. Он попал. Попал, как последний идиот. В памяти отмотались коротенькие сюжеты из прошлого: вот он едет зимой в оледеневшем троллейбусе, вот радуется первой стипендии — жалкой кучке рублей, вот поднимается по загаженной лестнице в старую хрущевку… Нет. Не для этого он потратил годы, выстраивая своё светлое будущее.

— Да… — на еле произнесённые слова Михаила Лев Степанович вопросительно вздёрнул брови. — Я женюсь на вашей дочери.

Самойлов хмыкнул и кивнул.

— Правильное решение. И я тебе гарантирую, что ты не пожалеешь о нем. Только сейчас условия обговорим.

— Условия? — еле слышно переспросил Михаил.

— Именно, — пожилой мужчина сел за стол, достал из нагрудного кармана пиджака ручку, подвинул к себе лист бумаги. С минуту глядел на повернувшегося к нему спиной Котенкова. — Ну? Готов?..

Черт побери. Миша стоял, не в силах оправиться от шока. Хотелось, чтобы все это было просто сном. Вот сейчас он проснётся в своей постели, рядом сладко посапывает его милая, такая родная Ксюшка…

— …Миша, я жду. У меня время на вес золота.

Михаил глубоко вздохнул, подошёл к столу.

— Давайте я подпишу, и покончим с этим. Где?

— Э нет, зятёк. Так дело не пойдёт. Я должен разложить тебе все по пунктикам. Моя дочь — это самое ценное, что у меня есть.

— Тогда зачем вы отдаёте ее замуж за первого попавшегося мужчину? Вы дочь-то хоть спросили, чего хочет она?

Лев Степанович поднял глаза на Михаила, усмехнулся.

— Конечно, спросил, дорогой. Валерия хотела в мужья только тебя.

— Но почему? Почему меня? Зачем?

— Вот об этом она мне не сказала. Может быть, она соизволит сообщить лично тебе, а я не знаю, — мужчина пожал плечами. — Итак, приступим…

Следующие полчаса Михаил с переменным успехом пытался понять, какие условия он должен обеспечить дочери Льва Степановича Самойлова во время их совместной жизни.

— …Лерочка немного избалована — сказывается отсутствие твёрдой руки. Видишь ли, Михаил, ее мать погибла при трагических обстоятельствах, и в то время я не хотел травмировать дочь, излишне закручивая гайки. Немного перестарался, избаловал, она совсем отбилась от рук, — Самойлов вздохнул. — Самое главное, что требуется — чтобы девочка ни в чем не нуждалась. Ты должен стать ей надежной опорой и защитой, должен стать ей хорошим мужем. А я уж тебя поддержу в твоих начинаниях, в бизнесе…

Слушая разглагольствования этого человека, Михаил чувствовал, что его сейчас просто стошнит. Ему необходимо выйти из этого душного помещения. Вообще из здания. В голове творился полнейший сумбур. Понял, что ещё несколько минут — и он сойдёт с ума, сорвётся, сделает что-то такое, что будет ему слишком дорого стоить.

— Простите, Лев Степанович, — мужчина поднял на Самойлова тяжёлый взгляд. — Я все понял. Завтра я заеду к вам в офис, но сейчас мне срочно нужно отъехать…

Тот будто понял. Кивнул.

— Иди. Я позвоню утром, и мы договоримся. И не волнуйся… — он оглядел в беспорядке лежавшие на полу и на столе папки с документами. — Я попрошу все убрать.

Наверное, Михаил должен был поблагодарить Самойлова, но ему совершенно этого не хотелось. Он хмыкнул, открыл дверь.

— До скорого.

Какое-то время стоял на улице, вдыхая прохладный воздух, и не мог надышаться. В груди поднимался тяжелый ком, сдавливающий лёгкие и сердце. Черт побери. Он должен сейчас прийти домой и донести до сведения невесты, теперь уже бывшей, что они не смогут быть вместе. Никогда.

***

Лера, радостно улыбаясь, прокрутилась по комнате.

— Он мой! Он мой! — схватила за плечи подругу, сжала в объятиях.

— Ну что ты радуешься, как ребёнок? — Росинка недовольно поджала губы, высвобождаясь. — Словно тебе игрушку подарили. Что ты собираешься с ним делать?

— Честно говоря, мне абсолютно плевать на этого Котенкова. Зато его близкий родственничек слюной истечёт.

— Это Кирилл, что ли? — подруга рассмеялась. — Очень сомневаюсь. У него красавица жена. Видела их фотографии — замечательная пара. — Лера подошла к зеркалу, повертелась. Росинка продолжала. — А тебе, дорогая моя, не о бывшем парне надо думать, а о будущем муже. Как удержать его. Думаешь, ты такая неотразимая, что, увидев тебя, этот твой Котенков потеряет покой и сон?

— Вот правда, Рос, мне по барабану. От мужа мне нужно, чтобы он ходил на работу и приносил мне зарплату в клювике.

— Ох, Валерка, сама то клювик свой закрой. Лучше бы научилась готовить, пока я здесь.

— Кстати, о готовке. Что там у нас на ужин сегодня? Я жуть как проголодалась.

Росинка схватила подругу за руку и потащила ее в столовую.

— Еду получишь при одном условии — не будешь лениться и приготовишь нам десерт.

Девушка закатила глаза.

— Да ты совсем обнаглела, Рос! Шантажистка!

Но из кухни доносились такие ароматы, что Лере не оставалось ничего, как сдаться.

***

Михаил вошёл в квартиру, невольно втянул носом аромат жаркого. Только сейчас он понял, что с утра он ничего не ел. Выпил неимоверное количество кофе, из-за которого теперь мучился тупой головной болью. Хотел было снять туфли, но передумал. Глупо стоять в носках перед Ксенией и вести серьёзный разговор. Пока ехал домой, продумал что скажет до мелочей, но сейчас понял, что не имеет понятия, как сказать, как смотреть ей в глаза, что отвечать на ее вопросы. Он оглядел себя в зеркале — с виду холодный и спокойный, а в глазах отблески страха.

— Миш, это ты? — девушка выскочила из кухни. Как всегда, идеальная прическа, макияж, фартучек повязан вокруг тонюсенькой талии. — А я нам такой ужин готовлю! Иди пока в комнату и жди. Это должен быть сюрприз!

— Ксю… — начал он, но она, смеясь, подбежала вплотную, запрокинула голову, требуя поцелуя. Он прикоснулся губами к её подбородку. Такая милая. И пахнет конфетками-леденцами.

— Иди-иди, Миш, — подтолкнула его к гостиной, где уже был накрыт стол на двоих. Мужчина остановился посередине. Черт. Ну что же это такое? Надо сейчас… Ксюшка уже убежала обратно в кухню. Он слышал, как она гремит посудой. Сердце билось так сильно, словно пыталось вырваться из груди. — Миш? — девушка вновь показалась в дверях. В руках тарелки и салфетки. — Что с тобой? — бросила взгляд на его ноги, обутые в туфли. Нахмурилась. — Что-то произошло?

Со вздохом Михаил взял из рук невесты тарелки и поставил их на стол.

— Ксю, нам… мне надо поговорить с тобой. — Она вдруг вся поникла, словно сдувшийся воздушный шарик, исподлобья глянула на мужчину. — Ксюшка, — он схватил ее за плечи, прижал к себе, громко зашептал куда-то в макушку. — Прости меня, девочка, прости. Ты самая лучшая…

Она отпрянула.

— Да что с тобой? Ты изменил мне?

— Ксю, я прошу, поверь — ты самая лучшая. Если бы я мог…

— Котенков, — девушка нахмурилась, сжала кулаки. — Да говори же, что случилось?

— Мы не сможем быть вместе.

— Тебе надо куда-то ехать? — Ксения, как назло, не хотела понимать.

Он помотал головой.

— Мы должны расстаться. — Выдохнул. Наконец-то он сказал это.

— Я не поняла… — Она поднесла руку с кольцом на пальце к лицу. — А… а как же помолвка?

— Придётся расторгнуть помолвку.

Возникшая тишина была такой плотной, казалось, ее можно резать ножом. Словно в нереальном сне, Михаил увидел, как глаза девушки остекленели, с лица схлынула краска, а губы пытались что-то прошептать.

— Ксюш, Ксюшечка… — он попытался снова обнять ее, но Ксения резко оттолкнула его.

— Причина?

Мужчина поперхнулся. Что сказать? Что его вынуждают? Что это надо для бизнеса? Да над ним все будут смеяться, и это похерит его карьеру. Настоящее самоубийство.

— Я полюбил другую.

Девушка рассмеялась.

— Не верю, Котенков. Ты не умеешь любить. Даже мне ты никогда не говорил, что любишь. Кто она?

Михаил не мог вынести этого горящего агонией взгляда, отвернулся. Закусил губу.

— Валерия. Валерия Самойлова.

Тонкий металлический звук чего-то упавшего на паркет заставил мужчину вздрогнуть.