Глава 34
Два часа ночи, бар, все закрыто. Из норки высовывается немецкая мышь, оглядывается – кота нет, несется к бару, наливает себе пива, выпивает и летит что есть сил обратно к норке. Через минуту показывается французская мышь, оглядывается – нет кота, тоже несется к бару, наливает себе вина, выпивает и тоже убегает в нору. Мексиканская мышь высовывается – кота нет, выпивает текилу, убегает в норку. Выглядывает русская мышь – нет кота, бежит к бару, наливает сто грамм, выпивает, оглядывается – нет кота, наливает вторую, пьет – нет кота, наливает третью, потом четвертую и пятую… после пятой садится, оглядывается – ну нет кота! – разминает мускулы и злобно так бормочет: «Ну мы, блин, подождем…»
Анекдот
Дарья
Грозное явление, однако, напугало далеко не всех. Кто-то не среагировал на черных типов потому, что веселенькие порошочки и «эмульсии» из арсенала Джано вовсю резвились у них в мозгах, представляя вместо явившейся команды стайку жареных курочек или чего покруче (лично видела, как один вампир облапал ближайшего к нему новоприбывшего и нежно назвал гурией из гурий Нейгэллаха, солнцеликой и нежнокожей). Полтора-два десятка вампирчиков (в основном из охраны) были слишком заняты – улепетывали от длинного чернотуманного облака – о, это пошли в дело мои неудавшиеся пельмени… А кто-то лежал в отключке и никуда не мог двинуться чисто физически.
Мне так и вообще было как-то не слишком страшно – судя по тому, как попытался уползти единственный оставшийся в сознании аргентум, черная команда явно была не из друзей здешней верхушки. Кроме того, явились они, что называется, к шапочному разбору, так, может, это что-то вроде местной милиции? Поэтому я вместо того, чтобы замереть на месте, придвинулась к своим и прикинула, сколько осталось до выхода… чисто по привычке. Не то чтобы я не уважала милицию. Просто иногда мне кажется, что она вроде урагана или, скажем, торнадо – несется вперед, прихватывая и правых, и виноватых. Потом разберется, так то – потом…
Эмирская стража тоже не сильно полагалась на добропорядочность чужаков и на всякий случай принялась выстраиваться в линию, делая вид, что щиты, копья и луки щетинятся над строем чисто для красоты.
Чудно. Не хватало еще встрять в разборки двух отрядов правопорядка. Тем более что ноги у меня уже подрагивали от усталости.
– Всем оставаться на местах! – еще раз рыкнул один из «черных». И небрежно долбанул по потолку, где нехорошо засветилось что-то вроде молний…
Зря.
Нет, в большинстве своем вампиры честно пытались «оставаться на местах», но у них не вышло.
Потолок центрального зала Инфериоры, уже изрядно натерпевшийся от внеплановых землетрясений, взрывов и чар, решил, что с него хватит и настала пора подаваться в камикадзе. То есть пора покончить с врагами ценой собственной жизни. И, угрожающе затрещав, потолок сбросил на головы непутевых хозяев и незваных гостей первые куски лепнины…
Лепнина тут была хорошая, тяжелая и основательная, поэтому аргентум, получивший по голове белой завитушкой, тут же передумал уползать и растянулся на мраморном полу. Четыре паникера, по которым не попало ни камушка, рванули было к дверям, остальные, пострадавшие и не очень, не смея сдвинуться с мест, бурно выражали свои чувства по поводу камней, Шергэллахова отродья из диких пустынь, шерстистых слонов и синеньких ежиков. Лично я не видала ни одного ежика, даже нормального серого, так что милый любитель грибов, наверное, явился из очередного Джанова порошочка…
– Берегись!
Толпа волновалась, но черные типы нерушимо стояли между нами и выходом, причем так, словно над головой был не сыплющий сырой штукатуркой потолок, а невинное голубое небо.
Шер прижался ко мне:
– У меня еще сонный песок есть. Может, попробуем? Мне эти черные не нравятся.
– Мне тоже. Будем пробиваться к дверям?
– Не надо… – хрипло проговорил Микеле. – Это гвардия карбонадо… они… нельзя спорить…
Точно милиция! А то и спецназ!
– Так мы и не спорим! Мы просто смоемся!
– Не советую. – Только что парившая у окна летучая голова, заложив крутой вираж, разминулась с очередной каменюкой и восторженно округлила глаза. – О Шергэллах, не думал я, что на склоне лет увижу такое зрелище…
– Какое? Эй, что происходит?
– Сейчас поймешь!
На улице нарастал шум…
Зал тем временем кипел. Пельменные «змеи» уже поймали всех, кого хотели, и улеглись баиньки, с остальными жертвами все оказалось не так просто. Черные типы задрали головы и попытались призвать потолок к порядку. Потолок подумал и хрустнул.
Паника усилилась.
– Может, все-таки на выход?
– Не пройдем…
– Так что, ждать, пока на голову кирпич рухнет?
– На тебя не рухнет, – рассеянно сказала Мелисс.
– Почему?!
Но вампирша не отозвалась, она сосредоточенно прощупывала волосы. То ли захоронку искала, то ли ей просто шишку поставили, но вопросы до нее просто не доходили. А в следующий момент мне стало не до них – в двери гулко бухнуло…
И непонятный рокот снаружи стал дробиться на голоса:
– Джиллах!
– Вперед, правоверные!
– Куда? О, Нейгэллах, что ты делаешь здесь? С дедовым копьем наперевес и с… о, боги, оба сразу… с лепешками…
– Где ты видишь богов с лепешками, о хулитель, о нечестивое порождение гиены!
– Не богов, сосед из соседей моих, – тебя! Зачем ты их взял?
– Э-э…
– Вах, правоверные! А почему у меня в руках колбаса? Что я делаю у Инфериоры?
– А я с луком…
– Фу!
– Нас зовут сюда!
– С халвой и пловом?
– И с сыром!
– Так вперед же, о собратья! Сокрушим же это… эту… что-то, и…
– …и пожертвуем на храм…
– Дядя возмутитель, а дядя возму… ой, возноситель! А храму очень нужен мой пряник? А то он уже надкусанный… немножко.
Улыбнулась даже Мелисс.
– Дарья, ты что натворила?
– Я?
– А кто? – Губы Микеле насмешливо искривились под самодельной повязкой. – Вряд ли аур, даже решившись активировать нелегальный призыв, внушил бы горожанам приносить съестное.
Я растерянно глянула на протискивающихся в дверь горожан. То еще было зрелище. Не все из них тащили оружие (хотя, если считать оружием палки, сковородки и дряхлый лук, буквально рассыпающийся на части, то оружие явно имелось в наличии) и далеко не каждый был нормально одет (у половины народа отсутствовали халаты, а кое у кого не было обуви; про тюрбаны я даже не говорю, их наматывать долго, а тут, видно, речь шла о повышенной срочности). Зато все как один сжимали в руках лепешки, котелки с пловом, пирожки и кувшины – ужас какой! – с простоквашей.
– Проголодалась, индетро Дарья?
Ну и… ну и подумаешь! По-моему, нормальный человек, отправляясь подраться, просто обязан прихватить с собой что-то съедобное – простая логика требует восстановить силы, верно?
Пузо одобрительно буркнуло и, кажется, принялось строить планы грядущего восстановления сил. Обойдешься пока, ненасытное. Есть проблемы почище еды. Например, Джано опять попытался сорвать с лица самодельную повязку. Еще – к нам пробился Санни и, засыпав вопросами Шера, обнял сначала его, потом меня. И щеки у него мокрые. До сих пор я никогда не видела, чтобы лазурное чудо плакало.
– Мы так спешили… и не успели? А Тагир…
– Все будет хорошо. Ну же, малыш… все наладится. Тише…
– У кого-нибудь есть мешочек с лекарствами? – негромко спросил Микеле. – У нас отобрали.
– У меня. – Шер без лишних слов отцепил нужный мешочек, Микеле молча разыскал там бутылочку с мутной жидкостью (обезболивающее и тонизирующее в одном флаконе) и совсем неэлегантно выхлебал почти все.
– Эй!
– Как только у меня перестанут трястись руки, я сращу ему ребра! – прошипел вампир. – И подберу что-то из лекарств, подходящих для оборотня. А сейчас я даже тебя не вижу… хотя раньше полагал, что такое невозможно, Дарья… индетро…
– Давай хоть чуть подпитаю, – с виноватыми интонациями прогудел Массимо. – Не сдюжишь ведь.
Темные глаза (они казались еще темнее из-за бледного лица и сине-серых, почти черных теней) посмотрели на Массимо… потом на гвардию… и Микеле с сожалением покачал головой:
– Не сейчас, сам понимаешь.
– А я полагал, что такое невозможно! – Дауд, судя по всему, был в полном восторге… вот только почему-то спустился вниз и спрятался за Мелисс. А самое время, похоже.
Гомон в зале постепенно затихал. Кем бы ни была гвардия неведомого отца карбонадо, но она быстро распределила работу и активно принялась приводить в порядок все, что могла. Пока одни активно общались с эмирской стражей, а другие еще активней убеждали ломящийся в дверь народ уйти отсюда вместе со съестными припасами, шесть человек (то есть нечеловек), аккуратным колечком окружив зал, растянули над нервной публикой искристую пленку, в которой падающие булыжники просто тонули, как в озере. Хлопок – и все, только круги по воде…
А энергии у них было под завязку. Смотреть почти больно. И впрямь – гвардия.
Но надо. Кто знает, может, придется и с ними сцепиться.
Хотя… лучше бы сначала отдохнуть. Такое ощущение, что схватка с ауром выжала меня до состояния перегоревшей лампочки. Руки дрожали, ноги от них не отставали, пол казался мягким и уютным. Самое то, чтобы вздремнуть…
И еще эти светящиеся оболочки. Под адреналином все виделось нормальным, а сейчас фигуры в облаках света разных цветов постоянно рождали в мозгах мысль о мягких стенах и белых халатах. И как вампирам постоянно смотреть на такое?
– Ты считаешь, что у аура хватило бы наглости на заимствование энергии у горожан?! – Не знаю, что случилось с Мелисс, но все ее высокомерие исчезло, и голос звучал странно мягко. – И Дарья…
– Это единственное, что мы не могли засечь и просчитать. Откуда бы ему еще набрать столько сил – и так быстро? Аргентумы и так выжали Младших до предела. А других источников – легальных источников – просто не было. Я бы знал.
– Ты? Верю… Так что у нас теперь новый аур?
Пока шел этот милый разговор, я была занята – проверяла Джано. В сказках, если какой-то злобный чародей отбрасывает тапочки, корону (или что-нибудь другое), его чары тоже уходят. И жертвы этих чар мигом восстанавливаются из земноводных и змеевидных в человекообразные. Но тут не сказка… Мой бывший ботаник – надо же, он уже стал выше меня ростом – в себя упорно не приходил. Открытые глаза по-прежнему смотрели и не видели, тонкие пальцы уже третий раз ощупывали повязку на лице, пытаясь ее сорвать. Я мягко отвела руки Джано в сторону. Чем бы его отвлечь, а?
– Миу! – очень вовремя материализовался Левчик. Котик с ходу оценил обстановку и тут же запрыгнул хозяину на руки. – Мрр?
– Умница, Левушка!
– И правда, очень кстати. Хорошо… – Микеле опустился на пол. – Посидим. Скоро нас отсюда не выпустят.
– Похоже на то.
Мы попадали, где стояли, и я наконец смогла осмотреться. Пушистый и северный, наверное, здорово обрадовался приглашению: в зале он порезвился на славу. Из светильников горела только половина, фонтан, украшение зала, вел себя как младенец, то есть выбрасывал струю по собственному усмотрению, с полной неожиданностью для окружающих. Колонна, похоронившая аргентума, подала нехороший пример участку галереи с левой стороны зала – и тот начал неторопливо обваливаться по кусочкам…
Праздничные гирлянды, видимо, решили, что должны украшать не воздух, а пол… а угощение со столов по большей части присоединилось к ним в этом достойном деле.
Про гостей вообще молчу.
Ну что, молодец пушистый-северный, похоже, тебя тут долго помнить будут…
– Рад, как Тагир?
– Дышит. Но ему плохо. Ребра, похоже, сломаны.
– Полечить бы… – вздохнул Массимо.
– Вот Дарья пусть и лечит. – Мелисс остановила руку Микеле.
– Дарья сейчас способна только угробить. Настроение не то. Может…
– Не может, – перебила вампирша. – У него ошейник с ограничением. Чтобы лечил только хозяин. Видно, предыдущие хозяева постарались. Если кто-то из нас полезет, будет только хуже.
– Интересно, где живет умелец, который способен мастерить такие ошейники. – Микеле прислонился к стене. – Навещу, если буду жив. Выражу чувства.
– Пусть отменит. – Голова высунулась с советом и тут же спряталась – черный тип, присматривавшийся к толпе, прошел совсем рядом.
– Что отменю? – не поняла я и краем глаза скосилась на проявившую активность «гвардию». Черных заметно поприбавилось, и они уже пошли в зал, аккуратно вытаскивая из скопища вампиров то одного, то другого. Похоже, началось следствие…
Молчание.
Что это все переглядываются? Особенно вампиры. Так, словно ведут невидимый разговор. Один предлагает, вторая сомневается, и в ход идет еще один аргумент, и еще один…
– А вслух можно? – не выдержала я.
Они тут же продолжили вслух – впечатление сложилось, что начали с того же места, где остановились.
– Микеле, ты уверен?
– Смысл откладывать? – Он обернулся ко мне. – Ошейник.
Ощущение «я чего-то не понимаю» усилилось на глазах.
– А я могу?
– Заодно и проверим. Это в принципе несложно…
– И тогда ты его вылечишь?
– Обещаю. – И бросил такой испытующий взгляд, будто я собиралась ставить пробный щит – в первый раз.
Мелисс, кажется, хотела что-то сказать – но отвела глаза в сторону. Остальные смотрели выжидающе – особенно мальчишки. В их глазах – детская вера в чудо. Если я отменю ошейник Тагира, то, получается, и для них смогу сделать то же? А почему…
– Как это сделать?
– Посмотри на ошейник и попробуй увидеть не узор на коже, а плетение энергетических нитей… да, вот так… теперь отыщи фрагмент, похожий на след четырехпалой птицы… и раствори его…
Рисунок стремительно истаял черным дымом.
– Мягче!
– И все?
– Можешь и остальные. Если успеешь.
Кажется, успеваю… Успела!
Я открыла глаза.
– Микеле, ты мне ничего не хочешь объяснить?!
Вампир смотрел виновато. И – мимо меня.
– Сейчас объяснят…
– Виц-аур Инфериоры? – послышался за спиной певучий голос. – Наконец-то вы соизволили себя проявить. Не благоволите ли заняться своими прямыми обязанностями?