ГЛАВА 15

Чувствовал ли он себя деспотом, истязающим собственную жену? Нет. Вообще ничего не чувствовал. Кроме разъедающего кислотой желания заткнуть ей рот. Чтобы не смела ставить авторитет мужа под сомнение. Выпороть бы её, как того заслуживает, да рука на женщину не поднимется. Тем более, на свою.

— Валид? — Шамиль отвлёк его от бездумного разглядывания стены напротив.

— Что?

— Ты меня слушаешь?

— Слушаю. Повтори.

— Я говорю, что это был кто-то из охраны. Ворота исполнителю открыли с помощью пульта. Так же и закрыли. Можно, конечно, устроить допрос, но надёжнее поменять всех.

— А может, мне и тебя поменять?

Шамиль поморщился.

— Ты знаешь, что я тебе верен. Впрочем, если считаешь, что это не так, можешь меня убить.

— Даже не сомневайся. Если не найдёшь ублюдков до завтра, я так и сделаю.

У двери раздался смешок, и Валид удивлённо уставился на младшего брата. Прислонившись к косяку, тот с загадочной ухмылкой разглядывал Шамиля.

— И этот человек отвечает за твою безопасность, брат? Знаешь, я уже беспокоюсь. Ты так долго не протянешь.

— Что ты здесь делаешь, Саид? Я думал, ты с отцом.

Оттолкнувшись от стены, Хаджиев-младший шагнул к креслу.

— Исчезни, Шамиль. Нам с братом нужно поговорить, — швырнул на стол перчатки и потянулся за бутылкой.

Помощник взглянул на Валида, и тот кивнул.

— Так почему ты приехал, Саид? Неужели в гости?

Чушь, конечно. Младший брат ничего просто так не делает. Весь в отца.

Саид смерил Валида пристальным взглядом, налил в пустой бокал виски.

— Обычно я не делаю предупреждений. Но ты мой брат и дорог мне. Поэтому хочу предостеречь. Занимайся своими делами и не лезь к отцу. Его место займу я. А вам с Маратом и так неплохо, я не прав? У вас семьи, жёны-красавицы, скоро появятся дети. Зачем рисковать всем этим ради денег?

Валид почувствовал, как немеет челюсть, и руки сжимаются в кулаки. Саид никогда не отличался моралью, этим качеством, в принципе, не отмечен ни один Хаджиев. Но чтобы настолько охренеть…

— Подожди, — Хаджиев-старший медленно поднялся, обошёл стол. Положив руки на подлокотники кресла, в котором восседал Саид, склонился к нему. — Ты что хочешь сказать? Это ты, что ли, бросил взрывчатку в моё окно?

Сразу вспомнил слова Марата о том, что верить нельзя даже самым близким. Но это же, блять, уже край!

— Я, — младший развёл руки в стороны. — Но ты же понимаешь, что у меня не было цели навредить тебе или твоей жене. Это доказывает тот факт, что ты сейчас стоишь передо мной и хочешь меня ударить, — расплылся в широкой, белозубой ухмылке, и Валид впечатал кулак в его челюсть.

— Ты что творишь, Саид?! Я же тебе руки переломаю, блядь! — кто-то схватил его сзади, отрывая от брата, которого, надо заметить, вся эта ситуация лишь повеселила.

Поднявшись с кресла, стёр с разбитой губы кровь и сунул руки в карманы.

— Я же говорил, брат. Ваша с Маратом беда — излишняя эмоциональность. Дела так не делаются. Кроме того, в бизнесе нет родных и друзей. Я знаю, ты не поймёшь меня. Пусть вчерашнее досадное происшествие заставит тебя задуматься. Не лезь туда, куда лезть не стоит, Валид.

— Тыыы! — Хаджиев-старший взревел, отталкивая от себя Шамиля.

— Не стоит нервничать, Валид. Я уже ухожу. До встречи.

***

— Вы голодны? — предварительно постучав, женщина осторожно приоткрыла дверь и заглянула в комнату.

— Нет. Оставь меня, — проговорила негромко и вновь накрылась одеялом.

Хотелось испариться. Закрыть глаза и улететь куда-нибудь далеко. Туда, где Хаджиев никогда меня не найдёт. Но такого места я не знала, да и летать не умела.

Знаю, что жалеть себя крайне глупо и унизительно, но сил не осталось совершенно. Я будто выдохлась. Будто Валид высосал всю мою энергию, и осталась лишь оболочка.

Горько не было. Не хотелось плакать. Было как-то… Никак. Словно в вакууме.

Он не насиловал меня, ни к чему, кроме брака не принуждал. Но я чувствовала себя раздавленной, избитой, уничтоженной. Мне нужна была свобода. Одна лишь свобода, разве я многого просила?

— Простите, что отвлекаю, но Валид Саидович велел накормить вас. Он расстроится, если узнает, что вы так и не поели. Прошу вас, не гневите его, — голос Анны прозвучал совсем рядом, и я, считая, что она уже ушла, дёрнулась от неожиданности.

— Я же сказала, оставь меня.

— Хорошо. Как скажете. Но я хочу, чтобы вы знали… Валид Саидович уехал с этим цербером. С Шамилем. Охрана на улице. Никто не помешает вам выйти прогуляться и подышать свежим воздухом.

Я отбросила одеяло, подняла взгляд на домработницу.

— И зачем ты говоришь мне об этом?

Она пожала плечами, опасливо обернулась к двери и обратно.

— Давайте будем дружить? Я буду помогать вам. Вы ведь этого хотели… Думаю, мы просто не с того начали.

Хм… Может, я, конечно, крайне подозрительна, но вот доверять кому бы то ни было в этом доме как-то не хотелось. Вернее, хотелось, да не верилось.

— И чего же ты хочешь взамен?

Снова пожала плечами, улыбнулась.

— Дружбу нельзя купить. Но мы могли бы помогать друг другу. Это ведь неплохо, правда? Быть друзьями?

Пригвоздила её взглядом, попыталась просканировать, как делает это Хаджиев, и ничего. Не умела я распознавать ложь. Я росла в уюте и доброте. В нашем доме всегда царила любовь и взаимопонимание. Не представляю, чтобы прислуга подставляла маму и доносила на неё отцу. Поэтому мне сложно определить, кто друг, а кто враг.

Но попробовать, конечно, стоило. Боюсь, без друзей мне в этом доме не протянуть.

— Ладно… Я там видела террасу. Накроешь завтрак? На двоих? Если ты голодна, конечно.

Анна улыбнулась, уверенно кивнула и отправилась к двери. Мне же нужно было встать и привести себя в порядок. Всё обдумать и начать, наконец, действовать. Как там говорят? Спасение утопающих — дело рук самих утопающих? Пора себя спасать, Шахидат.

***

Сидя на уютной, застеклённой террасе, с грустью смотрела вдаль. «Далью» оказался высокий забор… Увы, дальше него мне не увидеть и не пробраться. А так хотелось сбежать. Улететь вместе с ветром. Чтобы только он знал, где меня найти.

— Ещё чаю? — вздрогнула от тихого голоса Анны. Её привычка подкрадываться начинала раздражать.

— Нет, спасибо.

— Тогда, может, кусочек торта? Свежий, я только испекла.

— Нет. Не хочется, — выдавила измученную улыбку, а женщина вдруг огляделась по сторонам и протянула мне белую упаковку.

— Это то, что вы просили. Возьмите, здесь нет камер.

— Что? — взяв в руку упаковку, растерянно захлопала ресницами. — Ты о чём? Какие камеры?

Анна снова обернулась, присела на стул рядом.

— А вы не знали? Валид Саидович установил камеры в доме. Одна на кухне, две в гостиной и по комнатам по одной. Но в том крыле, куда вы перебрались ночью, и здесь камер нет, — поведала заговорщицким тоном, а я от шока открыла рот.

Это что получается? Негодяй всё это время наблюдал за мной, как за букашкой под стеклом?! Хотя чему я удивлялась? Речь ведь идёт о Хаджиеве.

Извращенец.

— Ненавижу… — прошипела, сжимая подлокотник кресла, но тут же опомнилась. — Так ты поэтому отдала ему моё кольцо? Он всё видел?

Женщина поджала губы.

— Я не знаю, просматривал ли он записи, но рисковать не могла. Теперь, я надеюсь, вы не держите на меня зла? Ведь тогда он уволил бы меня, а у меня мама и ребёнок. Оба болеют. Мне никак нельзя оставаться без работы. Простите.

Я опустила взгляд на упаковку таблеток, кивнула.

— Да, спасибо. И, Анна… Извини меня за то, что я позволила себе угрожать тебе. Это было нечестно.

Подло, мерзко, отвратительно! Бедная женщина просто выживала, чтобы заботиться о своих родных, а я опустилась до методов Валида и шантажировала ни в чём не повинную женщину. Неужели чтобы победить этого подлеца мне придётся стать такой же? Вопрос, конечно, риторический и ответа не требует, но не хотелось бы стать чудовищем.

Домработница беззаботно улыбнулась, поднялась со стула, расправляя передник.

— Всё хорошо, Шахидат Джамаловна.

— Просто Шах, договорились?

Анна согласно кивнула и засияла. Странно, а я и не замечала, какая добрая у неё улыбка.

— Анна, у меня будет к тебе ещё одна просьба. Можешь съездить в город, кое-что прикупить для меня?

— Конечно, Шахидат… Шах.

***

— Я не удивлён. Саид взял от отца не только имя. Они очень похожи. Уверен, отец поступил бы также. Власть их пьянит.

Валид поднял взгляд на старшего брата, покачал головой.

— Он бросил взрывчатку в моё окно. Туда, где я был с женой. Я видел его глаза, Марат. Он уверен в том, что поступил правильно! И он не сожалеет! — ударив кулаком по столу, схватил стакан с виски и запустил его в стену. В крови гуляла ярость. Такая сильная, что он с трудом сдерживался, пытаясь обуздать зверя. — Разве так поступают родные люди? Разве это семья? Я всегда думал, что мы друг за друга пойдём даже на гибель. А оказалось…

Марат устало потёр лицо, взглянул на часы.

— Поздно уже. Саид не остановится. Ты знаешь его. Знаешь всех нас. Ни один не остановился бы. Но я надеюсь на твоё благоразумие. Оставь это, Валид. Отступись. Я не хочу видеть, как мои братья уничтожают друг друга за кусок власти. Ты же понимаешь, что всё это дерьмо — дело рук отца. Он снова стравливает своих сыновей, как бойцовых собак. Не поддавайся.

Валид лишь качнул головой, мстительно прищурился. Хаджиевы не отступают. Даже если придётся проливать кровь. Лишь бы не кровь брата…

— Не я объявил эту войну.

***

Шах ждала его в гостиной. В чёрном пеньюаре, с высоко подобранными волосами. Такая гордая, неприступная. Захотелось взять её прямо на диване. Разорвать все эти проклятые, дико соблазнительные шмотки и войти в податливое лоно до упора. Чтобы вскрикнула и запрокинула голову вверх. А он бы врезался между её ног, вбивался своим членом и…

— Добрый вечер, — она поднялась на ноги, не спеша зашагала к нему. Опустил взгляд на её босоножки на высоком каблуке и сглотнул.

— Где ты всё это взяла?

Подошла вплотную, встала на носочки и потянулась к его губам.

— Домработницу попросила… Купить. Я велела взять деньги из тех, что ты выделил на расходы по дому. Это было унизительно, потому что я жена обеспеченного мужчины, но должна почему-то просить деньги у прислуги.

Обалдел. Не от того, что она сказала, а от того, как она это сделала. С придыханием, шёпотом, едва касаясь своими губами его губ. Так что не только штаны затрещали, а и мозг.

Понятно, что играет. Но как она это делает… Актриса, блядь.

— Ты была наказана. За то, что мужа не уважаешь, — скользнул языком по ямочке над её верхней губой и, жадно схватив стройное тело, впечатал его в себя.

— Я поняла свои ошибки и буду исправляться. Не будь со мной строг, если не получится сразу. Я стараюсь, — закрыла глаза, дрогнули тёмные, длинные ресницы. И пока Валид держался, чтобы не наброситься на неё, сама прижалась сочными, влажными губами.

— Убью тебя, Шах, — прорычал ей в лицо и, вытащив заколку из глянцевых длинных волос, растрепал их.

— А может, обойдёмся без этого? — она сбросила с плеч халат, и Хаджиев голодно уставился на красивую, высокую грудь, соски которой выпирали из полупрозрачной сорочки, будто грозились порвать невесомую ткань.

— Дааа, — сжав одну горошину пальцами, кровожадно усмехнулся. — Ты на многое пойдешь, чтобы поиметь меня. Какая плохая девочка, Шах, — отпустив её, расстегнул ремень на брюках и резко рванул его. Не без удовольствия отметил испуг в больших, карих глазах. — Будем воспитывать.