Глава 17
Господи! Дай мне еще чемоданчик нервных клеток,
а то те, что ты дал при рождении, уже закончились.
Современная молитва
Дарья
– Вы вернулись! – Алишер бросился ко мне и остановился, будто собирался обнять, но засомневался. Посмотрел блестящими глазами. – Вернулись… С тобой все хорошо? А с Джано?
– Ага… ох! – Сторожки вопросом – обнять-не-обнять? – не заморачивались и теперь всем скопом шустро взбирались по платью, карабкаясь на руки. – Шер, какого черта творится? С вами все в порядке? Что тут делают эти?..
– Они час назад заявились. Сказали, что у них есть право тут ждать Джано и стали… вот… ждать.
– Они вам ничего не сделали?
– Нет. Только поспрашивали. Кто мы да что тут как… да кто на задний двор заполз…
– В смысле?!
– Ну ползал там кто-то. Еду сторожков пытался стащить. Потом к соседу на помойку убрался. А что? Ты о нем уже что-то знаешь?
– Ничего! Давно говорила, что соседу там надо хоть изредка прибираться. А то вон уже заводится невесть что.
– Ну да… – недоверчиво протянул Шер.
Сторожки ластились и шелестели, то ли выпрашивая еду, то ли жалуясь на незваного гостя, который посягнул на святое, то есть на обед. Надо их покормить. И ребят, кстати…
– Да мы не голодные! Поели эти… оладушки.
– А где все?
– Санни сортирует краски, – усмехнулся Шер. – А Рад успокаивает Тагира. Тот испугался всей этой шумихи и к тебе под кровать забился.
Интернат. Пока мы вытащили малыша, да пока утешили, да пока отбрыкались от Санни, который пожелал немедленно впихнуть меня в бассейн и покрыть какой-то мазью для нежности кожи, голодное пузо, подстегнутое стрессом, уже озверело. Настолько, что Левчик заходил кругами, вслушиваясь в бурчание-рычание, и даже в ответ заворчал – соперника учуял, что ли?
– Ур-р-р-л-л-л-л?
– Ар-р-р-р?
Шикарный диалог! Да когда ж ты уже уймешься, ненасытное?
Я уже смастерила себе по-настоящему роскошный бутерброд из лепешки – с мясом, зеленью и острой приправой, когда…
– Дарья! – грянуло со двора.
И начался кошмарик…
Сначала, правда, показалось, что не такой уж кошмарик. Совершенствование, чем бы оно там ни было, началось предсказуемо, как реакция от передозировки кефира. Проще говоря, меня запихнули в бассейн.
В принципе я бы была не против – ну кто не любит воду? – если бы не два момента. Во-первых, я все время прислушивалась к шуму на улице, ждала, когда в вампирской башне сработают мои мины. Пока было тихо. А во-вторых, купаться в бассейне хорошо в одиночестве. А не тогда, когда на берегу тебя едят глазами четыре вампира разного пола.
И уж конечно, не тогда, когда вода в бассейне поднимается вверх и собирается вокруг меня.
Как будто я не я, а запаянная в стеклянный куб сувенирная фигурка диких размеров.
– Эй, вы что? Вы что делаете? Как я дышать бу… Бульк.
Вспышка света ударила по глазам, мгновенно высеребрила воду…
Дыхание перехватило.
Сквозь полупрозрачную, светящуюся, как лунный камень, пелену воды я видела замершие черные силуэты. Их руки светились… светились тем же серебряным светом, каким сияла вода. И глаза…
А мне уже было нечем дышать.
– Отпустите!
Без толку. Вода клокотала у лица. Попыталась вырваться – без толку: вода, такая послушная, сейчас держала, как резиновый костюм или загустевший клей.
– Я же утону! Пустите! Кому сказала!
Я рванулась изо всех сил. Руками, ногами… хвостом! Еще, еще… есть! Натянувшаяся резина вдруг лопнула, как бумажный шар с водой, сброшенный с восьмого этажа. С шумом. С брызгами. И с проклятиями. Нет, ругалась, конечно, не вода, а те, кто под нее попал.
Когда я встала, отдышалась, проморгалась и смогла увидеть окружающий мир… кхм, мне резко захотелось обратно под воду.
Они были мокрые. Сплошь. Ну Джано еще ничего, да и остальные двое мужчин тоже – стояли, от водички отплевывались. Ну а что вы хотели, зайки мои вампирские? Меня топить – это вам не кактус вместо елочки наряжать!
А при взгляде на Мелисс вообще оторопь взяла. Ледяная красавица исчезла, оставив… ой-ой. Волосы сосульками, краска на лице жутенькой маской (готы, не надо бросаться с балконов, завидуйте тихо!), и откуда-то из этой дикой мешанины на меня смотрели черные глаза. Очень черные. И та-акие многообещающие!
Опа. Похоже, я влипла? Джано говорил, что Мелисс из тех, кто выше всего ценит безупречность и самоконтроль и старается быть образцом того и другого. Поэтому (а еще из-за мстительности и злопамятности) в хмале некоторые побаивались ее больше, чем аргентумов. А тут то и другое пошло ко дну, сметенное моим рукотворным мини-цунами. Или хвостотворным?
– Кровь пейвых пьедков, – наконец отмер один из вампиров – тот, чье имя я уже третий раз не смогла запомнить. Помедлил, выплюнул кусок мочалки, покосился изумленно и продолжил более уверенно: – Кровь первых предков, это немыслимо. Я первый раз что-то такое вижу.
– Я тоже, – подозрительно серьезно нахмурился второй. – Джано, ты уверен, что стоит начинать? Еще не поздно все отменить.
Что отменить? Чего не поздно?
– Нет, – качнул головой вампир.
– Рискуешь.
– Есть ради чего.
– Сгоришь ведь…
– Дарья, подойди, – вместо ответа попросил Джано. И осторожно коснулся моей шеи. – Видите?
Вампиры уставились на мое горло, как наш ояката на запрещенную пиццу – недоверчиво так…
– Да, заметно… Связь пошла на активность. Хвост поэтому отрос? Она способна на изменение форм? Но это ничего не значит.
– Значит. – Голос моего вампира зазвучал слегка напряженно, словно он готовился соврать. – Не могу я упустить такой уникальный опыт!
Опыт. Ну-ну.
И тут же, не дав мне рта раскрыть, над городом что-то гулко бумкнуло…
– Это… в башне! – изумился Микеле.
– Что там могло случиться?
– Кто, – на автомате поправил мой вампир, не сводя глаз с серебряного шпиля в вечернем небе. Шпиль выписал малопонятную загогулину и ухнул куда-то вниз. – Кто с ними мог случиться…