Глава 16

Асия

Турнир проходит блестяще. Несмотря на все сложности, которые сыпались как из рога изобилия, Валид выкладывался на полную. Не только из-за того, что обещал, как я потом узнала, он ведь тоже в прошлом был борцом. Поэтому я прекрасно понимаю, что для него это как дело чести — не ударить в грязь лицом перед всем обществом самбистов.

В день турнира я решила поддержать своего фиктивного мужа. Нашла себе место на трибуне и отыскала взглядом стол, за которым сидело почетное жюри, включая Валида.

Уже после я переключилась на сам турнир, но в самый разгар вдруг ощутила всем телом чужой взгляд. И сразу поняла, что это Рудзиев. Он мне подмигнул и улыбнулся тогда, а я по обыкновению смутилась и отвела глаза.

Тогда он сразу подошел ко мне после церемонии награждения, игнорируя всех официальных лиц.

— Поздравляю, — лепечу я и уже хочу сказать, что всё прошло идеально, как Валид вдруг по-хозяйски притягивает меня к себе за талию.

— Пойдем. Хочу познакомить всех со своей женой, — заявляет он решительно, напрочь игнорируя мое стеснение и пунцовые щеки.

Домой мы возвращаемся за полночь, потому что неофициальная часть банкета после награждения затягивается. Я еще с девичьих времен знаю, что на таких вечерах за алкоголем решаются самые важные дела, поэтому просто покорно жду, когда Валид освободится. У нас в доме отца тоже часто бывали гости, да и нашу семью много куда приглашали, я привыкла уходить в свои мысли и просто ждать.

Изрядно уставшая, я снимаю в прихожей каблуки. Валид разувается рядом. Он не пьян, я заметила, что выпил он всего пару раз. Оттого непривычно видеть его таким серьезным и даже загруженным.

— Асия, нам нужно поговорить, — вдруг говорит он решительно.

Мое сердце уходит в пятки. Я бреду за Валидом, уткнувшись взглядом в носы своих тапочек, и мысленно перебираю в уме причины разговора. Неужели я как-то не так повела себя на банкете и опозорила Рузаева? Или… вдруг он скажет, что такая жена-тихоня ему не нужна?

Осторожно сажусь на краешек дивана и еле-еле выдавливаю:

— О чем ты хотел поговорить? О разводе?

— Что? Нет! — восклицает Валид шокированно. — С чего ты взяла?

— Не знаю… — отвечаю уклончиво. — Просто вдруг подумала, что в чем-то тебя разочаровала.

Рудзиев садится рядом, разворачивает меня к себе и приподнимает пальцами подбородок, заставляя посмотреть в глаза.

— Асия, ты идеальная жена. И я хотел поговорить не о разводе, а совсем наоборот. Я хочу, чтобы наш брак стал настоящим.

Вздрогнув, я смотрю на Валида, широко распахнув глаза. Не верю своим ушам.

— Но… но мой отец… договор…

— К черту договор. Я хочу тебя. Хочу быть с тобой не год, а всю жизнь.

Краска бросается в лицо, становится трудно дышать. Я мечтала о том, чтобы мы стали настоящей семьей, но почему-то даже не надеялась, что это станет правдой. Всегда считала себя будто недостойной.

— Валид…

Но он перебивает:

— Дай мне шанс, Асия. Позволь доказать, что я могу быть хорошим мужем. Настоящим, а не фиктивным. Не отвечай сейчас, дай себе время. Я докажу, что достоин тебя.

Следующие недели Валид буквально осыпает меня вниманием. Дарит цветы каждый день, разные, но всегда те, на которые я обращала внимание. Водит на ужин в рестораны, которые я мельком упоминала, устраивает прогулки по местам, где мне хотелось побывать.

— Ты подслушиваешь мои разговоры? — спрашиваю однажды, когда он приводит меня на выставку художника, о котором я говорила с Лейлой.

— Я слушаю тебя, — поправляет он. — Всегда.

Валид даже учится готовить мои любимые блюда! Однажды я прихожу домой с учебы, а на кухне дым! Испугавшись, что начался пожар, я забегаю в квартиру и наталкиваюсь на Валида в фартуке, который еле на него налез. Он усиленно машет тряпкой, прогоняя дым в открытое окно, а на столе стоит тарелка с подгоревшими блинчиками.

— Ой, ты вернулась так скоро! А я тут это… сюрприз хотел сделать, — бормочет он смущенно.

Впервые я вижу, чтобы Валид был таким сконфуженным, и смеюсь. Спустя несколько секунд муж начинает смеяться вместе со мной.

Валид начинает читать книги по психологии, чтобы обсуждать со мной те, что мы проходим по учебе. Как-то я нахожу его спящим на диване с книгой в руках и долго смотрю на него спящего, понимая, что больше не могу сопротивляться.

— Хорошо, — говорю я утром.

— Что хорошо? — зевает Валид, наливая себе в чашку свежесваренный кофе.

Кусаю губы от стеснения, я тихо говорю:

— Давай попробуем быть семьей. По-настоящему.

Рузаев замирает, впившись в меня испытующим взглядом.

— Асия… ты правда этого хочешь?

— Правда.

Первый настоящий поцелуй происходит тут же, на кухне, среди сервированной к завтраку посуды и так и нетронутого кофе. Я дрожу в его руках, но сердце и вовсе едва не останавливается, когда Валид отстраняется.

— Я люблю тебя, — произносит он в губы. — Кажется, с самого начала любил, просто не понимал этого.

— Я тоже, — признаюсь смущенно. — Люблю тебя, мой фиктивный муж.

— Уже не фиктивный, — поправляет Валид с усмешкой и подхватывает меня на руки. — Теперь я настоящий. Один и навсегда.

* * *

Валид

Два года спустя

Сижу в больничной палате, держа на руках крошечный сверток. И меня, взрослого матерого мужика, плавит так, что слезы в глазах стоят. На руках мой сын! Наш с Асией сын!

— Как назовем? — спрашивает она устало, но счастливо.

— Умар, — говорю без колебаний. — В честь твоего отца.

Ее глаза наполняются слезами. Год назад ее отец умер, так и не дождавшись внука. Болезнь, из-за которой он и затеял наш с Асией фиктивный брак, оказалась сильнее. Жена до сих пор тяжело переживает эту потерю.

— Ты не обязан… — шепчет она, но глаза горят благодарностью за это.

— Я хочу. И, думаю, ты не будешь против. Твой отец был хорошим человеком, даст Аллах, и наш сын вырастет достойным его имени.

Асия стирает слезы и кивает, улыбаясь сквозь боль. Я стискиваю ее пальчики свободной рукой, чтобы поддержать.

До сих пор Асия не знает всей правды о нашем с Умаром договоре и пусть так и остается. Так вышло, что ее отец спас мне жизнь десять лет назад, вытащив из перестрелки, когда я по глупости влез в разборки. Тогда я и задолжал ему.

Не знает она и то, что Умар был болен еще когда просил меня жениться на Асие. Он тщательно скрывал это от родных. И я его понимаю. Бизнес их семьи уже трещал по швам из-за старшего сына, промотавшего кучу денег в игорном бизнесе. Объяви Умар тогда о своей болезни, и слетелись бы стервятники делить добычу еще при живом человеке.

Зная положение дел, Умар отчаянно искал того, кто позаботится об Асие, защитит ее и обеспечит. Выбрал меня. И я благодарен ему за это каждый день.

— Папа перед смертью сказал, что ты хороший человек, — говорит Асия, глядя на спящего малыша. — Что я буду счастлива с тобой.

— Он был мудрым человеком. И я всё сделаю, чтобы оправдать его доверие.

Целую пальчики жены и, поднявшись, аккуратно передаю ей раскричавшегося малыша. Асия тут же убаюкивает его, прикладывает к груди и шепчет нежности. Такая прекрасная мама, что я невольно любуюсь этой картиной. Просто стою, как дурак, несколько секунд, зависнув, пока меня не выводит из прострации неожиданный вопрос.

— А что случилось с Викторией? — вдруг спрашивает Асия осторожно. — Ты никогда не рассказывал.

Удивленно вскидываю брови.

— Почему вдруг такой вопрос? Уже столько времени прошло…

Жена пожимает плечами.

— Иногда вспоминаю о ней. Просто интересно, как в итоге закончились ваши отношения.

Мне кажется или я слышу нотку ревности в ее голосе? Еле сдержав улыбку, опускаюсь на постель рядом с Асией, стараясь не потревожить ее и малыша.

— Ну… она пыталась продать корпоративную информацию конкурентам после увольнения. Хотела так отомстить за расставание, а в итоге на нее завели уголовное дело, дали условный срок и штраф. Мои люди посоветовали ей уехать подальше за границу. После этого я о Виктории ничего не слышал.

Асия задумчиво слушает, а в конце выдает:

— Жалко ее…

Фыркаю возмущенно:

— Ты слишком добрая. Она столько гадостей наделала, а ты ее жалеешь.

— Наверное, это от того, что я просто очень счастлива. У меня есть ты, наш сын, дом. Всё, о чем я мечтала. Поэтому даже Виктории я зла не желаю. Главное, что она в прошлом.

Маленький Умар открывает глаза, такие же темные, как у меня. Взгляд такой серьезный, бровки нахмурены.

— Будет упрямым, как ты, — смеется Асия.

— И умным, как ты.

— И счастливым. Обязательно счастливым.

В первый день после выписки, когда родственники расходятся, а Асия кормит малыша, я стою в дверях спальни и смотрю на них. На мою семью. Настоящую, а не фиктивную.

— Что такое? — спрашивает Асия, заметив мой взгляд.

Подхожу к ней и, обняв со спины, мягко целую в макушку.

— Думаю о том, как всё странно сложилось. Фиктивный брак на год, а получилось…

— Настоящее счастье, — заканчивает она за меня.

— Жалеешь?

— О чем?

— Что вышла за меня. Что отец решил за тебя, а тебе пришлось смириться… не могу перестать думать об этом.

Асия качает головой, нежно улыбается.

— Папа знал, что делает, знал, какой ты человек. Если бы всё не сложилось так, как сложилось, и ты бы остался с Викторией, а я вышла бы замуж за кого-то другого… думаю, мы бы оба были несчастны.

— А так?

— А так у нас есть всё. Любовь, которую мы выбрали сами. Сын, названный в честь человека, который свел нас вместе, уютный дом…

Маленький Умар засыпает, сытый и довольный. Асия осторожно перекладывает его в кроватку, подходит ко мне. Мы выходим в коридор, чтобы не разбудить кроху своим разговором.

Я обнимаю Асию, целую нежные губы и вдыхаю ставший родным запах ее тела. Никаких духов и посторонних ароматов, кроме, разве что, отдушки шампуня и крема. Каждый раз с ума меня сводит.

За окном темнеет, в городе зажигаются огни. Где-то там идет своя жизнь, может быть, шумная и интересная, но мне больше по душе наша. Тихая, любящая, заботливая.

— Люблю тебя, — говорю я, взяв лицо Асии в свои ладони. — Спасибо, что дала нам шанс.

— Это ты дал шанс, — возражает она. — Доказал, что можешь измениться.

— Для тебя что угодно.

— Даже блинчики научился печь, — смеется она.

— Эй, последние получились почти съедобные!

— Почти, — соглашается она. — Но ты стараешься. И это главное.

Засыпаем в обнимку, а рядом детская кроватка с нашим сыном. Утром он разбудит нас криком, потребует есть, потом снова уснет. Асия будет готовить завтрак, а я буду пытаться помочь. Обычные будни обычной семьи.

Когда-то я думал, что это не для меня. Что мне нужна свобода, независимость, отсутствие обязательств. Как же я ошибался.

Настоящая свобода — это выбрать человека и остаться с ним. Делать выбор в его пользу, что бы ни случилось. Ведь настоящее счастье и заключается в том, чтобы засыпать и просыпаться рядом с той женщиной, без которой жизнь теряет смысл.

Наш фиктивный брак закончился полтора года назад, но данное Умару обещание оберегать Асию я сдержу, чего бы мне это ни стоило. В конце концов, этот старик оказался чертовски прав, когда говорил, что это самая лучшая сделка, которую я когда-либо заключал.