Глава 14

Валид

Просыпаюсь от того, что рука затекла в неудобном положении. Как только открываю глаза, застываю, глядя на сладко спящую Асию. Она устроилась под боком, уложив голову на мою руку. Ее теплое дыхание щекочет кожу, а расслабленная невинная мордашка заставляет залюбоваться невольно. Во сне она совсем не зажатая, а оттого кажется еще более беззащитной.

Черт возьми.

Две недели! Две чертовых недели я держался от Асии подальше, переехал от Виктории в отель, но спать сюда домой, конечно же, не приезжал. Убеждал себя, что моя жена слишком молодая, слишком невинная, слишком не из моего мира.

Что это просто голод, который можно утолить с Викой или любой другой женщиной.

Что если не видеть Асию, не слышать, не чувствовать ее запах, то всё пройдет само собой.

Не помогло ни черта.

Асия вздыхает во сне, прижимается еще ближе, закидывает ногу на мою, и я зажмуриваюсь до кругов перед глазами. От нее пахнет чем-то домашним, теплым, невыразимо правильным. Хочется зарыться носом в эти шелковистые волосы и вдыхать, вдыхать, пока в легких не закончится воздух.

Осторожно, стараясь не разбудить Асию, убираю затекшую руку. Она морщится во сне, что-то невнятно бормочет, но не просыпается. Вид ее хрупкой фигурки заставляет кровь закипеть, и я понимаю, что мне надо в душ. Желательно в ледяной.

Я и правда его принимаю, но даже он не помогает выбить из головы ощущение теплого тела, прижатого к моему.

Когда возвращаюсь в спальню, вытирая волосы полотенцем, Асия уже проснулась. При моем появлении она, встрепенувшись, по привычке смотрит вниз, торопливо завязывая тесемки халата.

— Доброе утро, — говорю нарочито будничным тоном, стараясь не показывать, как меня выбивает из колеи картина того, как шелковый халатик облегает ее фигуру.

Асия быстро кивает и бросает на меня короткий смущенный взгляд.

— Доброе утро.

Повисает неловкое молчание, и я спешу его разбавить:

— Родители наверняка уже встали. Мать любит ранние завтраки. Идем.

За завтраком мать не перестает умиляться, глядя на нас с плохо скрываемым удовлетворением. Приходится снова играть заботливого мужа. Хотя те же блинчики я подкладываю Асие вполне осознанно, особенно когда понимаю, что она их очень любит. Так аппетитно ест, что я даже засматриваюсь. Асия благодарит тихо, едва слышно, не поднимая глаз от тарелки.

— Какие у вас планы на выходные? — интересуется отец.

— Никаких особенных, — пожимаю плечами, надеясь, что они не придумают ничего грандиозного.

— Отлично! Тогда проведем время всей семьей. Давно мы не собирались вместе. Съездим куда-нибудь, прогуляемся.

Внутренне стискиваю зубы так, что скулы сводит. Целый день изображать влюбленного мужа под их пристальными взглядами? Это будет настоящая пытка.

— Может, в парк? — предлагает Асия неожиданно, и я поворачиваю к ней голову. — Погода хорошая, и я слышала, что там есть красивое озеро.

Смотрю на нее с удивлением. Она едва заметно пожимает плечами, мол, надо же что-то предложить, чтобы не выглядело подозрительно.

В парке приходится держать ее за руку всю дорогу. Родители идут впереди, о чем-то оживленно беседуя, мы следуем за ними. Асия напряжена как струна, я даже ощущаю, как мелко дрожат ее пальцы в моей ладони.

— Расслабься, — говорю тихо, склонившись к ее уху. — Родители постоянно оборачиваются и смотрят на нас. Они заметят нервозность. Будь естественной.

— Я стараюсь, — шепчет Асия в ответ, но дрожь не прекращается.

У нее не получается расслабиться, хотя она явно старается. И почему-то это задевает особенно сильно. Не могу не злиться и не думать о том, что неужели мои касания Асие настолько неприятны? Или она меня так сильно боится?

В кафе садимся за столик у окна с видом на озеро. Родители располагаются напротив, мы с Асией рядом. Приходится обнять ее за плечи, притянуть ближе. Она сразу же замирает, будто в статую превращается.

— И все-таки Асия совсем худенькая стала, — замечает мать, окидывая невестку критическим взглядом. — Валид, ты ее вообще кормишь? Или только работой занимаешься?

— Мама, она взрослый человек. Сама может о себе позаботиться.

— Ой, какой заботливый муж нашелся, — иронизирует Зайнаб-ханум. — Лучше бери пример со своего отца! Он в первый год брака…

Асия вдруг кладет руку мне на колено. Жест неожиданный, для нее так вообще слишком интимный, и от него все мысли вылетают из головы. Я смотрю на нее ошарашенно, но Асия мило улыбается моим родителям.

— Валид очень заботливый, — возражает она мягко, но уверенно. — Просто не любит это показывать на людях. Он из тех мужчин, которые делают, а не говорят.

Смутно понимаю смысл сказанного, потому что думаю только о том, что ее ручка все еще остается на моем колене. Горячая даже через плотную ткань брюк, и я не могу никак ее игнорировать.

Вечером, когда возвращаемся домой, мать откуда-то из недр своего чемодана достает семейный альбом. Я невольно закатываю глаза. Мама вообще любительница повспоминать прошлое, сидя за фотоальбомом, особенно с гостями, а тут невестка. В этот раз она точно не упустит случай и обо всех родственниках расскажет.

Асия садится между мной и матерью на диван, и я, пользуясь случаем, обнимаю ее за талию. Тонкая такая, хрупкая, хочется сжать сильнее, притянуть ближе, но сдерживаюсь.

— Смотри, это Валид в десять лет на соревнованиях по самбо, — показывает мама старую фотографию. — Первое место занял тогда.

— Такой серьезный, — улыбается Асия, разглядывая снимок. — И взгляд уже как у взрослого.

— Он всегда серьезный был. Я уж думала, не женится никогда. Всё работа да работа.

— Мам, — предупреждающе говорю я.

— Что «мам»? Правду говорю. Три года с той русской встречался, думала, всё пропало. Вся семья расстроена была. А потом вдруг бац! И женится на тебе, Асия. Ну какая радость! Еще и из такой уважаемой семьи девочка!

Чувствую, как Асия напрягается в моих объятиях. Очевидно, что упоминание имени моей любовницы ей совсем не нравится.

— Всё в прошлом, мам, давай закроем тему, — обрубаю тут же жестко.

Ночью лежим на разных сторонах кровати, но расстояние между нами кажется меньше, чем вчера. Или мне просто хочется, чтобы оно было меньше?

— Валид? — зовет вдруг Асия тихо.

— Что?

— Спасибо. За сегодня. За то, что терпишь всё это.

— За что конкретно?

— За то, что… ну, играешь эту роль. Знаю, тебе неприятно изображать моего мужа.

Неприятно? Если бы она только знала, как меня ломает от желания придвинуться ближе, обнять ее, вдохнуть запах ее волос.

Я массирую веки и устало отрезаю:

— Спи, Асия.

Воскресенье тянется бесконечной чередой семейных активностей. Снова прогулки, рестораны, бесконечные разговоры и расспросы. И всё время приходится касаться собственной жены. Держать за руку, обнимать за талию, сидеть так близко, что чувствуешь ее дыхание. К вечеру я на пределе своего самоконтроля.

Когда родители наконец уходят спать, практически сбегаю на балкон покурить. Никотин хоть немного расслабляет, но тут дверь на балкон тихо открывается. Асия выглядывает, кутаясь в накидку. Явно хочет поговорить, иначе бы даже не посмела подойти сама ближе.

— Я мешаю? — спрашивает она робко.

— Нет. Заходи.

Асия встает рядом, опирается о перила и чуть подается вперед, рассматривая ночной город. Блик Луны слабо освещает ее профиль, и я зависаю, разглядывая его.

— Красиво здесь, — говорит тихо и резко переводит тему, будто боится передумать. — Твои родители уже завтра уезжают?

— Да, после завтрака. Отец не любит задерживаться, у него дела.

— И всё станет как раньше… — голос Асии звучит странно, не могу разобрать, с грустью или облегчением.

— Да. Как раньше, — подтверждаю, хотя уже понимаю, что теперь игнорировать существование собственной жены кажется невыполнимой задачей. Эти два дня что-то необратимо сломали. Или починили? Черт его знает.

Понедельник начинается с долгих прощаний. Родители уезжают после позднего завтрака, мы, как идеальная пара, провожаем их, обнимая у порога.

— Береги ее, сынок, — говорит отец, крепко пожимая мне руку. — Такие жены на дороге не валяются.

— Конечно, папа.

Дверь закрывается с тихим щелчком. Мы остаемся одни в звенящей тишине квартиры, и Асия будто сразу отстраняется. Никакого тепла.

— Ну вот и всё, — говорит она тихо, не глядя на меня. — Можешь возвращаться к своей обычной жизни. К работе, к… к Виктории.

Она разворачивается и быстро уходит в спальню, почти сбегает. Я провожаю ее взглядом и сам не знаю, что делать. Чувствую себя, как последний идиот.

На работе не могу сосредоточиться ни на чем. Документы плывут перед глазами, цифры не складываются в голове. Все мысли возвращаются к Асие. К тому, как она спала у меня на плече, доверчиво прижавшись. Как держала руку на моем колене, защищая меня перед родителями. В голове постоянно крутится то ее образ, то ее запах…

— Валид?

Поднимаю голову и сталкиваюсь взглядом с Викой. Так задумался, что даже не заметил, как она вошла в кабинет.

Равнодушно окинув упакованную в тесное платье фигуру взглядом, я сухо спрашиваю:

— Что тебе нужно?

— Ты игнорируешь меня уже больше недели. Давай хотя бы пообедаем вместе? Поговорим, обсудим наши отношения…

— Нет.

— Валид, что происходит? — она подходит ближе, садится на край моего стола. Привычный жест, который раньше заводил, а теперь вызывает глухое раздражение. — Это всё из-за нее? Из-за твоей жены?

— Вика, не начинай.

Она наклоняется ближе, обдает меня запахом каких-то восточных духов. Невольно сравниваю их с ароматом Асии и отстраняюсь. Слишком уж тяжелые, сладкие, удушающие. Не то. Совсем не то, что нужно.

— Я скучала по тебе, — шепчет Вика, кладя руку мне на плечо. — По нам. Неужели ты не скучал?

— Вика, слезь со стола.

— Валид…

— Я сказал, слезь! — рычу я, теряя терпение.

Вика обиженно надувает губы, но слезает. И именно в этот момент дверь открывается и на пороге появляется Асия с папкой документов в руках.

Ее взгляд быстро окидывает кабинет и, очевидно, она делает свои выводы, потому что бледнеет.

— Простите, — выдавливает Асия еле-еле. — Я не знала… Агнии нет на месте, а я… тут документы передали из университета… я тогда у секретаря их оставлю…

Она пятится к выходу, и я тут же поднимаюсь из-за стола.

— Асия, подожди.

Но Вика хватает меня за руку и намеренно громко говорит:

— Пусть уходит. Нам нужно остаться наедине.

— Хватит, Вика! — рычу, отстраняя ее от себя резким движением. — Нам не о чем говорить.

Терпение на этот раз покидает Вику, от былого самообладания и следа не остается.

— Как это не о чем⁈ Три года, Валид! Три года мы были вместе! Ты что, хочешь всё прекратить⁈ Из-за нее, из-за этой серой мышки⁈

— Следи за языком, — предупреждающе понижаю голос, — ты говоришь о моей жене. Не забывайся.

Вика отшатывается, смотрит на меня как на чужого. В глазах недоверие и злость, будто она до конца не может смириться с правдой.

— Ты серьезно, Валид? Ты, что, правда выбираешь ее?

— Абсолютно серьезно. Собирай свои вещи, трудовую, расчет получишь в отделе кадров.

— Ты увольняешь меня? — ее голос срывается на визг.

— Считай это расставанием по обоюдному согласию. Хотя согласия твоего я не спрашиваю.

Виктория бледнеет, но почти сразу лицо заливает краска ярости.

— Ты пожалеешь об этом, Валид. Она не для тебя! Она же хуже ребенка, даже в глаза тебе боится посмотреть!

— Это тебя не касается.

Выхожу из кабинета и прибавляю шаг, когда вижу Асию возле лифта. Она вся дрожит, стискивая сумку, и я порывисто хватаю жену за запястье, чтобы не дать уйти.

— Асия…

— Прости, я помешала… вы разговаривали, — бормочет она, избегая смотреть в глаза.

— Ты не помешала, наоборот, ты очень вовремя. Идем.

Я затягиваю ее в приехавший лифт. От удивления Асия подчиняется и удивленно вскидывает брови:

— Куда?

— Обедать. Ты же наверняка с утра так и не поела, да?

Покраснев, она неопределенно пожимает плечами.

В ресторане выбираю тихий столик в углу, подальше от любопытных глаз. Асия садится напротив, упорно разглядывает меню, хотя я вижу, что она уже пятый раз читает одну и ту же строчку.

Мы делаем заказ и когда приносят первое блюдо, я говорю:

— Я уволил ее.

Асия чуть меню не роняет. Очевидно, она понимает, о ком речь, и пояснять нужды нет.

— Зачем? — в ее голосе искреннее недоумение. — Из-за меня? Не надо было…

— Из-за себя. Я женат. Пусть и временно, но женат и не хочу позорить семью и тебя глупыми слухами.

— Но ты же любишь ее…

Люблю? Я даже не знаю, что такое любовь. Знаю только, что последние две недели думаю не о Вике, а о девушке, которая сидит сейчас передо мной.

Улыбнувшись, я качаю отрицательно головой.

— Нет. И вообще это не важно.

— Как не важно? Если любишь…

— Асия. Ешь. Суп остынет.

Она послушно берет ложку, ест механически, без аппетита. Смотрю, как она аккуратно подносит ложку к губам, как прикрывает глаза, глотая. Даже ест Асия как-то… правильно. Красиво.

— Вика красивая… — отвлекается от еды Асия и смотрит на меня внимательно, испытующе, будто пытается прочитать мысли.

Я пожимаю плечами.

— Я уже сказал, она мне неинтересна.

— А я? Что ты думаешь обо мне?

Что я думаю? Хмыкнув, я откидываюсь на спинку стула. Что думаю… Что Асия красивая, хотя сама этого в полной мере не осознает? Что от нее пахнет по-особенному, будто домом? Что хочется целовать ее, пока не закончится воздух в легких? Что эти два дня с родителями были пыткой, потому что приходилось касаться и не иметь права на большее?

— Ты моя жена, — говорю вместо всего этого.

— Временная, — напоминает Асия с горечью.

— Да. Временная.

Это слово царапает горло, застревает посередине. Не хочу, чтобы она была временной. Хочу… Черт. Чего я хочу?

— Валид?

— Что?

— Можно вопрос?

— Спрашивай.

— Почему ты согласился жениться на мне? Правда только из-за долга моему отцу?

Смотрю на Асию долго, изучая ее лицо в сотый раз. Карие глаза с длинными ресницами, пухлые губы, которые она постоянно прикусывает, острые скулы, придающие лицу особенную красоту…

— Не только.

— А еще почему?

Я уклончиво говорю:

— Сложно объяснить.

Она кивает, опускает взгляд, разом грустнеет.

— Понимаю. Не мое дело. Прости за любопытство.

— Асия…

— Всё в порядке. Спасибо за обед. Мне пора на занятия, уже опаздываю.

Она встает, подхватывает сумку. Я поднимаюсь следом.

— Подожди, отвезу тебя.

— Не нужно, я…

— Асия, — мечу на нее грозный взгляд. — Я отвезу тебя. Это не обсуждается.

Она не спорит, покорно идет следом. В машине молчим, но это не неловкое молчание, что было утром. Это что-то другое, наэлектризованное, полное невысказанного.

У университета Асия выходит из машины, но медлит. Наклоняется и хмурит брови.

— Валид?

Вопросительно выгибаю бровь.

— Н-нет, ничего, — почему-то смутившись и густо покраснев, Асия захлопывает дверь и почти убегает.

Я не завожу мотор, сижу и смотрю ей вслед, понимая одну простую вещь — я влип. Конкретно и бесповоротно влип. Потому что хочу свою фиктивную жену так, как никогда никого не хотел.