Эпилог

— Ты должен что-то сделать, Боря! Так ведь нельзя! Алёнка — моя подруга с самого раннего детства! Они с Русом уже заявление подали. Знаешь, сколько она за ним бегала? Их семьи к свадьбе готовятся! Твой Марк не может так поступать!

— Родная, он не мой. Он — альфа другой стаи. Прости, маленькая, я для тебя на всё готов, но, в данном конкретном случае, не могу ничего сделать. Они — пара! Марк, пока жив, никогда и ни при каких обстоятельствах, не отпустит твою бывшую соседку от себя. Я не виноват, что твоя подруга оказалась его истинной.

— Но это дикость! Я уже сто раз пожалела, что пригласила её к нам в дом. Хорошо, что Соня заболела и не смогла приехать! Думала, что дам двум своим лучшим подружкам возможность побывать на настоящем балу… И вот, одну потеряла…

— А я тебе говорил, что присутствие человеческих самок на нашем ежегодном празднике ни к чему хорошему не приведёт. Между прочим, это ты настояла пригласить её. Ещё дулась на меня! Говорила, что тоже человек, и не самка, что я тебя этими словами глубоко обидел. Даже, под эту обиду, выпросила разрешение вернуться в университет после Нового года и, таки, написать и защитить дипломную работу. Заметь, я разрешил, хотя по-прежнему не понимаю, зачем тебе это. Ещё раз повторюсь, Наташа, ты никогда не будешь работать, даже не надейся.

— Ну да, ну да… — быстро согласилась Наташа и постаралась перевести разговор на другое направление, а то с Бориса станется и передумать.

В прошлом году, после того, как муж узнал о её беременности, она неожиданно оказалась не в раю, как можно было предположить, а в настоящем аду.

С того вечера, когда она с отцом вернулась в посёлок, ей запрещалось почти всё. Нельзя было самой наклоняться, бегать, держать что-то в руках, поднимать, открывать, выходить, укрываться, раскрываться, купаться. Возле неё постоянно, даже ночью, когда она спала, дежурили четыре служанки. Её купали, укладывали в постель, подавали еду, одевали. На обязательных, предписанных врачом, утренних и вечерних ежедневных прогулках в парке за Наташей шла целая свита прислуги, как в китайских исторических фильмах про императоров.

Что удивило, Ташу — на всё время беременности секс и даже простые поцелуи оказались под полным запретом, в связи с возможной угрозой выкидыша. Борис лишь позволял себе каждый день нежно гладить медленно растущий живот и долго мять в своих огромных ладонях узкие Наташины ступни.

Однажды Таша чихнула три раза подряд, и доктор Антон был немедленно доставлен в особняк вертолётом. Простуды, к счастью, не обнаружилось, но, злющий на прислугу, Борис заставил трижды сверху до низу выдраить весь особняк, чтобы не было ни пылинки. Он лично проверял на наличие пыли белым платком все труднодоступные места. С того дня, кстати, у прислуги начинался нервный тик, едва Наташе случалось чихнуть.

При таком отношении Бориса к беременности пары, ни о каком написании, а, тем более, волнительной защите диплома даже речи не могло идти.

О! Поначалу Таша пыталась бунтовать! Но после первого же, слишком активного сопротивления, с возмущёнными воплями, разбрасыванием вещей и быстрым передвижением вниз по лестнице, её в наказание насильно уложили в постель на неделю, позволяя вставать только в туалет. Даже при попытке просто сесть в кровати, четыре волчицы-тюремщицы, которых Наташа немедленно возненавидела, мягко, но уверенно возвращали её в лежачее положение.

Наташа пыталась нормально поговорить с мужем. Но оборотень, казалось, сошёл с ума. Ему никаких принимаемых мер было недостаточно для сохранения жизни и здоровья беременой пары, которая однажды, не прошло и года, уже потеряла ребёнка.

На третий день постельного ареста, вечером, когда Борис вернулся с работы, Наташа не выдержала и горько расплакалась перед ним. Но даже это не помогло. Муж жалел, обнимал, гладил, успокаивал, но вставать запретил. Только, через назначенную неделю, после клятвенного обещания полного и абсолютного послушания, Ташу выпустили с кровати.

Это стало ей хорошим уроком: её любят и берегут, но могут быть непреклонными и найдут способ наказать и заставить слушаться.

Месяцы, с того момента, когда альфа узнал о беременности пары и до последнего времени, жизнь Таши проходила строго в соответствии с предписаниями врача. А тот, к Ташиному возмущению, явно перестраховывался. Борис сказал, что вырвет ему горло, если с ней что-то случится по врачебному недосмотру.

Рожала Наташа в клинике. Схватки длились долгих пятнадцать часов, и Бориса вынужденно удалили на всё это время далеко в лес вместе с обоими бетами Романом и Виктором. Они, единственные, были достаточно сильны, чтобы выдержать, всплесками рвущуюся из Бориса, в инстинктивной попытке защитить страдающую пару, альфа силу. Но даже на таком расстоянии оборотни в клинике иногда чувствовали, как их пригибает к низу.

Когда ребёнок с первым криком выскользнул на белый свет из материнского чрева, и об этом немедленно сообщили альфе, невероятное облегчение и счастье ощутила не только измученная роженица, но и вся стая.

К счастью, после родов, Наташа, наконец, получила гораздо больше свободы.

Однако, Борис слишком привык во всём чрезмерно опекать её, и изменить такое отношение оказалось непросто. Но Таша не сдавалась. Он постоянно искала и находила рычаги, с помощью которых, пусть не сразу, но поворачивала семейный корабль в нужное русло. У неё была основа, на которой строились все её старания — она единственная и безумно желанная женщина для этого мужчины.

Самую большую победу, на даный момент, как она сама считала, Наташа одержала, когда получила разрешение окончить университет. А там… жизнь покажет. Превращаться в комнатное растение, содержащееся в закрытой теплице, она не желала. Даже, если не работать по специальности, разве мало, где в жизни можно применить себя?

При последнем медицинском осмотре, как раз, накануне, перед балом, Антон доложил альфе, что его пара полностью восстановилась после родов и может вести обычную жизнь.

Таша потихоньку научилась жить в сложившихся обстоятельствах, тем более, после рождения ребёнка-оборотня, у неё не было другого выбора. Но, то, что случилось с подругой, выбило её из коллеи. На ежегодном балу в особняке в честь дня рождения холдинга, в этот раз, кстати, Борис сам танцевал с женой все танцы, Алёну похитил Марк.

На этом мероприятии Борис впервые с невероятной гордостью представил всем своего наследника. Малыш уже держал головку и смело смотрел на окружающих. На Наташу оборотни смотрели теперь без насмешки, с восхищением. Она родила альфу.

После всех поздравлений и вручения многочисленных подарков начались танцы.

Альфа повенецкой стаи подошёл пригласить Наташу, памятуя, как хорошо они смотрелись в прошлом году, и потому, что просто хотелось, но Борис решительно увёл жену у него из-под носа. Тогда Марк, недолго думая, пригласил первую попавшуюся самку — скромненько стоявшую рядом, Алёну.

Едва оборотень обнял смущающуюся девушку в танце, как нервно повёл носом над её макушкой. Потом, вдруг, резко прижал к себе сильнее, прикусив зубами кожу у основания шеи, сбоку. Растерявшаяся и напуганная Алёна тоненько, но пронзительно, запищала от неожиданности или боли. Некоторые гости направились ближе к их паре, чтобы разобраться в причинах возникшего беспорядка в зале. Марк страшно зарычал и, неожиданно для всех, полуобратился. Бедная Алёна, которая абсолютно ничего не знала про оборотней, от ужаса заорала диким голосом в его мохнатых лапах и обмякла, потеряв сознание. А мохнатое чудовище, каковым его считала Наташа, Марк перебросил девушку через плечо и выбежал с ней из дому.

Вскоре, из повенецкой стаи прислали известие, что Алёна — истинная пара их альфы. Теперь Наташа не знала, как уладить возникшую проблему. Алёнкина мама уже звонила ей и спрашивала, почему дочка не берёт трубку. Никакой связи с подругой не было, а муж не спешил помогать.

Таша обняла Бориса со спины и снова заговорила:

— Просто нашему сыну уже два месяца. Алёна давно хотела приехать, поздравить меня, познакомиться с нашим мальчиком. А тут, как раз, в особняке такой красивый праздник готовился. Я же помню, как волшебно в прошлом году было. Мы с Марком так мило танцевали… Мне хотелось, чтобы моя Алёнка, по случаю, заодно, побывала на настоящем балу.

На упоминании о танцах его пары с Марком альфа недовольно зарычал. Потом ответил:

— Вот она и побывала. Не волнуйся, Таша. Поверь, во всём мире не найдётся никого, кто будет любить эту девушку больше Марка и лучше него заботиться о ней.

Наташа вспомнила тотальную заботу о себе во время беременности и, невольно, передёрнулась.

— Но она любит Руса!

— Разлюбит.

— Ты бездушное чудовище!

— Ташенька…теперь ничего не изменить. Марк — её судьба.

Борис успел схватить жену до того, как она выбежала из комнаты. Он заглушил её возмущённые возгласы поцелуем. Застонал…

— Антон сказал: уже, наконец, можно…

Столько месяцев воздержания… Борис, сорвавшись, покрыл поцелуями все открытые участки тела жены, руки жадно шарили по телу. Он выпустил когти, незаметно для Наташи, срезая с неё одежду, чтобы получить доступ к обнажённой коже.

— Ты сегодня утром была в клинике, у Антона, — лихорадочно шептал он между ласками, — Он мне сказал, что ты уже полностью восстановилась после родов и сегодня нам всё можно…

Увы… Искреннему и бешенному напору оборотня сопротивлялась Таша недолго.

Тем более, она тоже соскучилась…

Конец