Глава 8
Самое увлекательное путешествие начинается со слов: я знаю короткую дорогу.
м/ф «Ежик в тумане»
Дарья
– Повтори, как вас зовут… – устало повторила, в десятый раз поправив на плече тело девчонки. Мальчишки покорно топали за мной, даже безмолвная тень с неживыми глазами, а девчонки, видать, везде одинаковые. Чуть что – и готовы хоть в обморок, хоть куда, лишь бы самим не идти…
– Я – Алишер, – отчитался синеглазка. – Маленький – это Тагир, по крайней мере, хозяин так звал. Этот, что у тебя на плече висит, – Санни, он и правда того, потом посмотришь. А вот тот Рад.
– Чему рад? – утомленно переспросила я, в двадцатый раз проклиная про себя местные закоулки. План здешнего базара явно придумывал псих, свихнутый на лабиринтах. Мы блуждали тут уже минут тридцать, а конца-краю странствиям видно не было, улочки-переулки заводили то к общественному бассейну для мужчин (мужчины попрыгали в воду массово, а я вылетела как ошпаренная), то обратно к рабскому ряду, где все еще слышались треск, ругань и поминание предков некой ушастой твари… то – о, ужас! – к местной помойке за мясными рядами…
Еще немного – и я возьму пример со слона. То есть просто пойду разносить все, что преграждает мне путь к дому.
– Хорошо, этого зовут Санни… Стоп. Этого?! Это ведь девочка!
Мои «покупки» переглянулись, старательно избегая глядеть мне в лицо. Ну я их понимаю в общем-то. По дороге глянула в подходящую лужу – мамочка ж моя, мама. Пока я дрыхла, дралась и путешествовала, нанесенная моим вампиром краска растеклась, смазалась и перемешалась таким причудливым образом, что, глянь я на себя без моральной подготовки, непременно стала бы заикой.
Линии от глаз растеклись, размазались в крупные черно-синие кляксы (то ли филин, то ли лемур наоборот). Белая полоска на носу превратилась в кляксу, а красные и зеленые линии на щеках (привет, плодородие!), смешавшись, составили неповторимый по стилю и экспрессии узор типа «Чингачгук упился огненной водой, закусил грибочками и, покурив, решил выйти на тропу войны (ну или выползти)». Про лоб я молчу, там вид был вообще неописуемый, по крайней мере, печатно…
Словом, почему мои покупки такие тихие? Ну я долго буду ждать ответа?
Груз на плече ожил в самый подходящий момент:
– Ай, нашалла… эта дочь пустынного дэва еще и слепая. Я – юноша!
Сдернув с плеча бирюзовое великолепие, я уставилась на него в оба накрашенных глаза. Хм… волосы были надушены и кое-где даже заплетены в тоненькие косички. Ногти сверкали полировкой. Но личико, хоть и тонкое, хоть и крашеное… как же я не заметила раньше: крашено-то в мужские цвета, хоть и слабо выраженные!
Мальчик, ага. Только с моей везучестью нарваться на такое.
– Убедилась?
– Угу. А кто тут рад?
И чему?
– Рад – это я. – Четвертый паренек для наглядности ткнул себя в грудь. – Имя, имя… я – имя.
Ага, это его так зовут, что ли?
Я представила лицо Джано, когда приволоку ему на порог этот передвижной интернат. Бедный ботаник еще не знает, что его ждет. А главное, что ждет его лабораторию… Каким местом я вообще думала, когда лезла их покупать?
А что, надо было бросить?
Ладно, чего уж… Как-нибудь разберемся.
– Дарья, – вдруг сказал голос за моей спиной. Знакомый голос… И я стремительно развернулась к фигуре в серой мантии.
– Джано!
Я заулыбалась, сама не знаю чему, но вампир живо обломал эту радость.
– Мне следовало знать, что выпускать тебя в город небезопасно… – вздохнул он.
Кхм…
– Ну это… А как ты нас нашел?
– Шел на грохот, – любезно пояснил мой вампир. – Кстати, нас – это кого? Не откажи в любезности, Дари, объясни, с кем ты…
Он вдруг замер, глядя куда-то мне за спину:
– Ты?
– Мир твоему дому… орихальти Джано, – вздохнул Алишер.
Что? А ну-ка, ну-ка… Они знакомы, что ли? Я вампиреныша на рынке купила? Хотя они вроде не продаются. Или продаются… Что-то там этот рабоменеджер говорил…
Точно знакомы. Удивление на лице моего вампира просвечивало даже сквозь краску.
– Что ты здесь делаешь?!
Мальчишка полыхнул, как пролитая самбука:
– Прощения прошу у орихальти Джано за то, что недостойный Алишер не оказался там, где ждал меня увидеть светлоглазый. Недостойному только хотелось бы знать: где именно я сейчас должен был оказаться?
О-о… Похоже, я купила ту еще гадючку. У вампира даже слов не нашлось поначалу. Стоял и молчал, как сторожок у клумбы. Даже не мигал. Остальные «покупки» уставились на разговорившегося Алишера, как я на бегучую икру. То есть в полной непонятке и с изрядной опаской. Естественно. Если уж даже мне после посещения рабских рядов с их кандалами-плетками такое поведение показалось странным…
– Шер? – наконец очнулся Джано.
– Гаид, орихальти Джано, – уточнил мальчишка, с вызовом задрав голову. Рабский узор на худой шее смотрелся как обвившая горло змея. – Мое новое имя – Гаид. Простачок. Хотя… о чем это я. Светлоглазому не к чести помнить имя каждого раба. Как и свои обещания… не так ли?
Ох, ничего себе… Это что ему Джано такого обещал? Кажется, я уже догадываюсь…
– Алишер! – Голос вампира громыхнул… и смолк на полуслове, потому что мальчишка – точно прутик сломали – быстро и привычно опустился на колени. Прямо в грязь возле лужи. Руки у груди, голова вниз, так, что лица не видно. И мне снова стало не по себе, как там, на рынке, когда я случайно поймала взгляд парнишки. Потому что именно с такими глазами обычно не живут. С такими выходят на улицу и цепляются к хулиганской компании. Или идут на красный свет на оживленной трассе. Или просто стоят на крыше высотки и смотрят, сколько до земли…
Кажется, Джано тоже проняло.
– Алишер… я не понимаю!
– Недостойный просит прощения за наглость, – бесцветно проговорил парнишка, глядя в землю. И замолк.
– Шер…
Ни звука в ответ.
Вампир потерянно окинул взглядом застывшую фигурку и почему-то уставился на меня.
– Ты где его взяла?
– На помосте, – отчиталась я. – Ну на рабском рынке.
– Ты хочешь сказать, на бывшем рабском рынке? – уточнил хозяин, но как-то без яда, чисто по привычке. – А заодно на живном и птичьем…
– Ну да, – в конце концов, ему лучше знать. – Где сейчас слон бегает.
– Два слона, – рассеянно отозвался вампир. – Но как он?.. Хотя… позже.
Согласна. Не на улице же такое выяснять. И не в таком виде.
– А это…
– Позже! Сейчас – домой.
– Дарья, иди быстрее!
Я поморщилась. Когда Джано включает Старшего, то его вампирское «я-высшее-существо-и-так-далее-и-все-такое» прямо до маковки захлестывает. Хоть из дому беги. Слава богу, у него это не так часто срабатывает, в основном, когда надо отцепиться от любимых коллег или построить меня (ха! попытаться построить!), но если уж срабатывает… туши свет. Тогда тихий ботаник, симпатичный заморыш и кандидат в мои младшие братики превращается в высокомерного типа с носом выше крыши. Голос такой, что Арктика от зависти перегреется, в ней-то столько льда не наберешь, лицо – будто из комнаты восковых фигур, а глаза… вот уж действительно – «светлоглазый». Брр.
Вот и сейчас. Ну кто ему опять хвост накрутил? Идем по дороге, никого не трогаем, тихие и даже не сильно помятые, всем на заглядение.
Ой, мамочка…
Действительно всем!
Наш доблестный антиработорговый отряд топал по узенькой улочке аккурат посередке, потому что слева и справа откуда-то взялось довольно много народу. Нет, не только вампиры, хотя среди цветных тюрбанов и ярких платков время от времени мелькали темные капюшоны. Но людей было больше, и они смотрели… ох, как они смотрели…
Под этими взглядами у меня прямо волосы зашевелились. И маска размазанная заполыхала. И драная накидка. Ой-ой… Вот это позорище. Первый день в обнимку со шваброй отдыхает! Пусть тогда весь офис сбежался на меня любоваться, но подобных комментариев не было! Слабая фантазия у офисных – додуматься до такого:
– Нейгэллах всемилостивейший, вы только посмотрите на это!
– На этот раз Джано превзошел самого себя.
– Отчего же? Помните того лохматого слона, которого он каким-то образом вытащил из ледяной горы и оживил?
– Да простит меня коллега Милетти, но, по моему скромному мнению, слон куда более предсказуем… а это воистину несравненно.
– Узрейте порождение дэва людоедского, о, правоверные! Узрейте и оплачьте участь несчастных, коих пожрало чудище непотребное! – Это влез бритый «возноситель славы божьей», что-то вроде местного монаха. Они вообще забавные, и я не раз хихикала над тем, как они по-дурацки выглядят с наполовину крашенными лицами. Возносители Нейгэллаха красили правую половину, монахи Шергэллаха – левую. Или наоборот? Не помню…
– О правоверные, поведайте же мне, что происходит? Я потерял очки и ничего не вижу… Доблестный вампир поймал нарушителей спокойствия?
Серая спина перед глазами дрогнула. «Доблестный вампир» чуть не споткнулся и слегка ускорил шаги.
– Возрадуйтесь, о жители города! – живенько сориентировался «возноситель славы». – Возрадуйтесь чудесному спасению и пожертвуйте на храм, дабы закрепить благосклонность бога, направившего руку вампира…
– Папоцька, а вон то – мальчик или девоцька?
– Молодежь окончательно впала в грех бесстыдства! – ввинтился в обсуждение дрожащий от злобы голос. – Днем водить такое по улицам…
– Бесстыдство? Какое бесстыдство? – оживился старикан. – Да где же мои очки? Поведайте мне, о правоверные, что происходит?
– Эй, Джано, слышал? Бесстыдство и распущенность! Вот узнают аргентумы, чем ты занимаешься…
– Причем в человеческих кварталах!
– И пожертвуйте на храм во искупление лицезрения неподобающего… – не отставал верующий.
– Папоцька, а ты умеесь так менять цвет? Смотли, какой вампил класненький…
– Правоверные, а где же бесстыдство? – разочарованно вопросил старик. – Я вижу только, как вампир почти бежит…
Мы и правда уже практически бежали – ну насколько я, конечно, могла бегать… Джано нырнул в какой-то переулок, мальчишки следом, я за ними, стараясь не особо дышать – в переулке отчаянно несло кошками, паленой шерстью и еще непонятно чем, но жутко противным. А за спиной затихали голоса:
– Бежит!
– Во имя Всемилостивого!
– От кого?
– Спасайтесь!
– И пожертвуйте на храм…
– Дар-р-р-р-р-рья!
Прямо не Джано, а тигр какой-то. Да нет, куда там тигру – так мое имя даже льву не прорычать. Что с людьми злость делает! Невысокий и не особо крепкий вампир сейчас почему-то наводил на мысли про ураганы, цунами и бомбоубежища.
– Че? – отозвалась я, автоматически упихнув мальчишек за спину. Нет, я не думала, что Джано их покусает или еще чего, говорю же – автоматически. Злой он, как… как…
– Ты что твор-ришь?!
…как вампир! Лицо горело, из глаз вот-вот искры посыплются, а в пальцах появлялись-пропадали флаконы с порошками-микстурами. Вот уж некстати сейчас эта его привычка таскать с собой «оружие»… Как швырнет сейчас чем-нибудь, так потом отколдовывать будет нечего.
– А че? – буркнула я чисто для проформы. Я бы на его месте тоже ругалась, чего уж… Улицу хоть вспомнить, позорище же. Интересно, а рынок Джано видел или только…
– Ах, че… – Вампир вдруг перестал рычать и переключился на шипение, будто в нем проснулась анаконда. – Значит, че…
И понеслось.
В следующие секунд сорок я узнала о себе много нового и интересного. Причем настолько-о… Не повышая голоса, не поминая ни внешности, ни веса, ни разу не скатившись на открытый мат, Джано ухитрился размазать меня по забору и камням двора так, что уши горели. Мне припомнили оживших сторожков, сбежавшую икру и проломы в стенах, и голову, пропавшую из хладницы (хотя тут я как раз была совершенно ни при чем!), и порчу ценного ковра-мышеловки… А еще обвинили в безмозглости, влипании в каждую встречную лужу и стремлении собрать на свою пятую точку все возможные и невозможные ядовитые шипы. Он, мол, еще посмотрит по карте – где в последнее время случались стихийные бедствия и глобальные неприятности – тогда можно будет проследить мой путь по здешним землям и отправить меня домой. Если то несчастное племя, которое породило меня на свет, еще существует!
– Ты же ходячая катастрофа!
– А ты и ее продай, – тихо посоветовал чей-то голос. Из-за спины…
– Что? – На этот раз наши с вампиром голоса прозвучали на редкость согласованно. Не знаю, что удивило Джано, но мне лично такое предложение показалось слишком… оригинальным (это если еще мат опустить). Продать? Меня?! Ну Алишер…
Эй-эй, когда это он успел встать рядом?
– Я говорю, ты и ее продай, – странно спокойно проговорил мальчик-раб, аккуратно становясь между вампиром и мной. Будто заслоняя. – Не первый раз от врага откупаться, так ведь, хозяин Джано? Если она и правда такая катастрофа, то будет двойная выгода: и цену возьмешь, и врагу придет полная дэвья задница… Удобно, правда?
У вампира даже губы побелели. Несколько секунд он смотрел на мальчишку в упор – молча, удивленно, растерянно, – будто Алишер его только что ударил. Потом черные глаза погасли, и вампир отвернулся.
– Устрой их в пустой комнате у кухни, – глухо проговорил он. – Познакомь со сторожками. Покорми, помой… Отвечаешь…
И он ушел! Просто ушел, бросив меня с этими четырьмя. Представляете?
Поздно вечером я пробралась на кухню… нет, не затем, за чем вы подумали. Странно, но есть не особо и хотелось. Аппетит то ли трусливо смылся, не выдержав общения с четырьмя подростками, то ли вообще пал смертью храбрых. Наследниками павшего остались шум в ушах, растрепанные нервы и стойкая головная боль, которая не снималась ни массажем, ни аутотренингом.
Интересно, если женщинам, мечтающим похудеть, в качестве рецепта посоветовать завести четырех детей, заведут или предпочтут остаться толстыми?
Не знаю, не знаю. Лично мне Подарочек достался тот еще. Парень с повадками суицидника, тихий младшеклассник, который, чуть что, замирал статуей, чудо не-пойми-какой-ориентации и дикареныш, который в здешних порядках понимал не больше моего. Ничего наборчик?
Голова у меня заболела еще на пункте «помыться». И дело было не в причудах местной сантехники…
У одного на спине какие-то странные следы, будто иголкой укололи… раз этак сто примерно, у второго вдоль позвоночника полоска шерсти, третий наотрез отказывался раздеваться в присутствии женщины, четвертый пытался намотать набедренную повязку на голову и шею. И пока я распутывалась с первыми проблемами, остальные посыпались градом. Куда-то пропала мочалка, кто-то нечаянно разлил мыло, и передвигаться пришлось осторожно, по шажочку. Откуда-то возник Левчик, душераздирающе замявкал и потом стал удирать от меня, как от пантеры, а малыш Тагир пропал и нашелся под лавкой, весь в слезах. Под ноги в неподходящий момент упало мыло, и бассейн расплескался по всей бане…
А потом настала пора кормления, и опять все по новой.
Алишер отказался есть, чудо требовало розовую воду для омовения рук, малыш Тагир куда-то пропал и обнаружился под кроватью, тинейджер Рад битых полчаса нюхал полосатую свечку и восхищался неясно чем…
А я вспоминала про яйца, в которых змеи… и про хладницу… и про яды… и ох как же становилось не по себе в тот момент, вы бы знали!
Словом, понятно, почему, отмыв и накормив этот передвижной интернат, я крепко заперла дверь?
А почему пробралась на кухню, понятно?
Нет?
Ну… видите ли, у моего вампира есть спирт. Он травки настаивает для микстур. А у меня был очень тяжелый день… два дня. Вот, вы все поняли.
Я как раз смешала коктейль из спирта, сока и пары симпатичных ягодок, когда дверь открылась. В отличие от меня, вампир умел ходить бесшумно.
Вот только он, кажется, тоже не ожидал меня тут застать. Замер, прищурился…
– А… ты… – проговорил он отстраненно. – В темноте сидишь…
«А ты по темноте бродишь… Где, интересно? Лабораторию на сегодня бросил – колбы, небось, тебе прогулы записали».
Джано присел за стол. Повертел в руках чашку с ягодами. Помолчал…
– Как твои… приобретения?
– Нормально, спят они.
– Все?
– Да все, все. Даже этот… Санни. Вот уж чудо…
– Ясно. Смотри, чтоб твои покупки не добрались до лаборатории.
«А они мои? Я-то сама не своя пока. Уточнить бы…»
– Формально они мои, – прочитал мысли вампир. – На деле – поглядим. Рассказывай о своих неприятностях.
– Неприятностях?
Черные глаза блеснули усталой усмешкой.
– Когда вчера ты не явилась портить мне жизнь, я подумал именно про неприятности. А что, твое отсутствие имело другие причины?
«Портить жизнь» я пропустила мимо ушей. Толку сейчас на него обижаться?
– Да нет. Понимаешь, такое дело…
Новость о похищении его Подарочка Джано не обрадовала и, кажется, не удивила. Сказать он ничего не сказал, только кивнул, словно знал заранее. И надолго замолк, задумавшись о чем-то.
Нехороший у него был вид, то ли больной, то ли какой-то умученный до состояния «хиро». Или… да нет, вряд ли бы его успели куда-то выдернуть и вернуть так быстро. Значит, все еще впереди.
– Будут разборки?
– Будут, наверное. Посмотрим… Вообще-то уже должны были ломиться и требовать. Может, не нашли еще…
– Или у самого работорговца рыльце в пушку.
Но ботаник на пушок не отвлекся. Его любопытство сегодня явно делось туда же, куда и мой аппетит. Неслабо его придавил этот Алишер.
– Слышь, хозяин, а этот мальчишка тебе кто?
Наверное, один из слонов на рынке сегодня таки помер. Потому что вампир ответил на мой вопрос:
– Подарок. Бывший.
Ага-ага… Ну это-то я и так поняла. Но почему вампиру-мужчине подарили мальчика, существо, не подходящее ни по возрасту, ни по полу? И как получилось, что Подарок оказался у работорговцев? Вряд ли Джано мог продать свой Дар… даже если допустить, что мой тихий ботаник – сволочь, торгующая детьми. Непохоже. Странно все это.
«Особенно тот разговор между предполагаемым хозяином и его «недостойным» рабом».
– И?
– И ничего. Ты… кстати, а что ты пьешь?
И пока я думала, что соврать, вампир протянул руку и опрокинул стакан, будто свой.
– Стой!
Я опоздала. Пять секунд вампир сидел статуей с раскрытым ртом и распахнутыми глазами, из которых градом текли слезы. А потом у него вырвалось придушенное, непередаваемое:
– Ыр-р-р-р-р-р-ргх-х-х-х…
Ой, может, коктейль надо было разбавить?
– …и говорит: «Гони кошелек, малявка, а то башку расшибу!» – продолжила я рассказ.
– Ма… малявка? Он страдал… слепотой?
– Нет, просто в подворотне темно было.
Вампир расхохотался. Весело и по-настоящему, словно мальчишка, впервые увидевший, как любимый папа попал молотком по пальцу и исполняет пляски народа мумба-юмба. Так, вампирам больше не наливать.
Говорят, вампиры не пьянеют. Может, оно и так. Но от этого спирта захмелел бы даже чемпион мира по выпивке. Я вон только глоточек сделала – так до сих пор в ушах звенит. А бедняге Джано досталось по полной. Он даже болтать начал! Это как надо было опьянеть! Нет, не в смысле разговаривать, а всякие секреты выбалтывать. Ну какие трудности встречаются при превращении меди в золото, мне по фигу, и где он берет драконью кровь, тоже параллельно. Но про посвящение вампиров, например, было страшно интересно. И про их прежнюю родину. Раньше народ вампиров жил в своей стране, Талии. И неплохо жил. Они даже летать умели… не поняла как, что-то типа дирижаблей придумали, что ли. Все соседи завидовали. А потом дозавидовались. Грохнул вулкан. Я так понимаю, конкретный был вулкан – что не сгорело, то пеплом засыпало. Кто не погиб, тот сбежал… Талии пришел конец, и понадобилось искать новый дом. И оказалось, что чужая зависть может убивать.
Спасшиеся пытались держаться вместе и найти себе свободную землю, чтобы жить там и восстановить что можно. Но им не дали. Волшебство – такая вещь, которую хочется иметь всем. Люди сначала приглашали в гости, потом настаивали. Потом пришли… Уцелевших вампиров долго делили между собой «по справедливости», не особо спрашивая согласия «спасаемых». Разрушали семьи, растаскивая родичей по разным городам-государствам. Использовали в бесконечных междоусобных войнах.
Прошло больше трех сотен лет, прежде чем вампирам удалось создать что-то вроде организации и худо-бедно выработать соглашение, по которому «светлоглазым» даруется неприкосновенность на любых землях Девятицарствия. А потом и по остальным странам Поясов. И уже лет двести они держались в авторитете…
– Ты что за… замолчала? Что дальше было?
Кто бы мне сказал месяц назад, что я буду рассказывать эту историю нетрезвому вампиру… А, почему бы нет. Ночь, тихое местечко, мягкий свет, коктейль, симпатичный парень, который меня слушает. Уютно так… У меня такого и дома не было.
– А дальше он зажег фона… огонек и меня увидел. И почему-то решил, что на четвереньках бегать быстрее.
– И как?
– Да нет, я его все равно догнала. И пнула слегонца…
Если совсем честно, то не слегка. Пнула я тогда от души, до гипса и «скорой помощи», которую мне же и вызывать пришлось. Но Джано, судя по всему, уровень моей кровожадности не смущал. Скорее наоборот.
– Так с ними и надо! Пусть не… не… не лезут, вот! А то деньги отнимают! Это… зелья воруют! – Джано обвел глазами стол в поисках «зелья» и на всякий случай придвинул поближе бутыль со спиртом. – Подставляют…
– Слушай, я не…
– Друзей похищают! – список претензий к неведомым «им» удлинялся на глазах. – В рабство… того…
– Продают? – с опаской подсказала я. Алкогольная веселость и расслабленность покинули вампира, на глазах заменились злой решимостью накостылять всем доступным обидчикам. И недоступным тоже. Знаю я такое состояние. Оно называется «море по колено, горы по плечо, а все враги по кулаку» и обычно гарантирует крупные неприятности.
– Продают! Вот именно! – вдохновился Джано. – Продают… Ну ничего, я им тоже…
– Эй-эй…
Куда там! Златоглазый (глаза вампира светились, как фары) лишь на миг притормозил:
– Сиди здесь! Я скоро! – И снова заметался по комнате, как странная хищная птица, стремительная, легкая, беззвучная. Подскочил к полке, сцапал сразу десятка полтора всяких «зарядов» и щедро сыпанул их по карманам. Рассовал какие-то порошки… А потом рванул к дверям. Я только и успела, что кусочек мантии ухватить. Так он у меня в руках и остался…
– Ты куда?!
Дверь хлопнула, рванувшие на шум сторожки имели счастье полюбоваться, как мимо них пронесся, пошатываясь и позванивая многочисленными флаконами, нетрезвый хозяин.
– Джано!
Без ответа. Уже из-за калитки донеслось восхищенное:
– Пнуть слегонца! Как здорово сказано…
И вампир исчез…