Глава 30. Разочарование…

Джина

Полночи я возилась с наглецом Лиэлем Совермо и постоянно ловила на себе его задумчивые взгляды.

Губы до сих пор жгло от его поцелуя, хотя я старалась выбросить его из головы.

Нет, ну бывает же такое! Уже далеко не мальчишка (за тридцать ему точно!), а повел себя, как несдержанный подросток!

А я тоже хороша — расплываюсь, как девица пятнадцатилетняя. Как будто целовали меня в первый раз…

Хотя, я не могла похвастаться обилием романтики в своей жизни. С детства мне прохода не давал мой троюродный брат — Рин. Он был вторым помощником принца (нынешнего короля), пока его не понизили. Рин частенько зажимал меня по углам, хотя я долгое время использовала мужскую личину [события из первой части цикла]. Но даже это никогда его не останавливало, хотя его поцелуи мне были не очень приятны.

А вот принц Леонард, за поцелуй которого я отдала бы полжизни, никогда этого так и не совершил…

Воспоминание о моей безответной мучительной любви немного меня отрезвило, и я смогла наконец-то отмахнуться от неуместных сейчас эмоций.

Рана учителя выглядела гораздо лучше, чем мне показалось вначале. Однако он очень удивил меня, схватив меня за руку и настоятельно попросив никому из Хранителей не говорить о его ранении.

Я нахмурилась, но утвердительно кивнула. Существует же такая вещь, как лекарская тайна…

На рассвете Лиэль поднялся с койки, мило мне улыбнулся и бодренько покинул лекарское крыло.

Таинственный и странный! Аж мурашки по телу!

Устало присев на стул, я немного потрясла головой и решила уже пойти лечь и подремать, но тут вспомнила, что с вечера так не приготовила Джонасу Лиррэю важное для его восстановления зелье, и поняла, что дремать мне не светит.

Приготовила его быстро и аккуратно выскользнула в коридор.

Солнце уже вовсю освещало полутемное здание, и денек обещал быть в меру теплым.

Решив, что Джонас еще спит, я не стала стучаться и медленно открыла дверь в его палату.

Однако тут же замерла, увидев то, чего видеть, наверное, не должна была.

На койке с Джонасом почти в обнимку лежал… Селий Джайз. Он утыкался Лиррэю носом в плечо и тихо сопел. Потом даже зашевелился во сне и одной рукой приобнял Джонаса за талию.

Мой пациент, в отличие от своего… друга, не спал, а смотрел на меня испуганными глазами.

Я начала невольно краснеть, понимая, что сейчас случайно раскрыла чужую неприглядную тайну, поэтому быстро оставила зелье на тумбочке около двери, прошептала отчетливое: «Я ничего не видела!» и стремительно выскользнула в коридор.

Прислонившись к стене, я с трудом выдохнула.

Вот это картина маслом! Спелись, голубчики! А я-то думала, как же такие непримиримые противники смогли так быстро подружиться? По-моему, даже перестарались…

Ой, а они ведь еще и в одной комнате живут!

Ладно, это не мое дело!

Больше всего на свете не люблю лезть в чужие дела!

Пусть Хранители сами разбираются!

Я же просто скромный лекарь. Мне чужие любовные истории ни к чему…

***

Джонас

Лекарша в полнейшем шоке выскользнула за дверь, а я еще несколько мгновений не мог прийти в себя. Наглая рука Селия переместилась с моей талии на оголенную грудь, и тонкие холодные пальцы неосознанно погладили кожу, заставив меня вздрогнуть. Это меня мгновенно отрезвило, и я наконец-то очнулся.

Весь ужас от этой ситуации трансформировался во мне в отчаянный гнев, и я весьма грубо сбросил Селия на пол, подскакивая с койки вслед за ним.

Мальчишка с глухим стуком упал и тут же застонал, приложившись плечом об половое покрытие. Открыл глаза и посмотрел на меня так испуганно и обиженно, так что во мне тут же заговорила совесть. Но ошарашенные глаза лекарши до сих пор маячили в моей памяти, и это выводило меня из себя, не давая всплеску негативных эмоций угаснуть.

— Селий! О боги, зачем ты остался??? Почему ты торчал здесь, а не пошел к себе???

Селий сжался, как от удара, а я в ужасе плюхнулся обратно на койку и прикрыл ладонями лицо.

Если лекарша доложит Бишону — а она это сделает — то моей мечте стать Хранителем придет конец!!!

Я просто представил, как меня вызывают мои наставники, и у всех на виду я должен буду объяснять, что делал мой сосед в моей кровати…

Я мучительно застонал.

Вот олух! Чем я думал, когда хотел его согреть??? Он что, девчонка???

— Джонас! — хриплый испуганный голос донесся до моего слуха. — Извини, я уснул! Я не хотел, правда!

Во мне все еще плескалось дикое раздражение, и я вскочил с койки, желая что-нибудь разрушить, как вдруг замер и переменился в лице.

У меня ничего не болело. Совсем.

Я задрал штанину, оголяя окровавленную повязку на бедре, и резво тыкнул пальцем в то место, где вчера была незаживающая рана.

Боли не было. Абсолютно!

— Ножницы! — рявкнул я, и Селий мгновенно мотнулся к тумбочке в поисках требуемой вещи. Нашел, принес мне, и я стремительно разрезал бинты.

Раны не было. Шрама тоже. Местами осталась подсохшая кровь, но в целом нога выглядела, как новая.

В груди отчетливо перекатывалась магия — мощная, даже мощнее, чем раньше, и я вспомнил, как хорошо мне стало, когда Селий взял меня за руку…

Я перевел на мальчишку взгляд.

Он стоял рядом — взъерошенный, как цыпленок — и смотрел на меня беспокойными глазами.

Он… исцелил меня?

Неужели его основной дар — целительство?

Мой гнев мгновенно утих. Мне стало стыдно, что я так грубо сбросил его с кровати, ведь сам же его в нее и затащил. Смягчился и заставил себя улыбнуться. Слегка.

— Я здоров, — произнёс я степенно. — Думаю, твоя магия помогла…

Но лицо мальчишки вдруг так просияло, словно он королевский клад нашел, что я не удержался и засмеялся. От души совсем отлегло.

Может, еще все обойдется?..

***

Селена

Сегодня я была такой счастливой!

Каким-то чудом моя сила помогла Джонасу выздороветь!

Честно, не понимаю, как это произошло, но я даже не стремилась понимать. Я просто радовалась и даже неосознанно напевала себе под нос песенки целое утро.

Джонас вернулся к нам в комнату и поспешил на занятия.

Я тоже побежала на уроки, немного, правда, опоздав, за что получила от учителя Морфея Феофала небольшой выговор. Он смотрел на меня нахмурено, сверкая темно-серыми глазами, и в другой раз подобный взгляд заставил бы меня понервничать. Но не сегодня. Сегодня моего счастья никто не мог омрачить: я помогла Джонасу! У меня получилось! И он сказал мне «спасибо»! Он…

Я целый день думала о нем. Вспоминала его улыбку. Как дура, возвращалась к тому моменту, когда он целовал мне там, на острове. Да, он ничего не помнит, но я до сих пор могу представить, как сладко его губы скользят по моим, вызывая глубокий внутренний трепет…

— Селий Джайз! — строгий голос Морфея вырвал меня из мечтаний и заставил испуганно вздрогнуть. — Слюни подберите! Надеюсь, то, о чем вы думаете, достаточно пристойно?..

Послышались смешки ребят, а я предательски покраснела, выдавая, что до пристойностей мне ой как далеко…

После занятий я поспешила в комнату в надежде поскорее увидеть Джонаса и узнать, как он себя чувствует, но при переходе на третий этаж меня вдруг кто-то грубо сдернул с лестницы и, зажав рот рукой, потащил в сторону складских помещений.

Я замычала и задергалась, но очень быстро меня втолкнули в затхлую комнату, заваленную хламом, и закрыли дверь.

Магический огонек взвился под потолок, освещая лица четверых незнакомых парней, и по их облику я поняла, что это старшекурсники.

Пятый все еще держал меня, но по знаку главаря отпустил.

— Что вам нужно??? — я постаралась сделать свой голос гневным, твердым и удержать рвущуюся наружу дрожь.

Ко мне сделал шаг старшекурсник, сильно отличающийся ото всех кичливо богатой одеждой и холеным, идеально красивым лицом. Темноволосый красавчик поблескивал светлыми пронзительными глазами, когда осматривал меня с ног до головы.

— Ходят слухи… — начал он насмешливым презрительным тоном, — что такой смазливый мальчишка, как ты… падок на мужчин…

Я похолодела от страха.

Они что-то видели? Они узнали, что я разбрасываюсь поцелуями?

Что ж, невольные свидетели вполне могли быть, но… почему именно сейчас?

— Наглая ложь! — я выкрикнула твердо и решительно, но рядом стоящий с аристократом парень-бугай резко обрушил на мою щеку хлёсткую пощечину. Меня обожгло болью, в глазах потемнело, а разбитая губа начала пульсировать.

На глаза невольно навернулись слезы от боли, но я изо всех сил постаралась их сдержать.

— Полегче, Фог, полегче… — с притворной мягкостью проговорил аристократ. — Мальчик у нас нежный, как цветочек, поди, и шея сломается невзначай…

— Что вам нужно от меня? — прохрипела я, на что наглец ухмыльнулся.

— Всего лишь небольшую услугу. Совершенно небольшую. Ты подкидываешь этот небольшой амулет в одежду Джонаса Лиррэя… — аристократ достал из кармана совершенно незначительный с виду кованный предмет в виде птички, — а я не рассказываю всем, что ты — мужеложник. И тебя соответственно не изгоняют из Академии…

Гадкий красавчик улыбался.

— У вас нет никаких доказательств… — процедила я, на что аристократ отмахнулся.

— А мне они и не нужны! После того, как вы с этим рыжим олухом регулярно держались за ручки, все поверят одному только моему слову. Думаешь, никто не видел, как вы постоянно уединяетесь с ним в его комнате? Что вы там делаете? Только не говори, что домашние задания!

Я застыла изваянием, переваривая сказанный бред.

Они подозревают меня в отношениях с парнями только потому, что Мик иногда держал меня за запястье? КАКОЙ АБСУРД!

Но этот абсурд прямо сейчас грозил мне скорейшим отчислением…

Аристократ сунул мне в руку кованный амулет и заговорщически прошептал:

— Просто положи это Лиррэю завтра в карман камзола. И все! Больше ничего делать не нужно! Это ведь так просто, не так ли? И у тебя не будет никаких проблем, я обещаю!

Похлопав меня по щеке, мерзкий шантажист сделал знак своим парням, и они поспешили на выход.

Оставшись одна, я почувствовала, что у меня дрожит все тело. Саднила разбитая губа, колотилось сердце.

Предать Джонаса?

Как же я могу???

Нет, ни за что!

Пойти к Хранителям и рассказать о шантаже? Но ведь они и так думают, что я извращенец! Тут и доказательства никакие не нужны!

Нет, это не выход!

Ничего Лиррэю не подкидывать и будь что будет?

И будет конец. Моему обучению. Моей последней надежде…

Рассказать Джонасу о том, как меня подговаривали навредить ему?

В сердце загорелась надежда. От слухов он меня не защитит, но вот свидетельствовать, что это лишь заговор, сможет…

Да, так я и поступлю!

Обрадованная, я поспешила в нашу комнату и влетела в нее без предупреждающего стука.

Но увиденное в ней заставило меня застыть изваянием и перестать дышать: Джонас сидел на своей кровати в обнимку с какой-то девицей и… целовался с ней!

Страстно так, глубоко. С поглаживаниями спины и шеи.

Я смотрела на их телодвижения и слушала неприличные причмокивания, ощущая, что в мое сердце входит острый раскаленный клинок.

Боль.

Она была такой мучительной, что я тут же забыла обо всем на свете.

О шантажистах, о разбитой губе, о радости, в которой варилась весь день, и вообще о цели своего существования.

У Джонаса есть подружка. И это не я. Я никогда не буду с ним.

А я хотела быть с ним???

Поздравляю, Селена, ты выиграла главный приз в номинации «самая бестолковая идиотка королевства Элевейз»!

Слезы я не смогла удержать, и они соскользнули по пылающим щекам, охлаждая кожу.

В этот момент Джонас наконец-то оторвался от своей девицы и резко повернул голову ко мне.

— Извините… — пробормотала я, поспешно отворачиваясь, а потом сломя голову бросилась прочь.

Уже вечерело, но сторож все же выпустил меня в Академический сад. Хорошо, что сегодня дежурит старик Рэйми. Он всегда был благосклонен ко мне. Сделал вид, что слезы мои не заметил…

Я бежала по аллее поглубже в сад, зная, что найду там несколько старых лавок.

Мне хотелось просто побыть одной.

Никогда не думала, что однажды почувствую настолько глубокое опустошение.

Усевшись на последнюю лавку, я подтянула к подбородку колени и положила голову на полусогнутые руки.

Спряталась.

Спряталась от всего мира и все-таки дала волю слезам.

Ненавидела себя за эту позорную слабость и не могла остановиться.

Было так больно, словно меня бросил жених.

Но ведь Джонас мне никто!

Но сердце, похоже, считало иначе…