Глава 23
«У настоящих мужчин — женщина счастливая…
А у остальных — сильная!»
Валлия
Пробуждение вызвало боль в горле: словно наждачной бумагой соскребли внутренний слой, даже дышать было больно! Пить хотелось неимоверно. Попыталась приподняться, но с ужасом поняла, что не могу пошевелить даже пальцем. Открыв глаза, я даже толком ничего не видела — перед глазами была мутная пелена. Хотелось закричать, но из горла вырвался не хрип — шипенье.
От страха, что осталась инвалидом, меня начала бить крупная дрожь. И словно сквозь толстый слой ваты услышала голос, но я не могла разобрать слов и понять — кому он принадлежит. Меня кто-то приподнял, и я поняла, что мне пытаются влить что-то в горло.
С трудом, но смогла сделать несколько маленьких глотков какой-то ужасно горькой настойки, от чего горло опалило яркой вспышкой боли, после чего сознание отключилось. Сколько раз я ещё вот так приходила в себя — не знаю, только с каждым разом мне было немного легче.
В одно из пробуждений зрение прояснилось и, не рискуя двигаться, обвела взглядом вокруг: белый потолок, слева что-то пищит, наверное, какой-то медицинский прибор, справа окно, закрытое жалюзи. Рискнула и немного повернула голову: судя по обстановке — я нахожусь в больничной палате, чуть левее, у стены в кресле спит Максим. Глядя на его осунувшееся лицо и неудобную позу, поняла: он здесь находится уже не первые сутки и видимо настолько вымотался, что как сел в кресло, в той же позе и уснул.
По щекам невольно скользнули слезинки: именно сейчас я осознала, насколько сильно боялась, что он всё-таки уедет! Всё время, проведенное у колодца я отгоняла мысли о нём и сейчас рассматривала его с жадностью: уставшее, осунувшееся лицо, волосы взъерошены, щёки и подбородок затянуты явно уже не однодневной щетиной, всё это придавало ему разбойничий вид. Одежда больничная: штаны и свободная рубаха одноразовые.
Он словно почувствовал мой взгляд, приоткрыл глаза, и внимательно посмотрев на меня, заметил, что я очнулась. Сразу вскочил, в несколько быстрых шагов приблизился к кровати, наклонился и, заглянув в глаза, проговорил:
- Тебе нельзя разговаривать, — не отводя взгляда, провёл рукой по волосам, по щеке и, схватив за ладонь, сжал её, — Как же ты меня напугала, девочка! С ума сходил…
Его прервал вошедший в палату быстрым шагом мужчина, что-то громко выговаривающий на английском, и явно обращался не ко мне. Максим нехотя отвёл взгляд от меня и вынужденно встал, что-то нахмурившись, отвечая врачу. Дверь приоткрылась и в палату заглянула Рада, увидев её, я улыбнулась.
— Ну, наконец-то! — громко проговорила она, — Я же говорила, что всё с ней в порядке, просто нужно время! — она хмуро посмотрела на Максима, и уже обращаясь ко мне, продолжила: — Он тут всех медсестёр запугал: то одно не так, то другое, только я и осталась как самая непробиваемая. И не смотри на меня волком, не пробьёшь! — она опять посмотрела на Максима, и, повернувшись ко мне, спросила: — Ну что, как ты, девочка? Ой, молчи, молчи, нельзя тебе говорить.
Врач под монолог Рады уже снимал показания с приборов, подключённых ко мне, и по лицу было видно, что показаниями он доволен. Что-то сказал Максиму, отчего у него разгладилась хмурая морщинка на лбу, облегчённо выдохнув, он мне перевёл:
— Всё хорошо, показатели хорошие и…
— Ну конечно всё хорошо, — перебила его Рада, — Так, Максим, иди-ка ты отдыхать! Нет, ты представляешь: четверо суток не можем его отсюда спровадить, а! — она выговаривала ему, а в глазах светилось одобрение. Я же с улыбкой слушала её, и на душе было так радостно, что, не смотря на моё физическое состояние — это были волшебные минуты. Осознать, что нужна ему! Что он не бросил меня, не уехал! Я с такой любовью смотрела на него и что ещё важнее: видела отражение своих чувств в его ответном взгляде.
— Нет, ну с кем я разговариваю? — Рада всплеснула руками, переключая наше внимание на неё. Тут же врач начал что-то говорить, а Рада, покивав ему, повернулась ко мне: — Лия, тебе сейчас введут снотворное, поспишь ещё немного, а потом можно уже будет о выписке думать, — женщина подошла, погладила меня по голове и с материнской заботой поправила тонкое покрывало. — Ну а ты — идёшь отдыхать! И не спорь! Максим, я послежу за ней.
— Пойду-пойду, — отмахнулся он, вновь подходя и присаживаясь рядом на корточки. Врач опять что-то начал говорить, но через минуту я уснула.
Распахнув глаза поняла, что чувствую себя если не отлично, то, во всяком случае, сносно. Могу двигаться свободно, исчезло состояние беспомощной куклы. Осмотрев себя, увидела, что капельниц нет, только подключена к аппарату диагностики и то, видимо для перестраховки. Собравшись с духом, села, переждала лёгкое головокружение и не успела сделать ещё никаких движений, как в палату забежала Рада.
— Ох, ну вот и спящая красавица проснулась. Как чувствуешь себя?
Я прислушалась к своим ощущениям:
— Как будто по мне не только пробежало стадо бегемотов, но ещё и изрядно потопталось, — просипела я, — Что с моим голосом?
— Шутишь, уже хорошо, — проговорила женщина, отключая аппаратуру, — Сорвала голос-то. Ничего пару дней лекарства попьёшь и восстановиться.
- А что с регенерацией? Почему…
— Да откуда бы ей взяться? Ты ведь, сколько жизненных сил потеряла! Ничего, я же говорю: необходимо время для восстановления, — Разговаривая, она откатила аппаратуру в угол, открыла жалюзи и палата наполнилась ярким солнечным светом. Я на мгновение зажмурилась.
— Рада, а Максим, — нервно передёрнула плечами, — он не приходил?
— Да мы кое-как сумели его выпроводить! — она стянула покрывало, складывая его, — Как только тебя вывезли сюда, так и не отходил он. Только вот вчера получилось отправить его отоспаться, да себя в порядок привести, — сложив покрывало, посмотрела на меня с доброй улыбкой:- Поначалу на врачей, да на медсестёр кидался и рычал: всё казалось ему, что плохо с тобой обращаются. Я как узнала, так и примчалась сюда — много таких несдержанных в защите повидала, так что умею дать отпор.
Я отвернулась, бросив взгляд в окно, так солнечно на душе стало от услышанного, что губы сами расползлись в счастливой улыбке.
— А сколько я здесь нахожусь?
— Да пятые сутки уже.
— Сколько? — ахнула, казалось максимум пару дней.
— Ну да, тяжело пришлось организму-то твоему. Как всё прошло? — Рада приблизившись, пытливо взглянула на меня, вызвав своим вопросом неприятные воспоминания.
— Давай потом расскажу? — поморщившись, я поелозила на постели, — А искупаться можно? Хочется смыть с себя это ощущение беспомощности.
— Ну, смыть-то вряд ли удастся пока, а искупаться… давай-ка попробуем, вставай, опирайся на меня, — она обхватила меня за талию, помогая спуститься с кровати и удержать равновесие на ногах.
Максим пришёл только вечером, когда я уже успела и искупаться, и чуток поесть, сидела, разговаривала с Радой. Стоило ему только войти в палату, как она, улыбнувшись, поприветствовала его и оставила нас наедине.
— Ну как ты? — он подвинул кресло к кровати и сел, взяв меня за руку, пытливо осматривая.
— Лучше, намного, — заглянув ему в глаза, прошептала:- Спасибо.
— За что? — удивлённо посмотрел на меня. Хотела сказать: «за то, что остался, не бросил меня», — но поняла, что этого говорить всё же не стоит.
— За всё, — ответила кратко, но потому, как немного замялась перед ответом, он сделал свои выводы и спросил прямо:
— Ты думала — уеду?
Отвернувшись, кивнула.
— Знаешь, я …
— Глупая, — рывком поднявшись, Максим тронул меня за подбородок, мягко повернул лицо к себе и, склонившись, накрыл губы глубоким, нежным поцелуем. Я, даже не осознавая, приподнялась, встав на кровати на колени, всем телом прижимаясь к нему, запустила руки в волосы, отвечая со всем жаром. Мои руки блуждали по его телу: скользили по спине, судорожно цеплялись за его плечи, так же как и его: то ласково поглаживали по спине, то с силой прижимали к своей груди, обхватывая затылок, заставляя немного запрокинуть голову. Мне не хватало воздуха, хотелось большего, но Максим, внезапно разорвав поцелуй, обнял и, удерживая мою голову у своей груди замер тяжело дыша.
Только через пару минут, когда дыхание выровнялось, а сердца перестали заходиться в бешеном ритме, он отстранился. Помог прилечь обратно и сел в кресло. Буквально через мгновение в дверь постучали. В палату зашёл врач, поприветствовав Максима и обменявшись рукопожатием, подошёл ко мне. Приложив ладони к вискам, постоял несколько мгновений и что-то на английском сказал вошедшей за ним следом Раде, на что она с серьёзным видом покивала и вышел.
— Что он сказал? — спросила взволнованно.
— Что мне пора, моя хорошая. А тебе надо выспаться, — отозвался Максим.
— Уже? — расстроено на него взглянула.
— Да, уже, — он встал с кресла и, наклонившись, поцеловал меня быстрым поцелуем, — Завтра с тобой побеседует жрец и если врач удовлетворится твоим состоянием, тебя выпишут.
— Ох, наконец-то, — вырвалось облегчённо, — А потом мы домой поедем?
— Вот завтра и переговорим об этом со жрецом.
— Ну, всё-всё! — Рада оттащила от меня уже наклонившегося за новым поцелуем Максима, — Завтра вот выпишут её и милуйтесь голубки. А сейчас, Максим, давай-ка, иди.
Он всё же наклонился и поцеловал меня, оторвавшись от губ, прошептал:
— До завтра, — коснувшись ещё раз моих губ, резко выпрямился и вышел.
Рада, наблюдавшая за нами, ухмыльнулась:
— Эк его проняло-то, — она подошла ко мне, помогла встать с постели, чтобы поправить на ней бельё.
— Ты о чём? — всё же спросила, хотя и догадывалась. Но одно дело догадываться, а другое — услышать от кого-то со стороны.
— Как это о чём? — Да от вас же так и фонит возбуждением. Но ты-то не так, а вот от него, — протянула она и опять усмехнулась: — Это ж какую выдержку надо иметь, чтобы вот так вот сдерживаться-то а?
Вечер прошёл за беседами с Радой, которая уютно устроившись в кресле, не спешила уходить и к моей радости составила мне компанию. Как и обещала: я рассказала ей подробно всё случившиеся у колодца силы. Где-то внутри, может в самой душе, было чувство убеждённости — ей можно доверять.
Помолчав некоторое время и обдумывая каждая свои мысли, мы перешли к другим, совершенно сторонним темам. Проговорили мы с ней до глубокой ночи, поэтому утром я еле смогла разодрать глаза, выслушивая бурчание на английском от врача, который, не прикасаясь к телу, буквально в паре сантиметров поводил руками, особенно задержавшись на горле. Когда он закончил и собирался выходить, я, улыбнувшись, сказала ему уже в спину:
— Thanks you (Спасибо вам, — прим.), — а когда врач обернулся и хмуро посмотрел на меня, добавила:- thank you very much. (Большое вам спасибо, — прим.).
Буркнув что-то под нос, он вернулся, вздохнув, приложил ладони к моим вискам и через секунд десять убрав ладони, погладил меня по макушке как малого ребёнка и вышел. А я с удивлением поняла — усталости, сонливости как не бывало!
Бодренько вскочив я начала приводить себя в порядок. Так что когда в палату пришла Рада, в сопровождении жреца и того мужчины, что ему помогал удерживать моё тело у колодца, я уже выглядела так, словно собралась на выписку, причём дай мне отмашку: помчусь отсюда вприпрыжку. Стоило мужчинам рассесться, а Раде выйти, как в палату зашёл Максим. Не обращая внимания на посетителей, прошёл ко мне и, поцеловав в висок, внимательно посмотрел в глаза:
— Здравствуй, как ты себя чувствуешь?
Стушевавшись, стало неудобно от присутствия в палате посторонних, тихо ответила:
— Здравствуй. Всё хорошо. Врач приходил и мне кажется, тоже остался доволен осмотром.
— Хорошо, — выдохнул и, выпрямившись, подошёл и поздоровался с мужчинами, которые спокойно отреагировали на то, что их заставили ждать. Встав рядом с окном, Максим сложил руки на груди всем своим видом показывая, что сто̀ит кому даже косо посмотреть на меня — кинется на защиту. С трудом оторвав от него взгляд и стараясь дышать глубже, чтобы успокоить радостно скачущее от такой заботы сердце, я посмотрела на жреца.
— Рада вас видеть и если можно хотела бы начать с благодарности, — начала разговор сама. А то сидят, разглядывают молча, непонятно, сколько бы это продлилось! — Улзий, спасибо вам огромное! — специально не стала благодарить второго мужчину.
Стоило им только зайти в палату, у меня внутри словно зазвенел маленький колокольчик, словно предупреждая об опасности. Только вот сначала не поняла, что к чему и даже несколько раз тёрла виски, пока что-то или кто-то словно не внушил мне мысль: говорить и рассказывать о произошедшем при втором мужчине надо очень-очень осторожно. Тщательно взвешивать и дозировать информацию.
Поэтому, когда посыпались вопросы, рассказала: как не могла пошевелиться и увидела рядом с собой дымку, но вот о том, что видела Создательницу и разговаривала с нею, я умолчала. Добавила к рассказу только то, что после появления этой дымки почувствовала безумную боль и далее сознание, словно включалось урывками.
Себя-то я тогда со стороны видела, поэтому сейчас я могла реалистично описать, что якобы я чувствовала. А вот про того мужчину ни слова не сказала и старалась в его сторону даже не смотреть — ведь испытывая такую боль я бы вряд ли помнила кто там был и что делал. Жрец со своим помощником задавали множество вопросов об одном и том же, только как бы с разных ракурсов, словно чувствуя, что я не договариваю, но я надеюсь, нигде не прокололась.
Судя по тому, что вскоре они оставили меня в покое и попрощавшись ушли, я скорее всего действительно умудрилась вывернуться и не сболтнуть лишнего.
Когда мужчины вышли, стоило мне бросить на Максима взгляд, он медленно: шаг за шагом, напряжённо, словно сдерживаясь, подошёл ко мне. Подхватив меня на руки, прижал к себе и в макушку протяжно прошептал:
— Ли-и-я, — сжал сильнее, так, что я даже пискнула.
— Прости, — немного разжал объятья, — Просто как представлю, через что тебе пришлось пройти, меня, словно разрывает от боли и от злости.
— Ты злишься? — прошептала, уткнувшись носом ему в шею, обхватив его руками.
— На себя девочка. Злюсь до безумия, что позволил тебе тогда согласиться на посещение колодца. И злюсь от бессилия, потому что знаю: не мог этого предотвратить.
— Максим, — поёрзала, запрокинула голову, стараясь как можно быстрее перевести тему. Перед ним мне стало до жути стыдно: он ведь не знал, что дело обстояло немного не так, как я рассказала, — Спроси, пожалуйста: когда меня, наконец, уже отпустят отсюда?
Отпустили меня из больницы только после двух, ужасно долгих для меня часа. Выйдя на улицу, заботливо поддерживаемая за талию Максимом, я с наслаждением запрокинула голову к ясному небу и втянула воздух. Повернулась к нему и счастливо улыбнулась, отчего хмурая морщинка на его лбу тут же разгладилась.
— Ну что, поедем отдыхать?
— Давай немного пройдёмся.
— Только немного, — он, не отпуская меня, поддерживая, словно боясь, что я упаду, повёл в сторону от больницы.
— Скажи, почему нам нельзя уехать уже завтра? — чуть нахмурилась. Когда при выписке врач что-то объяснял Максиму, он обещал позже всё рассказать мне.
— Потому что, во-первых: ты ещё очень слаба и перелёт перенести будет сложно, ну а во-вторых: ещё необходимо будет подождать решения жреца. Он должен в ближайшее время связаться со мной.
— Почему не со мной? — мне хоть и была приятна и радостна его забота, но немного царапнуло то, что жрец будет звонить именно ему.
— Всё просто, Лия, у него нет твоего номера телефона.
Кивнув, отвернулась, и некоторое время шли молча, каждый думая о своём.
— Максим. Я немного утаила то, что на самом деле происходило в храме.
Он остановился и развернул меня к себе:
— Почему?
Объяснила, что меня почему-то насторожило присутствие второго жреца и то, что почувствовала некое отторжение к нему. Я, потянув Максима за локоть, продолжила идти дальше и рассказала что утаила.
— Я бы хотела поговорить с Улзием и рассказать ему правду. Мне почему-то кажется, нет, я чувствую: он должен знать то, что на самом деле происходило тогда.
Всё время, пока я рассказывала, Максим шёл молча, лишь иногда задумчиво приостанавливался, но через пару мгновений продолжал идти медленным шагом.
— Если ты это чувствуешь, значит так и сделай, — поддержал он меня, — нужно доверять своей интуиции!
Подвёл он итог, но так и не сказал об услышанном своего мнения, а я не стала пока спрашивать.
Всё-таки переоценила я свои возможности, так как уже через полчаса медленной прогулки ощутила, что ходить мне всё тяжелее и тяжелее. Не знаю как, но Максим, словно почувствовал это, подхватил меня на руки, отчего я охнула и, обняв его за шею, уткнулась в ямочку носом. С наслаждением втянула его запах, от чего он вздрогнул, на миг остановился, но через пару секунд, тяжело сглотнув, донёс меня до лавочки. Усевшись сам, посадил меня на колени и, обхватив моё лицо ладонями, прошептал:
— Ты понимаешь, что я с ума схожу от тебя?
Не дав мне ответить, накрыл мои губы своими, ввергая в сумасшедший, но короткий поцелуй. Отстранившись, тяжело дыша, вытащил телефон:
— Надо вызвать такси.
Кивнув, посмотрела в сторону и, заметив осуждающие взгляды проходящих мимо людей, уткнулась ему в грудь лицом, прикрыв глаза и радостно улыбаясь.
Через минут двадцать такси подъехало к нашему временному пристанищу. Не успела я выйти из машины, как меня подхватил на руки Максим.
— Я и сама могу дойти, — воспротивилась я, но не особо рьяно.
— Я знаю, только сам не хочу выпускать тебя, — обронил он, улыбаясь и шагая к дому.
Только зайдя внутрь, он всё-таки поставил меня на ноги и то, потому что нам навстречу уже спешила хозяйка дома. Поздоровавшись и раскланявшись с ней мы по пути к себе в комнату столкнулись с женщиной и весьма молоденькой девушкой, которые поприветствовали нас, с интересом при этом осмотрев, поспешили дальше.
— Кто это? — спросила, уже зайдя в нашу комнату.
— Наверное, тоже приехали в храм, вот и остановились здесь. Пойдём, я помогу тебе искупаться, — он подтолкнул меня в сторону ванной комнаты.
— Не надо, — слишком поспешно возразила ему, — Я сама справлюсь, — ответила и залилась краской смущения, потому что вспомнила слова Рады, что Максим сам за мной ухаживал в больнице, — Я, правда, хорошо себя чувствую, — опустила лицо вниз. Стараясь на него не смотреть, прошла к своим чемоданам за вещами, к счастью не встретив сопротивления с его стороны.
— Ну, хорошо, — не стал спорить он, — только если вдруг почувствуешь слабость, сразу зови.
Кивнув, ушла принимать душ, а когда вернулась, застала Максима сидящего в кресле с планшетом. Окинув меня пронзительным взглядом, от которого по моей коже словно провели мягким пёрышком, он плавно поднялся, подошёл на расстояние вытянутой руки:
— Как себя чувствуешь?
— Нормально. Немного устала.
— Тебе надо поесть и не возражай, — добавил, увидев, как я качнула головой. Подхватив меня на руки, понёс из комнаты.
— Максим! Пожалуйста, дай мне самой пойти.
— Лия…
— Пожалуйста. Мне неловко будет перед хозяйкой, — стушевалась я.
— Хорошо, — сдался он, — Обувайся и пошли есть.
Сидя за столом, в своеобразной столовой этого гостевого дома, поглощая лёгкий супчик и наблюдая за сидящим напротив Максимом, который расправлялся с большой отбивной, я незаметно пару раз себя ущипнула. Всё было настолько хорошо, что я боялась, что сейчас проснусь и выяснится, что Максим не смог принять моего прошлого и уехал, а я сижу в данный момент не за столом, а лежу в храме.
Но нет: вот он, отодвинув тарелку, нахмурился, потому как я ещё не доела и пригрозил, что сейчас самолично начнёт кормить с ложки. Услышав его слова, я не смогла сдержаться и улыбнулась ещё шире. На что он, улыбнувшись и выдохнув, сжал мою ладонь, но тотчас отпустил.
С трудом впихнув в себя остатки супа, я уже было поднялась, чтобы убрать со стола, но он не позволил, быстро всё сделал сам. Потом опять подхватил меня на руки и отнёс в нашу комнату.
Уложив на кровать, навис надо мной:
— Тебе надо отдыхать и спать побольше, чтобы быстрее восстановиться.
— Хорошо, — от его близости голос дрогнул. Понимание, что его губы сейчас коснутся моих, сводило с ума заставляя сердце биться всё быстрее. Но Максим, жадно осмотрев моё лицо, задержавшись взглядом на губах, резко отстранился, от чего я еле удержала стон разочарования.
— Отдыхай, девочка.
— А ты? — вырвалось у меня.
— Приму душ и тоже полежу немного, — ответил, направляясь в ванную комнату.
Прикрыв глаза и счастливо улыбаясь, я повернулась на бок, слушая шум воды и с нетерпением ожидая его возвращения. Только вот мой истощённый организм решил по-другому: покормленная и разомлевшая даже не заметила, как уснула.
Пробуждение было приятным, а когда я поняла, что сплю, прижимаясь к боку Максима, моя голова покоится на его плече, а его рука лежит на моём бедре, я замерла и счастливо улыбнулась. Приоткрыв глаза, сначала даже не поняла: уже утро или вечер, да хотя какая разница?
Грудь Максима мерно поднималась, во сне он приоткрыл немного губы, по которым так и хотелось провести кончиком пальца. Но я не шевелилась, не решаясь нарушить его сон, лишь полюбовавшись на его профиль, закрыла глаза и с улыбкой опять провалилась в сон.
А вот проснувшись второй раз, поняла что одна. Присев на постели прислушалась, осмотрелась: Максима не было. Совершив все гигиенические процедуры, одевшись, я вышла из комнаты, походила по дому, раскланялась в коридоре с хозяйкой и вышла на улицу. Накрапывал мелкий дождик, потоптавшись на крыльце под навесом, я вернулась обратно и позвонила Максиму.
— Доброе утро, девочка, — услышала в трубке его голос и всё, моё хмурое настроение смыло этой ласкающей интонацией его голоса
— Доброе, а ты где?
— Лия, я в больнице, поговорю с врачом и приеду. Ты оденься, потому что мы позавтракаем и поедем беседовать со жрецом. Ты ещё не передумала рассказать ему подробности?
Мотнув головой, ответила:
— Нет, даже уверена — это нужно сделать.
— Ну, хорошо. Я буду примерно минут через сорок.
— Ладно. Я…я буду ждать, — закончила чуть слышно и отключила вызов. Почему-то мне показалось, что он сейчас улыбается.
Максим приехал спустя час. За это время успела одеться на выход, поговорить с Мартой, заверить её, что у меня всё хорошо и всё-таки не выдержав напора её вопросов, немного рассказала о складывающихся отношениях между мной и Максимом.
Без интереса просматривала очередной сайт в интернете, когда услышав торопливые шаги в коридоре, вскочила, нервно поправив одежду, двинулась к двери, которая уже распахнулась. Максим словно влетел в комнату, на миг приостановился рядом, внимательно пробежался по мне взглядом и, выдохнув, рывком притянул к себе.
Множество раз за сегодняшнее утро я отгоняла от себя мысленные картинки нашего поцелуя, а сейчас, вцепившись в его плечи, замерла с запрокинутой головой, не решаясь сделать последний шаг навстречу. Нужно было только приподняться на цыпочки и прильнуть к его губам, но я стояла замерев.
Смотрела, как он медленно наклоняется,… рвано выдохнув, я не выдержала — рывком приподнялась и сама прикоснулась к его губам. Максим обхватил меня за талию, прижал к своему телу, удерживая затылок, завладел моими губами, мгновенно углубив поцелуй.
— Лия, что же ты творишь, — оторвавшись, прошептал мне в губы, удерживая уже меня, не желающую разговаривать.
Я вывернулась, и снова прижалась к его губам, наслаждаясь игрой и лаской наших языков. Рыкнув, Максим немного отодвинулся.
— Если ты не хочешь сейчас оказаться подо мной, сама должна отстраниться, — вопреки своим словам, он ещё теснее прижал меня к себе. А у меня от его слов разгоревшийся в груди пожар перетёк вниз, чуть ли не скрутив внутренности. Закусив губу так, что ещё немного и выступят капельки крови, попыталась сделать шаг назад. Но Максим удерживал стальной хваткой, словно не хотел дать мне этого шанса. Буквально несколько мгновений и он, тяжело выдохнув, отпустил меня.
— Нам ведь надо ехать к жрецу, — прошептала, словно оправдываясь.
— Надо, — кивнув, вздохнул, провёл тыльной стороной ладони по моей щеке, резко отвернулся и ушел в ванную. А я стояла, приложив ладонь к груди, словно это могло бы помочь успокоить ритм сердца.
Позавтракав в небольшом, но уютном ресторанчике, через час мы уже входили в трехэтажное офисное здание.
— Никогда бы не подумала, что у жрецов есть кабинеты, — обронила, поднимаясь по лестнице. Максим усмехнулся:
— В наш бюрократический век, в котором миром правят бумаги и отчёты, я бы удивился, если бы у них не было этих кабинетов.
Удобно устроившись в кресле напротив стола, за которым сидел Улзий, я сбивчиво объяснила ему причину, по которой не рассказала все подробности прошедшего ритуала. Жрец, нахмурившись, выслушал меня и к моему облегчению, покивав головой, сказал:
— Я понимаю тебя. К сожалению, я тоже немного не доверяю Виктору. А вот причину так же не могу объяснить, — закончил он задумчиво.
— Но вам я бы хотела рассказать всё, что происходило. Мне кажется, — я немного стушевалась, но после ободряющего, поддерживающего пожатия ладони, которую держал Максим, уже смелее продолжила: — Я почему-то уверена: что вам просто необходимо рассказать.
Жрец тепло улыбнулся.
— Я рад, что сумел заслужить доверие.
Посмотрев на Максима, собралась с духом и начала рассказывать, вновь окунаясь не в самые приятные воспоминания. Стараясь не упустить ни одной детали. Стоило мне только начать, как я даже немного растерялась, когда Максим встал, рывком приблизился, приподняв меня, сел в кресло, усаживая меня на свои колени и прижимая к себе. Шикнув смущённо на него, услышала его голос у макушки: «Продолжай», — обернулась к жрецу, который сидел с лицом, словно ничего не произошло, запинаясь, продолжила рассказывать. Как только я закончила, в кабинете повисла тишина, нарушаемая лишь приглушенными звуками из-за окна.
— Я должен тебя поблагодарить, Валлия, — жрец как-то устало улыбнулся мне, — Честно говоря, я догадывался, что ты что-то не договариваешь, но о таком даже предположить не мог.
— Я из…
— Нет-нет, — перебил он меня, побарабанил задумчиво пальцами по столу, не отводя от меня взгляда, — Я признаться тоже немного схитрил и не рассказал Виктору всей правды о твоих потоках, когда проверял тебя в больнице.
— И что же вы увидели? — я подалась в нетерпении вперёд и упала бы, если бы ни вовремя меня подхвативший Максим. Улзий, увидев это, негромко, по-доброму рассмеялся, Максим фыркнул мне в макушку.
— Давай посмотрим более внимательно, — жрец поднялся и вышел из-за стола, я привстала, и Максим нехотя меня отпустил.
— М-м-м, хорошо, — бормотал Улзий, проводя ладонями буквально в сантиметре от моего тела, — Очень хорошо! — проговорил он удивлённо и отошёл.
— Что с её даром? — Максим поднялся и притянул меня к себе, — Потоки выпрямились?
— Да, — проговорил жрец, — И это меня, поверьте, удивляет. Поистине это только благодаря Создательнице! Ну а насчёт дара, — он помолчал, — Степень силы, насыщенности я, к сожалению, определить не смогу.
— Всё же придётся ехать? — поинтересовался Максим.
— Вы о чём? — запрокинув голову, посмотрела на Максима.
— Боюсь что да, придётся, — словно не слыша мой вопрос, продолжил жрец, — Только там смогут определить и помочь с обучением.
— Максим? — я, завладев наконец его вниманием, спросила: — Куда ехать?
— В Индию, Лия. Я тебе позже всё расскажу, хорошо?
Пришлось согласиться.
Уже когда мы собирались уходить, жрец, словно решившись, остановил нас:
— Я хочу предложить защиту, — увидев наше удивление, торопливо продолжил:- Я не знаю, но чувствую, что может понадобиться рунная защита.
— О чём вы? — удивлённо на него посмотрела. Но Максим видимо знал, поэтому коротко спросил:
— Когда?
— Завтра, — торопливо ответил Улзий, — в четыре утра в храме. Я пришлю машину. Лия, твой муж тебе всё объяснит, ну а сейчас вам пора.
Жрец нас чуть ли не силком вытолкал из кабинета. Максим, словно зная, что происходит, прикоснувшись торопливо к моим губам, отстранился:
— Нам надо быстро уходить, если жрец сказал, значит надо просто довериться.
Быстро покинув здание, мы быстрым шагом перешли улицу и свернули в проулок.
— Что случилось? — Я перевела дыхание.
— Скорей всего жрец опасался, что мы кому-то попадёмся на глаза.
— Но…
— Кому не знаю, но иногда нужно довериться тому, кто тебе помогает, не задавая лишних вопросов.
Мы шли по улице, и я задумчиво осматривалась по сторонам.
— Знаешь, мне кажется, ты догадываешься, что происходит! — буркнула я.
На что Максим засмеялся, развернул меня к себе, поцеловал и с улыбкой ответил:
— Догадываюсь,… но это всего лишь предположения, Лия. Можно ведь немного подождать и сегодня утром в храме спросить у него.
— Кстати! — я остановилась, — О какой поездке шла речь? И что за защита?
— О поездке в Индию. Там, Лия, обосновалась стая Брильянтовых. Они занимаются вопросами веры оборотней, ну и помогают со становлением дара, учат пользоваться им. Я сам тоже проходил там обучение.
— Да, мне Марта рассказывала о той стае, или кто-то ещё, не помню, — мотнула головой, — И мне помогут овладеть даром?
— Должны, — сказал он, задумчиво смотря вперёд, — Ну а защита… — он немного помолчал, словно обдумывая ответ, я же шла рядом и не торопила.
— Есть определённый вид ритуалов, при которых на тело оборотня наносятся татуировки, руны…
— Татуировки? — перебила его, — То есть мне жрец предложил сделать татуировку?
— Да, Лия. Это немного больно, — остановившись, развернул меня и обнял, — Но я всё же, советую тебе её сделать. Тем более она может быть небольшой и располагаться там, где никто не увидит, например, м-м-м… — его глаза лукаво блеснули.
— Максим! — шутливо ударила его кулаком в грудь, на что он, поддерживая мою игру, охнул, — Что… — продолжить он мне не дал, опять завладев моими губами, только в этот раз я сама быстро отстранилась и оглянулась, — Мы вообще-то на улице, не одни!
— Жаль, — прошептал он. Выдохнув, прикрыл на мгновение глаза.
— Так что за татуировка? В чём её значение? — перевела я тему.
— Есть множество значений, Лия, — мы опять пошли медленным шагом по тротуару, — Защитные, поддерживающие, связующие, множество.
— А у тебя есть? — заинтересованно на него посмотрела.
— Есть, но не будем об этом сейчас.
— Почему?
— Потому что, Лия, я и так с трудом сдерживаюсь, чтобы не завершить замечательную прогулку и не утащить тебя в нашу комнату, где стоит замечательная кровать. Потому что если я начну рассказывать, где они…
— О, — отвернулась я, мгновенно ощутив, как начинает пламенеть лицо.
— Давай зайдём лучше вон в тот ресторанчик и пообедаем? — предложил он.
Пообедав, мы продолжили гулять по городу. Максим рассказывал о храмах в Индии, о том, что представляют собой татуировки и почему всё-таки он согласился, даже не спрашивая меня. Оказывается нанесённая жрецом, да в месте максимально приближенному к колодцу силы, в ней зафиксируется более мощная энергетика. Почувствовав, что ещё немного, и я сяду прямо на парковую дорожку от усталости, я всё же попросила Максима поехать в гостевой дом. Отругав меня за то, что молчала об усталости, Максим вызвал такси.
От ужина я отказаться не смогла, хотя после проведения ритуала прошло уже семь дней, я до сих пор временами чувствовала себя плохо. Как и в этот раз: знала, что мне необходимо сейчас усиленно питаться, но есть не хотелось из-за лёгкой тошноты. Всё же поддавшись молчаливому укору Максима, съела салат и небольшой кусочек отварного мяса. В отличие от меня сам он поужинал довольно плотно. Как и вчера, я сразу отправилась в душ, а когда вышла, думая, что Максим пойдёт следом купаться, устроилась в кровати, прихватив планшет. Но не тут то было.
Присев рядом, он мягким движением вытянул его у меня из рук, положил на тумбочку и плавно переместившись, навис надо мной. Не давая даже возможности запротестовать, склонился, завладевая моими губами. Сначала мягко, нежно поигрывал, ласкал языком, с каждым мгновением углубляя поцелуй, заставляя волнами растекаться по телу разгоравшееся возбуждение.
Отстранившись, переместился к шее, осыпая поцелуями, двинулся вверх, видимо запомнив мою острую реакцию, втянул мочку уха в рот, слегка прикусив её, лизнул за ухом, чуть подул. Я вздрагивала от его ласк, с трудом рвано, хрипло дышала, вцепившись в его плечи. Не торопясь, спустился поцелуями по шее к груди, потянув кромку майки вниз, лаская, проводил языком, а когда его губы через ткань сомкнулись на моём соске, я не выдержав, застонала.
— Тише, тише, моя хорошая, — прошептал он, приподняв голову, поглаживая соски пальцами, от чего я дышала через раз, — Через комнату от нас поселились женщина с совсем молоденькой девушкой, ты же не хочешь смутить её?
— Я, я… — мне не хватало воздуха ответить, — Нет, не хочу, — наконец выдохнула, — Не надо, Максим…
— Что не надо, Лия? — он не прекращал поглаживать мою грудь через ткань, но хорошо хоть вершинки не трогал, иначе я не смогла бы больше ни о чём думать.
— Не надо делать так, — прошептала, глядя в его глаза.
— Так? — Максим, склонившись, опять прихватил сосок и пососал через ткань, отчего я опять не смогла сдержать стона, — Или так? — захватив в плен второй сосок, сжал слегка зубами и выпустил.
— Да-а-а, — вырвался у меня протяжный стон.
— Хорошо, не буду, — приподнявшись, поцеловал мягким поцелуем, отстранился:- Отдыхай, моя хорошая, — прошептал мне в губы и, выпрямившись, встал.
Задыхаясь от переполнявших меня эмоций, я не верила, что он послушает меня. Хотела уже просить вернуться, но сдержавшись, выдохнула и закрыла глаза. Послышался звук раскрываемого шкафа, шорох одежды, скрип закрывающейся двери в ванную и шум воды. Только после этого я распахнула глаза.
Внутри бушевал пожар, словно что-то разгоралось чуть ниже живота. Вздохнула, сжав ноги: «Ну вот, как в таком состоянии можно отдыхать?» Встала, прошлась по комнате, распахнула дверь и вышла на террасу.
Начинающийся ранее дождь, сейчас пошёл сильнее, и даже козырёк навеса не спасал от, то и дело залетающих под него, холодных капель. Ещё немного и начнётся гроза, чуть в стороне уже сверкали молнии, и доносились раскаты грома. Немного остыв, зашла в комнату и легла на кровать. Стараясь устроиться поудобнее, крутилась с боку на бок, а Максим всё не выходил. Когда я уже собиралась встать, понимая, что уснуть не получится, а сердце и не собирается успокаивать свой учащённый бег, звук воды стих и я, облегчённо выдохнув, повернулась лицом к двери ванной комнаты в ожидании, когда она откроется.
Минута, вторая,… я с предвкушением прислушивалась к доносящимся звукам, а когда он вышел, выдохнула, прикусив губу. Широкий разворот плеч, мощная шея, грудь — мои глаза скользили по его фигуре, пока он вытирал волосы. Максим повесил полотенце на спинку стула и двинулся к кровати. Мелькнула мысль: «Хорошо, что он в штанах, иначе…» А что иначе додумать не успела: он подошёл и лёг сзади, придвинувшись, откинул мои волосы вверх на подушку и поцеловал в шею.
— Почему не спишь? — спросил шёпотом, обдав шею тёплым дыханием. Прикрыв глаза, еле удержалась от того, чтобы не повернуться к нему.
— Не могу уснуть, — выдохнула и чуть придвинулась сама к нему, прижавшись спиной к его груди и словно чудесной музыкой было услышать его рык.
— Ли-и-я, ты же понимаешь что делаешь?
Молча повернула голову к нему, чтобы встретить губами поцелуй, сразу сильный, глубокий, кинувший меня на второй виток возбуждения. Рука Максима, скользнув по животу вверх, накрыла грудь, ладонью чуть сжимая и поглаживая пальцами сосок. Он словно пил моё хриплое дыхание, тут же возвращая своё. Продвинувшись рукой по его бедру, я спустилась ладонью вниз к уже возбуждённому члену, который упирался мне в ягодицы. Максим не останавливал меня, но стоило мне погладить его сквозь мягкую ткань штанов, как он, застонав, накрыл мою ладонь обхватившую его орган.
— Что же ты делаешь, девочка? Я ведь не смогу остановиться! — хрипло выдохнул мне в губы.
— Я хочу… — замолчала, но, не убирая своей ладони, не решалась продолжить фразу. Отпустив мою ладонь, он сжал моё плечо, уткнувшись в мой затылок, прошептал:
— Скажи, — качнул бёдрами навстречу моей ладони и тут же простонал: — Скажи, Лия!
— Я хочу к тебе прикоснуться, — выдохнула я, — Можно?
— Да, девочка, можно, — выдохнул сквозь зубы, так что слова прошелестели.
Повернувшись на спину, потихоньку потянула кромку его штанов вниз, не отводя взгляда от его лица, которое временами освещалось всполохами молний уже вовсю бушевавшей грозы. Приподняв бёдра, он позволил мне это сделать, так же, не отводя взгляда от моих глаз.
Только когда моя ладонь, обхватив его член у основания, прогладила его вверх, он закрыл глаза, хрипло выдыхая, обхватил мою грудь, пальцами слегка поглаживая сосок, на что уже я рвано выдохнула. Мне очень понравилось ощущение нежной, бархатистой кожи под пальцами, немного обхватывать ладонью его твёрдое естество, вести вверх и слышать тихий стон, чувствовать, как он толкается бёдрами навстречу моим движениям, смотреть при этом в его лицо и наслаждаться отражавшимися на нём эмоциями. До тех пор, пока его рука не спустилась вниз.
Одним резким движением он стянул мои шортики до колен, слегка причинив мне боль при этом движении, я уже хотела запротестовать, как его ладонь легла на мой лобок, пальцами поглаживая сверху. Мысли разбежались, и я непроизвольно сжала руку на его члене, от чего он, застонав, разом мазнул в грубой ласке по моим уже влажным складочкам, задев сосредоточие моего наслаждения.
Со стоном подалась бёдрами ему навстречу. Если я до этого страшилась того что может случиться, то сейчас страх бился на задворках сознания лёгкой дымкой. Оставалось лишь смущение от наших действий, и я непроизвольно сомкнула ноги, зажав его ладонь бёдрами.
— Ли-и-и-я, — протянул хрипло, не отводя от меня взгляда.
Сглотнула и еле вытолкнула:
— Да.
— Ты же прикасаешься ко мне? — дождавшись, когда я согласно кивну, продолжил шёпотом, от которого всё нутро сводило судорогой:- Я думаю, будет справедливо, если и я смогу к тебе прикоснуться, не находишь? — заметив, как я замерла, произнёс:- Позволь мне дотронуться до тебя, малышка. Я до безумия хочу этого. Позволь прикоснуться к тебе.
Прикрыв глаза, развела ноги в стороны, давая ему доступ к сосредоточию женской сущности. Бывало, я сама и не раз прикасалась к себе, в нехитрой ласке сбрасывая напряжение, но мысль что там же меня будет касаться мужчина, приносила омерзение. Сейчас же: я зажмурилась, замерла в ожидании своей реакции, боясь, что если мои страхи возьмут верх — это будет конец! Конец отношениям, тогда Максим точно не останется со мной. Я так накрутила себя внутренне, что не заметила, как вся сжалась, словно ожидая удара. Но ничего не происходило и, распахнув глаза, посмотрела на Максима.
— Ты не доверяешь мне, девочка, — прошептал он, — Поверь, я не сделаю тебе больно, — выжидающе смотрел на меня.
— Я верю, — выдохнула через несколько долгих мгновений.
Медленно, очень медленно наклонился и поцеловал. Его губы не завоёвывали, они ласкали, успокаивали, и я не заметила, как опять расслабилась и потянулась к нему.
Опять моё дыхание начало сбиваться, ладонью опять попыталась обхватить его член, но он остановил меня. Поймал мою ладонь и закинул мою руку себе за шею.
— Не торопись, моя хорошая. Иначе я не выдержу и сорвусь.
— Максим…
— Тс-с-с, — прошептал он, склоняясь к моей груди, обхватывая сосок через ткань. Оторвавшись, потянул майку вверх, нырнул рукой под мою спину, помогая приподняться как маленькому ребёнку и, наконец, снял её, отбросив куда-то в сторону. Вспышка молнии осветила комнату, и я смогла насладиться зрелищем замершего надо мной мужчины, в который раз любуясь им, но совсем не ожидала услышать:
— Ты прекрасна, Лия. Создатели, до чего же ты красива!
От его слов я замерла, еле сдерживая счастливые слезинки, что чуть было не сорвались из глаз и тут же охнула от его губ сомкнувшихся на вершинке моей груди, от его ладони, что спустилась и прошлась в ласке по внутренней стороне бедра. Ещё совсем чуть-чуть и он коснётся, ещё немного… но, он медлил, вызывая во мне безумное чувство томления.
Когда же Максим мягко прикоснувшись, провёл пальцами по уже давно влажным складочкам, я не удержала стон удовольствия. То чуть легонько, то быстрее он ласкал, даря ранее неизвестные мне ощущения наслаждения. Губы, не отрываясь, целовали грудь: то легко прикасаясь к коже, то с силой втягивая соски, которые уже горели от возбуждения. Даже не заметив, стала подаваться бёдрами навстречу его пальцам, словно требуя ласки, уже не нежной, а более острой.
Я металась, выгибаясь под его губами, ласкающими грудь, вскидывала бёдра навстречу его пальцам, требуя более решительных действий, пока он, рывком не приподнявшись, впился в мои губы в глубоком поцелуе, одновременно введя палец внутрь моего лона. Что происходило дальше моё сознание улавливало плохо. Вспышка и я, не сдерживая стоны, рвусь бёдрами навстречу его ласкающему моё лоно пальцу. Ещё одна вспышка, и я кричу Максиму в рот от неизведанного ранее наслаждения, ещё одна, и он меня переворачивает на живот, прижимаясь своим телом сверху, шепчет:
— Сожми ноги, Лия, — и я сжимаю не думая. Я утонула в своих чувствах, в своём наслаждении, от которого ещё сладко всё нутро сжимает в остаточных спазмах. Вспышка и я чувствую, как Максим входит в моё межножье. Он двигается мощно, сильно, скользя меж моих бёдер, совсем близко к лону но, не проникая внутрь, и только так.
— Сожми крепче, моя хорошая, сожми ноги, — слышу возле уха его хриплый шёпот.
И я сжимаю, не отдавая отчёта в своих действиях, просто делаю, как он говорит.
— Создатели, да что же я творю! — врывается его шёпот в моё разомлевшее сознание. И его рык, сменяется стоном, заглушаемый мощным раскатом грома. Его руки, сжавшие мои бёдра так, что я вынуждена прикусить губу, чтобы не вскрикнуть, но молчу, потому что в глубине души поняла: он пошёл ради меня на то, на что пойдёт далеко не каждый мужчина ради своей женщины. Он, пересилив себя, не тронул меня, не причинил боль, даже если он альфа — он переступил через свои желания, сдержал себя, и от этого стало и радостно и страшно, что он пошёл на это ради меня.
Опустившись на постель, прижал меня спиной к своей груди. Я всем телом чувствовала: как он ещё подрагивает от перенесённого оргазма, как тяжело дышит мне в макушку. Дав ему успокоиться, я всё-таки не выдержала и задала вопрос терзающий меня:
— Максим, почему ты не…
— Не взял тебя? — продолжил он. Дождавшись моего кивка, ответил:- Потому что ты ещё не готова, Лия.
— Но…
— Душой, Лия. Не телом. Я хочу, чтобы жаждала этого, так же как и я. Чтобы не только тело твоё желало меня, я хочу, чтобы ты понимала, что я заполню тебя. Я этого до безумия хочу, но ты ещё не готова.
Помолчав с минуту, я выдохнула:
— Спасибо.
— За то, что не взял тебя?
— За это и за то, что подарил мне наслаждение. Я… — не смогла продолжить, лишь сглотнула.
— Поверь, это лишь отголосок того наслаждения, что хочу подарить тебе.
— Отголосок? То есть…
— Да, моя хорошая. Но не будем об этом сейчас, — он поднялся и подхватил меня на руки.
— Что? Максим, что ты делаешь?
— Купаться, Лия. Мы идём купаться.
Я дёрнулась и попыталась вывернуться из его рук:
— Пожалуйста, можно я сама.
— Ты стесняешься меня? Только честно ответь.
— Немного, — опустила голову, — Я пока не готова к этому.
Он выпустил меня и поставил на ноги. Я думала, что обидела его этим, но он, слава Создателям, приподняв мой подбородок, прошептал мне в губы:
— Значит, будем исправлять это, — легко поцеловал и отпустил.
Когда искупавшись и завернувшись в полотенце, вышла из душа, он к моему удивлению заканчивал перестилать постель. Поняв, почему он это делает, залилась румянцем. Он выпрямился, посмотрел на меня глазами, в которых плясали румбу бесенята и, подойдя, поцеловал.
— Не тушуйся, Лия. Ты ведь моя жена, а дарить ласки друг другу это между нами не только нормально, но приветствуется делать как можно чаще.
Обошёл меня и зашёл в ванную комнату. Не закрывая за собой дверь, стянул штаны, закинул их в корзину с грязным бельём, оглянулся на меня, замершую и стоящую столбом, направился к душевой кабине.
— Ты уверена, что не хочешь присоединиться?
И тут только я поняла, что стою, вцепившись в полотенце на груди и не отрывая взгляда, слежу за ним. Самым наглым образом осматриваю, любуюсь его телом. Сконфуженно сглотнула, резко отвернулась и выдавила:
— Нет, спасибо, я уже приняла душ: «Создатели, что же я несу?»- промелькнула мысль.
Нашла свою майку и шортики, положила на край кровати, да уж, они точно теперь нуждаются в стирке. Порывшись среди вещей, достала топик и кружевные трусики, быстро сбросив полотенце, оделась и юркнула под покрывало. Максим тоже не задерживался: вышел только в обмотанном вокруг бёдер полотенце.
И я опять не смогла оторвать от него взгляда, опять рассматривала его великолепное тело и удивлялась: «Как? Вот как такой мужчина обратил на меня внимание?» Слова окружающих о моей изменившейся в лучшую сторону внешности никак не находили отклика в моей душе и даже то, что он сегодня сказал что я красива, тоже пролетело мимо моего сознания. Слишком долго меня не замечали окружающие, слишком много я выслушала злых насмешек по поводу своей внешности, слишком…Всего было раньше слишком, а сейчас я не верила своему счастью.
Уже позже, лёжа в темноте и положив голову на плечо Максима, пыталась отогнать страх, что из лёгкой тени опять уплотнялся и выползал из глубины души, куда я его загнала. Страх, что всё может разрушиться в одно мгновенье, что моё счастье это хрустальная ваза, которою стоит только легонько толкнуть, и она разлетится на миллион острых ранящих осколков. Рвано выдохнула, стараясь отогнать свои мысли, Максим уже успевший уснуть, услышав меня, встревожено повернулся:
— Что-то случилось? Лия?
— Нет, — мотнула головой, — Всё хорошо, честно, — я расслабленно выдохнула.
— Спи, моя хорошая, — коснулся губами макушки, лёг обратно, притягивая меня к себе.
И улыбнувшись, послушно закрыла глаза.