Глава 17

Прошла неделя.

Неделя абсолютного счастья и тихой тревоги одновременно.

С одной стороны, мы были вместе каждую ночь. Игорь стал еще нежнее, еще внимательнее. Он встречал меня внизу, провожал до кабинета, поил кофе, рассказывал истории из своей долгой жизни. Мы смеялись, спорили о книгах, слушали музыку. Иногда просто молчали, глядя на ночной город, и это молчание было лучше любых разговоров.

С другой стороны, я чувствовала — он что-то скрывает.

Это было не то, о чем он рассказал — о своей природе, о врагах, об опасности. Это было что-то другое. Что-то, что касалось лично меня. Иногда, когда я ловила его взгляд, в глазах мелькала тень. Вина? Страх? Жалость? Я не могла понять.

Я спрашивала. Он уходил от ответа.

— Игорь, что с тобой? — спросила я в очередную ночь, когда мы сидели на диване.

— Все хорошо, — ответил он, не глядя на меня.

— Не ври. Я же вижу.

— Юля, не начинай.

— А что «не начинай»? — Я повернулась к нему. — Я чувствую, что ты что-то недоговариваешь. Это касается меня?

Он молчал. Слишком долго молчал.

— Игорь!

— Оставь, — сказал он глухо. — Просто оставь.

— Нет! — Я вскочила. — Хватит! Ты все время что-то скрываешь! То про вампиров, то про врагов, то про... я не знаю, про что еще! Я устала от недомолвок!

Он тоже встал. Встал напротив, и я увидела, как в его глазах закипает гнев.

— Ты хочешь правды? — спросил он жестко. — Всей правды?

— Да!

— Ты не готова!

— А когда буду готова? Через год? Через десять лет? Когда я состарюсь и умру, а ты останешься молодым?

Он вздрогнул, будто я ударила его.

— Вот об этом я и говорю, — тихо сказал он. — Ты думаешь об этом. О том, что я буду жить вечно, а ты...

— А я что? — перебила я. — Я могу стать такой, как ты. Ты сам говорил.

— Нет.

— Почему?!

— Потому что это не шутки! — рявкнул он, и я впервые увидела его по-настоящему разгневанным. — Обращение — это мука! Это смерть! Это вечная ночь без надежды на рассвет! Я не хочу этого для тебя!

— А чего ты хочешь для меня?

— Чтобы ты жила! — закричал он. — Настоящей жизнью! С солнцем, с детьми, со счастьем! Чтобы ты не стала такой, как я — проклятой навеки!

— Для тебя это проклятие?

— Да! — выкрикнул он. — Проклятие! Каждую ночь я просыпаюсь с мыслью, что никогда больше не увижу рассвета. Никогда не почувствую тепла на коже. Никогда не съем нормальной еды. Я пью кровь, Юля! Кровь! Я монстр!

Он схватил со стола хрустальный стакан — тот самый, из которого я пила вино в наш особенный вечер. Сжал его в кулаке.

— Ты понимаешь, кто я? — прорычал он. — Я убивал! Я пил кровь невинных! Я...

Стакан лопнул.

Я ахнула и отшатнулась. Хрусталь разлетелся на сотни осколков, со звоном посыпался на пол. А в руке Игоря, сжатой в кулак, торчали острые края.

Он замер. Посмотрел на свою руку, потом на меня. В его глазах ужас сменил гнев.

— Юля... — прошептал он.

И мгновенно спрятал руку за спину.

— Не смотри.

— Игорь! — Я шагнула к нему. — Покажи!

— Нет.

— Покажи, черт возьми!

Я рванулась к нему, попыталась заглянуть за спину. Он уворачивался, но я успела увидеть.

Рука была порезана. Глубоко. Из ладони торчали осколки, кровь — нет, не кровь, что-то темное, густое — сочилась между пальцев.

Но самое страшное было не это.

Рана затягивалась. Прямо на глазах. Кожа срасталась, осколки выталкивались наружу, падали на пол с тихим звоном. Через несколько секунд рука стала совершенно чистой — ни пореза, ни шрама.

Я смотрела и не верила своим глазам.

— Юля... — снова начал он.

— Это... — Я сглотнула. — Это нечеловеческая регенерация?

Он кивнул.

— Мы быстро заживаем. Очень быстро.

— А кровь? — Я смотрела на темные капли на полу. — Она... другая.

— Темнее, чем у людей. Гуще. — Он говорил спокойно, но я видела, как дрожат его руки. — Ты испугалась?

— Я... — Я запнулась. — Я не знаю.

Честно. Я не знала, что чувствовать. С одной стороны, я знала, что он вампир. Знала, что он не человек. Но видеть это своими глазами — как рана затягивается за секунды, как течет эта темная, густая кровь — было совсем другим.

Это было реально. По-настоящему реально.

— Прости, — сказал он тихо. — Я не должен был срываться. Не должен был пугать тебя.

— Ты не пугал. — Я подошла ближе, взяла его за руку. Холодную, чистую, без единой царапины. — Ты просто... злился.

— Я боюсь, Юля. — Он сжал мои пальцы. — Боюсь, что однажды не сдержусь. Что сделаю тебе больно. Что убью тебя.

— Не убьешь.

— Откуда ты знаешь?

— Знаю. — Я посмотрела ему в глаза. — Я тебе верю.

Он закрыл глаза и прижал меня к себе.

— Ты невероятная, — прошептал он. — Самая невероятная женщина из всех, что я встречал.

— Я знаю, — улыбнулась я в его грудь.

Мы стояли в обнимку среди осколков разбитого стакана, и я чувствовала, как дрожит его холодное тело. Он боялся. Боялся меня потерять. Боялся себя. Боялся того, что может сделать.

— Игорь, — сказала я. — Расскажи мне. Все, что скрываешь. Я хочу знать.

Он отстранился, посмотрел на меня.

— Ты правда готова?

— Да.

Он вздохнул, подвел меня к дивану, усадил. Сам сел рядом, не выпуская моей руки.

— Помнишь, я говорил тебе о врагах? О других кланах?

— Да.

— Так вот. — Он помолчал. — Есть один клан, который охотится на таких, как я. На древних. Они считают, что мы должны быть уничтожены. И они знают о тебе.

У меня похолодело внутри.

— Откуда?

— У них везде глаза. — Он сжал мою руку. — Они видели нас вместе. Они знают, что ты для меня важна.

— И что им нужно?

— Я. Или моя смерть. — Он посмотрел мне в глаза. — Они могут попытаться использовать тебя, чтобы добраться до меня.

— И что нам делать?

— Быть осторожными. Очень осторожными. — Он погладил мои пальцы. — Я не пущу их к тебе. Клянусь.

Я смотрела на него и видела в его глазах такую решимость, такую готовность защищать, что у меня защипало в глазах.

— Я не боюсь, — сказала я.

— А зря. — Он покачал головой. — Их стоит бояться.

— Но с тобой я в безопасности.

Он усмехнулся — горько, безрадостно.

— Со мной ты в большей опасности, чем где-либо. Но я сделаю все, чтобы защитить тебя.

— Я знаю.

Мы сидели в тишине, глядя друг на друга. За окном светало.

— Тебе пора, — сказал он.

— Знаю. — Я встала, поправила одежду. На пороге обернулась. — Игорь.

— Да?

— Я люблю тебя. Что бы ни случилось.

Он улыбнулся — той редкой, теплой улыбкой.

— Я люблю тебя, Юля. Больше жизни.

Я вышла в коридор. Лепестки роз давно убрали, но память о том вечере осталась. Я села в лифт и поехала вниз.

Дома я долго не могла уснуть. Смотрела в потолок и думала о том, что видела. О ране, которая затянулась за секунды. О темной крови. О его словах про врагов.

Моя жизнь превратилась в триллер. Но я не хотела другой. Потому что в этом триллере был он. А без него мне ничего было не нужно.

Я уснула под утро с мыслью, что завтра ночью снова увижу его. И это стоило любых страхов.