Глава 11
«Каждому даётся ноша по силам — так говорят.
Хотела бы я однажды узнать, кто стоит на раздаче.
И надрать ему уши, чтобы неповадно было»
Валлия
— Лия, Ли-и-и-я. Ты дома? — ворвался голос сквозь мой сон.
— Да дома, дома, где ж ей ещё быть. По запаху не чуешь что дома. Ли-и-и-я! — уже второй голос.
Я села на кровати, толком не проснувшись и не понимая, кто меня зовёт, пока в мою спальню не вошли две женщины — Оксана и Марина.
— Ну вот, дрыхнет! А я тебе говорила!
— Да подожди ты, говорила, говорила. Лия, ты заболела?
Я отрицательно мотнула головой и, придя в себя, вскочила с кровати:
— Привет. А что вы тут делаете?
— Ха! Ну, ты посмотри на это лохматое чудо! Ты это слышала? — Оксана обратилась к Марине.
— Да слышала! Отстань от девочки! Лия, ты точно здорова? — уже Марина.
— Да, — запнулась я, уже понимая, что к чему. — Ох, я наверно проспала. Я даже не знаю, как так получилось… Извините! — и спохватившись, спросила: — А что вы тут делаете?
Они обе как по команде хмыкнули, одновременно открыли рот, но Оксана опередила свою товарку:
— Как это что? Не видишь что ли? Будильником твоим подрабатываем.
Марина покосилась на неё:
— Ой, да перестань! Три месяца девочка вовремя приходила, а то и раньше нас, ни разу не отлынивала, не отпрашивалась! Уж ей-то можно проспать, простительно, — и уже мне:- Давай собирайся, умывайся и приходи. Чай будем пить, завтракать. Потом уже работать. Сегодня нашего электровеника нет, можно и похалтурить немного.
И они обе вышли.
Я бросила взгляд на часы — начало десятого. Мама дорогая! И как же это я умудрилась так? Умывшись, натянула первое попавшееся под руку платье и побежала в теплицу.
Оксана и Марина работают вместе с Мартой и у обеих дар травниц. Обе болтушки неимоверные. Но Марта это терпит, так как говорит: опытным путём было установлено — запрет на разговор влияет на темп и продуктивность выполняемой ими работы.
Уже сидя в кабинетике при теплице и попивая с ними чай, не выдержала и задала вопрос:
— Скажите, а это Марта попросила вас за мной присматривать?
Они обе на меня удивлённо посмотрели и, перебивая друг дружку, ответили:
— Да зачем же это?
— Это ты спрашиваешь, потому что мы к тебе сегодня в спальню ввалились?
— Нет конечно, не просила. Но мы же знаем, что наш электровеник уехала..
— А тебя всё нет.
— Вот мы и забеспокоились.
— И пошли к тебе.
— Ну а что? Мало ли заболела?
— Мы ж переживаем за тебя.
— Беспокоимся.
Я с улыбкой, растроганно на них посмотрела:
— Спасибо.
— Ой, да ладно тебе!
Обе синхронно поднялись. Все вместе мы убрали со стола, и пошли работать.
До обеда время пролетело незаметно. Впрочем, как и всегда в теплице. Руки автоматически выполняли работу под разговор напарниц.
На часах уже было три, когда они попрощавшись со мной отправились домой — у обеих маленькие дети, так что работали они не полный день. Дома, в одиночестве вяло поковырялась в тарелке. Убрала всё обратно в холодильник пошла в заготовительную.
В небольшом помещении пряно пахло травами. Вдоль окон несколько рабочих столов и удобных мягких офисных кресел. Сидеть приходилось долго, а в таких креслах было удобно.
Я включила радио, заварила чай, натянула перчатки и села перебирать, сортировать и заготавливать уже высохшие травы. Специальные, плетёные короба стояли рядом, под рукой холщовые мешочки разнообразных размеров. Необходимо было отделить листочки, у цветов — цветоложе, у некоторых растений — корешки. Затем всё это разложить определённым порядком на хранение.
За окном уже начало темнеть, когда дверь скрипнула, и моё одиночество было нарушено. Обернувшись, увидела на пороге Максима.
— Добрый вечер, — удивлённо произнесла я.
Он лишь кивнул, осмотрелся, подошёл и сел в кресло за столом рядом с моим. Посмотрел на мои руки в перчатках, поднял взгляд и посмотрел мне в глаза.
— Что-то случилось?
— И да, и нет, — тон его не предвещал ничего хорошего. — Чем занимаешься?
Я посмотрела на свои руки, рядом лежала стопка травы чемерицы, которую я перебирала.
— Да вот чемерицу заготавливаю.
Он нахмурился, взял веточку в руки, покрутил и спросил:
- Интересно. Для чего она?
Глаз я не поднимала. Понятно, что он не про травы пришёл говорить, но всё же ответила:
— Настои делаем. Детям хорошо помогает. Когда клыки режутся при оборотах, дёсны травмируются, вот настой быстро снимает боль. В сборе используем для настоек.
— Это всё?
— В каком смысле — всё? — посмотрела на него удивлённо.
— В прямом. Это всё что ты знаешь про эту траву?
— Нет, — уже более уверенным взглядом ответила ему. Неужели он меня решил проверить? Не зря ли мне платят? — У травы широкий спектр действия: расширяет кровеносные сосуды, повышает тонус мышц, возбуждает нервную систему, а в смеси с другими травами используется оборотнями как мощный энергетик, Также травка обладает противопаразитным, обезболивающим, противогрибковым, желчегонным, мочегонным действием.
Максим помолчал, всё так же свербя меня взглядом. Встал, выключил радио, сел обратно. Побарабанил пальцами по столу. Посмотрев на его руку, я подняла глаза и, стараясь выдержать спокойный тон, спросила:
— Тебя устроил ответ?
— Да, вполне. Марта тебя хвалит.
Кивнула:
— Я ценю это.
— Нахваливает тебя: помощница хорошая, учишься, схватываешь всё на лету. Трудолюбивая.
Я слушала, опустив глаза. И всё было бы хорошо, если бы не его тон — жёсткий и озвучивал он слова Марты с какой-то издёвкой что ли.
— С Алиной ты подружилась. С Алексеем нашла общий язык. Многие оборотни отзываются о тебе хорошо.
Я удивлённо на него посмотрела. Вот вроде радоваться должна, но от его тона веет холодом.
— Скажи — как тебе здесь живётся?
Не улавливая конечной цели разговора, я напряглась.
— Спасибо, хорошо.
— Всё ли тебя устраивает? Дом? Зарплата?
— Да, спасибо.
— Может, ты жалеешь, что ушла из «Красного» дома и желаешь вернуться назад? — не давая мне времени ответить, продолжил: — Хочу напомнить, что это было твоё решение, и ты даже настаивала на смене места проживания. Так что?
Меня всё больше и больше напрягала создавшаяся ситуация и не став ему напоминать, что я не настаивала, а просто один раз спросила, но усмиряя свою раздражительность ответила:
— Мне очень нравится домик, в котором я живу, — чуть было не назвала домик своим, но вовремя осеклась — ведь придерётся к слову, — Спасибо.
Максим молча меня рассматривал.
Мои руки начали подрагивать, и я опустила их вниз на колени, сцепив пальцы. Понимала, что выгляжу, как школьница на допросе, но лучше так, чем с дрожащими руками.
— На вечере, перед отъездом Алины — ты хотела о чём-то попросить меня. О чём?
Испуганно вскинула на него глаза, заливаясь краской. Вспомнила о своём безумном желании услышать от него комплимент. Как он мог узнать? Это ведь невозможно или нет?
— Я ничего не хотела.
— Лжешь! — бросил он, повысив голос, от чего я вздрогнула и непроизвольно бросила взгляд на дверь. Нет, я не искала защиты, скорее пути отступления. Он, заметив мои метания, усмехнулся:
— Ответь мне и я уйду. Так чего ты хотела?
— Я ничего не хотела, — повторилась. Если бы знала, чем всё обернётся, даже мысли бы не допустила о комплименте с его стороны.
Максим рывком поднялся, сделал шаг ко мне, одну руку уперев в стол, другой сжал спинку моего кресла, так что я оказалась словно в капкане. Нависнув надо мной, процедил:
— Не смей мне лгать, Лия! Отвечай! Чего же ты так жаждала?
— Я не…
— Не смей мне лгать! — он ударил кулаком по столу, а я сильнее вжалась в спинку кресла, испуганно зажмурившись. Схватив меня за подбородок, он заставил посмотреть на него. — Сначала твоя мать присваивает артефакт рода, на который не имела никаких прав. Затем здесь появляешься ты и запускаешь свои когти в моё окружение. Какую цель ты хочешь достигнуть, Лия?
— Никакую. Я ничего…
— Дуришь голову моей наивной сестре…
— Я не дурила …
— Не дурила? А как ты оправдаешь это? — он выхватил из-за моего ворота цепочку, достал кулон — подарок Алины и, сжав, дёрнул. Цепочка порвалась. — Как ты объяснишь мне это? — он покачал кулон перед моим лицом. — Что ты наобещала за него? Зачем? Ты хотела ослабить её? Лишить дара?
По моим щекам потекли слёзы, я попыталась вырвать из захвата лицо, но он не позволил, удерживая стальной хваткой. Но заставить смотреть на себя он не мог, и я зажмурилась, закусив губу, чтобы не разрыдаться.
— Что ты наобещала Алексу, что он бегал к тебе по вечерам как щенок? Чего ты хотела от меня в тот вечер? Каждую минуту я ощущал твою жажду, ты ждала подходящего момента. Чего же ты так отчаянно желала? — он говорил тихо, сквозь зубы, но от его голоса и взгляда, пробирала дрожь первобытного ужаса.
И я не выдержала. Не хотела дальше слушать его обвинения. Терпеть? Ради чего?
— Комплимент, — просипела я, не открывая глаз.
— Что? — он освободил от захвата мой подбородок, и я опустила голову.
— Я хотела услышать комплимент, — уже громче прохрипела я. Заметив, как он отпустил спинку моего кресла, вывернулась из захвата, вскочив на ноги.
— Один долбанный комплимент я хотела услышать от тебя! — была бы возможность, прокричала, но получился громкий хрип. И больше не глядя на него, выбежала из заготовительной.
Выбежав на улицу, устремилась к своему домику. Забежав внутрь, захлопнула дверь и, прислонившись к ней спиной, сползла вниз. Мгновенно опомнившись, вскочила и задвинула засов. На негнущихся ногах обошла все комнаты, закрывая окна и наглухо задвигая шторы.
Зашторив последнюю, пошла в душ, по пути сдирая с себя вещи. И только под струями воды дала волю слезам. Я не плакала, я выла от боли и обиды. Как? За что? Что же я такого сделала? Чем заслужила? Цель?
Он спрашивал — какую цель я преследую. Да, она есть! Я очень, очень хотела остаться здесь жить. Видеть вокруг таких же, как и я, в любое время оборачиваться и резвиться в лесу, до ломоты в лапах. Не прятаться, не бежать!
Деньги? Да я готова была работать за еду и жильё, только бы остаться здесь! Слёзы душили, рыдания рывками вырывались из горла. Алина!.. Как же можно было обвинить меня в желании ей навредить?
Сколько я так просидела, под струями воды, рыдая — не знаю. Обмотавшись полотенцем, я легла на кровать. Сон не шёл. Я лежала, уставившись в одну точку и обдумывая сложившуюся ситуацию, решала: как же мне жить здесь дальше. Никто не знает о сегодняшнем разговоре с Максимом и если я сделаю вид, что ничего не случилось — могу дальше оставаться в стае не вызывая сочувственных взглядов или насмешек. Но смогу ли? Определённо нет! Каждый день вспоминать брошенные обвинения. Боясь улыбнуться кому-либо, сдружиться, чтобы не вызвать новых упрёков. Взглянула на часы — половина пятого утра. Решение проблемы найдено и не стоит его откладывать.
В половине девятого прозвенел будильник. Застегнув молнию на сумке под завязку набитой вещами, отключила его. Решение уехать было очевидным и самым правильным. Надо будет съездить в Петрозаводск и экстерном сдать экзамены — чтобы получить всё-таки диплом. А уж со знаниями, полученными от Марты и бесценным опытом работы — это будет проще простого.
Набрав номер Оксаны, сообщила, что на работу не выйду, так как по заданию альфы поеду в соседний посёлок — отвезти несколько настоек и лечебных препаратов Марты. На вопрос: «Что там случилось?» — успокоила, что ничего не произошло. У них просто закончился свой запас, а так как Марты пока нет, отвезу небольшую партию. Поблагодарив за пожелание удачи, завершила разговор.
Ну вот, теперь Оксана и Марина не будут волноваться, почему я не пришла на работу в теплицу. Специально звонить Марте и что-либо узнавать они не будут — так как задание от альфы. Звонить ей они особо не любят, чревато получить столько заданий, что не управишься и до ночи. А уж у Максима они точно спрашивать ничего не будут, даже если увидят случайно — пройдут мимо.
Осмотрев комнату, решила приступить к уборке. Нехорошо оставлять домик после себя в беспорядке.
Закончив с уборкой, я поставила сумку, чемодан и пакет с собранными вещами около входной двери. Подготовленные документы лежали на краешке стола. Осмотрелась и села писать письмо Марте. Оставлю его здесь же и сверху вазочку поставлю. Стоит ей зайти в комнату, сразу увидит его.
Слова ровно ложились на бумагу. От всей души благодарила за помощь, поддержку, внимание, терпение. Просила не держать на меня зла за то, что уезжаю так — не попрощавшись, и искренне просила прощения, если невзначай обидела: словом или поступком. Просила передать извинения Алине и обещала в будущем обязательно связаться с ними. Максимильяну (написать Максиму — рука не поднялась) передать слова благодарности за помощь и поддержку. Алексею — слова сожаления о своём поступке и так же искреннюю благодарность.
Но, дописать не успела — скрипнула входная дверь, и вошёл Максим. Удивлённо приподняв брови, оглядел мои собранные вещи, взгляд скользнул по документам и остановился на мне. Я даже вскочить со стула не успела, как он оказался рядом со столом и выхватил у меня из-под руки письмо, одновременно ставя на стол пакет, с которым пришёл. Я попыталась встать со стула, но он, пробегая глазами по строчкам и не глядя на меня — удержал, опустив руку на моё плечо. Вернее попытался. Вывернувшись, сделала пару попыток вырвать письмо из его руки, к сожалению не удачных.
— Что это значит? — тон грозный и чувствую это ещё цветочки. Поборов желание поёжиться, вскинула голову:
— А тебе известно, что чужие письма читать нельзя? — я скрестила руки на груди и вызывающе на него посмотрела, только моя бравада была сметена его рёвом:
— Вот это что? — Максим потряс письмом перед моим лицом, — Совсем сдурела? Ты хоть понимаешь, что стоит тебе оказаться одной за пределами стаи, тебя тут же схватят? Ты соображаешь…
— Своими куриными мозгами, — продолжила я, вспомнив, как он однажды отозвался о моих умственных способностях.
— Что?
Сузив глаза от злости, процедила:
— Ты уж определись: либо у меня куриные мозги, либо я тонкий стратег по захватыванию и запусканию своих когтей в твоё окружение!
Он закрыл глаза, вдохнул и медленно выдохнул, явно стараясь успокоиться.
— Лия, а ты не упустила из своего стратегического плана побега тот факт, что за тобой охотятся? Может случайно так, запамятовала о столь важной детали?
— Я всё помню! Не страшно — столько лет скрывалась и ничего, жива! И даже прошу заметить, обходилась без твоей помощи!
— Ты скрывалась? Да тебя скрывали мать и отец!
— При чём тут отец?! Мы и без него прекрасно жили! — он хотел возразить, но я подняла руку и выставила ладонь:- Максим… Я конечно очень благодарна тебе за помощь и защиту, но вынуждена покинуть стаю.
— Лия…
— Нет. Дай мне сказать! Ты ясно дал понять, что в стае мне не место.
— Послушай, — он попытался меня перебить, но я не дала:
— Да, может ты не прав, может в чём-то я не права, это сейчас уже не важно, — я качнула головой, речь была сумбурной, меня трясло от переживаемых эмоций, но я не останавливалась, чувствуя, что иначе не смогу вести диалог, а просто расплачусь, жалея себя, — Я не хочу жить и каждый раз задумываться над каждым своим поступком, движением, словом в конце концов! И, и… Я снимаю с тебя обязательство по моей защите! Ты своё обещание перед моим отцом исполнил.
— Не тебе это решать! Я не принимаю твоих слов!
Я хмуро вскинула на него взгляд и, отступив, сказала:
— Поступай, как хочешь! Но я всё равно уеду, — эмоции внутри кипели, — не сегодня так завтра, не завтра так через три дня, неделю, но я уеду!
— Как хочешь?
— Как хочешь, — автоматически повторила я, не ожидая его поступка.
Максим сделав пару стремительных шагов ко мне, резко притянув к себе произнёс: — Ну, если как хочешь, тогда так, — и грубо приник к моим губам, смяв их на грани боли, ещё чуть-чуть, но нет. Языком контрастно нежно провёл по нижней губе и по зубам, словно прося разрешение и ответа.
А я, замерев от неожиданности, чувствуя сжимающие меня мужские руки, приоткрыла рот, до конца не осознавая происходящее. Стило мне это сделать и Максим, проникнув языком внутрь, мягко коснулся моего, погладил и провёл по вершинке, коснулся нёба. Его язык играл, ласкал и призывал ответить, одной рукой удерживал за талию, второй, захватив затылок, поглаживал, но не позволял отстраниться.
И я ответила — прильнула к нему, руки взметнулись и легли ладонями на его грудь, остро желая зарыться в его волосы. Я касалась своим языком его, отвечая на ласки, ласкала в ответ, ещё момент и с моих губ сорвётся стон, но…
Максим отстранился, тяжело дыша, посмотрел мне в глаза, освободив меня из плена своих рук, он сжал мои плечи и с хрипотцой в голосе произнёс:
— Присядь, Лия.
Удивлённо на него посмотрев, ещё только осознавая факт поцелуя, не двинулась с места. Максим усмехнулся и, подхватив меня на руки, пронёс до дивана, усадив на него, сам же сел в кресло напротив.
— Ну вот, теперь можно и поговорить.
— Зачем ты это сделал? — голова кружилась от пережитых эмоций, захлестнуло разочарование от внезапно прерванного поцелуя.
— Сделал что, Лия? Поцеловал? Усадил тебя на диван? Пришёл?
— Поцеловал! Зачем?
— А разве целуют для чего-то? Ты сказала — делай, как хочешь, то есть дала разрешение, я и сделал. В тот момент я хотел тебя поцеловать! — он с улыбкой посмотрел на меня, но в глазах читалась насмешка, — А если серьёзно, — улыбка пропала с его губ и взгляд стал строгим, — я всего лишь хотел немного сбавить градус накала твоего раздражения и перенаправить твои мысли в другую сторону.
— У тебя получилось, — кивнула и яростно посмотрела на него. Романтичная дурочка попалась на удочку, гад! — Теперь мне хочется тебя ударить!
Максим вздохнул и потёр лицо ладонями. Я внимательно на него посмотрела, только сейчас отмечая уставший вид, щетину, которая, кстати, царапала мне лицо при поцелуе.
— Лия, пожалуйста. Просто выслушай меня. Хорошо?
С минуту молча смотрела на него и, не сказав ни слова, отвернулась, он же, приняв это за согласие, продолжил:
— Я понимаю, что обидел тебя. Но, к сожалению другого выхода, как вывести тебя из равновесия, в тот момент не было. Я рад, что не ошибся в тебе, вернее в сложившемся мнении о тебе.
— Так это была проверка? — я понимала, что в голосе слышится обида. Хотя плевать, обида это самое меньшее, что я чувствовала.
— Нет. Вернее не совсем. За то время что ты находишься в стае, к тебе привязалась Алина, Алекс кардинально поменял своё мнение о тебе и теперь я всё чаще слышу от него вместо твоего имени — сестра, — при этих его словах моё сердце сжалось и пришлось сдержать слёзы. Ощущение, что ты не одинок — дорого стоит, — Марта действительно хорошо отзывалась о тебе. Даже в «Красном» доме экономка и кухарка интересуются периодически твоим здоровьем и передают приветы, — я удивлённо на него взглянула, он же поспешно добавил: — Не через меня конечно! Спрашивали у Алекса и Алины, но я это естественно слышу и даже скажу больше — рад этому. Ты хорошо вписалась в местный контингент, нашла дело по душе и это заметно даже в мелочах.
— И всё это подтолкнуло тебя к мысли и словам что я запускаю когти в твоё окружение?
— Конечно, нет.
Максим встал, прошёл к окну, раздвинул шторы и остался стоять возле него. Словно раздумывая, что ответить и стоит ли.
— Видишь ли, есть некая особенность, я бы даже сказал грань моего дара — я чувствую, когда кто-либо из окружающих хочет обратиться ко мне с просьбой, испытывает желание что-либо получить, либо добиться от меня. Это как некий свербящий направленный раздражитель. И поверь, за годы жизни, желания обращавшихся как-то не фонтанировали разнообразием, — он усмехнулся, всё так же глядя в окно, — Деньги, секс, просьбы повлиять на кого-либо, помощь в карьере. Можно сказать, лишь процентов пять не вписывались в эти параметры.
— И ты решил, что я, не отличаясь от других, испытываю желание что-либо получить, — я не спрашивала, просто констатировала факт.
— Знаешь, трудно поверить в чистоту помыслов. Легче осудить, пусть и заранее, и неоправданно, но легче. Это понятнее. Вписывается в систему. Только ты не вписываешься ни в какие рамки, — он обернулся, посмотрел на меня, улыбнулся, — Ты особенная, Лия. Удивляешь, иногда обескураживаешь, как с тем комплиментом. Но я очень этому рад.
Опустив глаза, покачала головой, осуждая, не понимая:
— Даже если так, но неужели нельзя было просто спросить. Неужели я заслужила такого допроса?
— Я уже принёс извинения. Но добавлю, что разговор мог сложиться по другому, если бы я не почувствовал тогда, на тебе, частичку дара Алины. Это было как удар под дых. Неожиданно. Я люблю свою сестру и однажды совершил ошибку — оставил её без присмотра. Её дар чуть не погубили. Не обижайся, но тот разговор, для тебя сложился очень удачно. Ты вовремя сказала правду и правда меня обескуражила настолько, что у тебя было время уйти, а у меня разобраться с сестрой.
— Ты узнал у неё?
— Да, я разговаривал с Алиной. Конечно то, что она влила в артефакт свою силу, меня не порадовало, но что сделано, то сделано.
— Я не знала. И даже когда она надела его на меня — не знала. Марта поведала о силе уже дома, и она сама не знает, как это будет работать.
— Да, Алина мне рассказала. Ну что ж, я рад, что мы обсудили и разрешили возникшую проблему.
Я покачала головою:
— Я не могу остаться.
— Лия! Я думал, мы уже обговорили…
— Я беспокоюсь за маму. Она уже четыре месяца не связывалась со мной. Ни разу не позвонила, никак не сообщила о себе.
Немного помолчав, Максим ответил:
— Хорошо, я постараюсь решить эту проблему.
Я с надеждой на него посмотрела
— Лия, я не обещаю, но постараюсь.
— Это всё же надежда. Спасибо. Как скоро ты сможешь её найти?
— В течение недели попробую. Сегодня я уезжаю. Охотников за тобой необходимо пустить по ложному следу. Так что, мадам, прошу вести себя хорошо. И это я прихвачу, — Максим, проходя мимо стола, взял мой паспорт, лежащий на краю.
Я вскочила:
— Зачем? Отдай!
— Ну, уж нет. Хочу быть уверен, что вернувшись, увижу тебя здесь.
— Максим!
— Да? — он остановился около двери.
— Верни письмо.
— Ах, это! Ну, уж нет! — он похлопал рукой по карману, куда положил моё письмо после прочтения. — Возьму на память. Буду долгими зимними вечерами перечитывать — моё имя у тебя красиво получилось написать, с завитушечкой, — усмехнулся, видя мой насупленный взгляд. — Там кстати в пакете, — он указал подбородком на пакет, который принёс с собой, — твои любимые пирожные. Мира специально для тебя испекла.
Я подошла к столу и заглянула в пакет. Действительно — с ягодной начинкой и сливочным кремом. Удивлённо вскинула на Максима взгляд:
— Она бы не успела их приготовить утром.
— Догадливая, — он кивнул, и уже выходя из комнаты, добавил: — только я ещё с вечера попросил испечь твоё любимое лакомство.
Через пару мгновений хлопнула входная дверь домика. Как же он так тихо зашёл? Я ведь не услышала, как открывалась дверь.