Глава 8. Лучший друг и худший враг…
Селена
Корень «золотоверха», порошковая смесь из мха, сушеного игриса и солодки, несколько капель незнакомых мне еще реактивов и целый набор разноцветных камешков из Океанарии, каждый из которых нес в себе какой-то особенный компонент — все это вместе с водой медленно бурлило в чугунном котелке, поддерживаемое магически разожженным огненным амулетом.
Мне доверили помешивать зелье, строго указав на скорость движения и даже угол наклона деревянной ложки, но Майна Шув то и дело поправляла меня, говоря:
— Селий, слишком быстро… Не так резко… А теперь не спи…
Я была красная, как рак, от стыда за свою рассеянность, но никак не могла сосредоточиться. Мысль о том, что Джонас напоит меня этим средством «правды», не оставляла меня в покое ни на мгновение.
Остальные ученики молча следили за нашими действиями, записывая состав зелья и порядок его приготовления. Вдруг в помещение ворвался дежурный и выпалил, что преподавательницу срочно зовет к себе Глава Бишон.
Майна Шув растерялась. Прерывать процесс приготовления такого важного зелья ей совершенно не хотелось, но и продолжать без присмотра тоже было чревато. А ещё она, будучи глубокой перфекционисткой, очень хотела, чтобы и Джонас, и я, а после нас и все остальные — научились премудростям зельеварения в кратчайшие сроки и с максимальным совершенством, поэтому Майна, схватив Лиррэя за руку, подтолкнула его к котелку, положила его ладонь на мою ладонь сверху (чтобы он мог корректировать мои движения ложкой), запечатала наши руки заклинанием и строго прошептала:
— Помешивайте медленно и старательно! Я сейчас буду!
А потом умчалась прочь, оставив нас со старшекурсником в полнейшем шоке.
Мы даже сбились с ритма, и только глубокое чувство ответственности перед вышестоящими заставило нас продолжить помешивание драгоценного зелья.
Но у меня начали подгибаться ноги.
Рука Джонаса, накрывшая мою, была теплой и крепко сжимала мои пальцы. Я слышала, как он скрепит зубами от гнева, и только лишь заклинание преподавательницы, которое склеило наши руки, не позволяло ему шарахнуться от меня.
Джонас нависал надо мной со спины и пытался отодвинуться как можно дальше, но длина рук не позволяла изменить положение. Мои щеки предательски горели, а по телу начала пробегать непроизвольная дрожь.
Но самым ужасным было то, что моя вампирская сущность потихоньку начинала реагировать на слишком длительное прикосновение и потянула крохи его энергии на себя.
Меня вдруг прострелило невиданным ощущением глубочайшего удовлетворения, когда тело «распробовало» энергию Джонаса. Она была такой «сладкой», что вся внутренность скрутилась в узел, а дыхание перехватило.
Со мной подобного еще никогда не приключалось, и я опешила от неожиданности. Мне с трудом удалось скрыть свое волнение и не сбиться с ритма движения рукой.
Что вообще происходит??? Как энергия человека может быть НАСТОЛЬКО потрясающей? И это только капли! А что было бы, если бы я «выпила» ее через рот???
У меня закружилась голова от вдруг проснувшегося предвкушения, и я испугалась. Я «пила» энергию людей только тогда, когда было уже невмоготу, и я пыталась просто выжить. Это не было моей прихотью, это была необходимость.
Но сейчас у меня еще не было нужды, а безумное желание «испить» Джонаса все усиливалось.
С каждым мгновением его энергия все больше проникала в меня, и по телу начала разливаться совершенно незнакомая мне истома. Я почувствовала себя пьяной. Хотелось закрыть глаза и потянуть эту энергию посильнее, и я едва сдерживалась. Из груди едва не вырвался чувственный стон от очередной порции мурашек по телу, и эта сладкая пытка начала меня дико пугать. Если Майна Шув не появится в ближайшие минуты, мне придет конец. Я могу потерять над собой контроль, и тогда…
Что я могу вытворить в неконтролируемом состоянии, я боялась даже представить.
К счастью, преподавательница возвратилась уже через минуту. Она удовлетворенно взглянула в котелок и наконец-то расцепила наши с Джонасом руки. Вампирская часть меня разочарованно взвыла и почувствовала опустошение, а моя адекватная человеческая сторона с облегчением выдохнула и пониже опустила пылающее лицо.
Джонас отскочил от меня с такой прытью, что едва не опрокинул несколько банок с ингредиентами на пол. Из класса послышались смешки.
— Отлично, — весело проговорила Майна Шув. — Вы прекрасно поработали, Джонас и Селий! Зелье почти готово…
Ее слова потонули в каком-то непонятном шуме. Голова стала ватной, колени ослабли окончательно, и я почувствовала, что проваливаюсь в темноту…
***
Очнулась от прикосновения к своей руке и медленно открыла глаза. Белый потолок показался мне таким ярким, что я зажмурилась снова. Где я? Неужели в лекарском крыле?
В памяти всплыли последние события и мое сердце пропустило удар.
Джонас.
Его рука на моей и совершенно восхитительные и непередаваемо волнующие ощущения от его энергии… Безумие какое-то! А потом… обморок???
Я подскочила так резко, что тут же покачнулась и… упала в чьи-то объятья. В глазах потемнело, ноги подогнулись, но руки, обнявшие меня, держали крепко.
— Сель! Сель! Тебе плохо??? Зачем ты вскочил???
С удивлением поняла, что это Мик. Его объятья пахли хвоей и снегом, и от мысли, что у меня есть хороший искренний друг, мне стало спокойно и хорошо. Но потом я очнулась. Я же парень! Хватит обниматься! И если я не отстранюсь, сейчас начну впитывать его энергию!
Я медленно высвободилась и посмотрела в его лицо с благодарностью. Мик отпустил меня, помог присесть обратно на кушетку и ободряюще улыбнулся.
Я рассматривала его веснушчатое лицо и большие болотно-зеленые глаза как-то по-новому. А ведь он очень даже симпатичный. Особенно, когда улыбается. А в глазах столько дружелюбия и тепла! Солнечный мальчик!
Его ярко-рыжие волосы волнистыми прядями лежали на плечах, и я залюбовалась, как они блестят во свете магических светильников.
Но мое откровенное разглядывание не осталось незамеченным, и Мик смутился. А я поздно спохватилась и отвела взгляд.
— Что со мной произошло? — спросила я, пытаясь сбежать от неловкости.
— На уроке зельеварения ты упал в обморок — это мне лекарша сказала.
Я вспомнила про зелье и побледнела.
— А зелье… доварили, не знаешь?
Мик решил, что я, как образцовый ученик, беспокоюсь о сохранности своей работы. Его лицо потухло.
— Прости, не хотел тебя разочаровывать, но из-за твоего падения в котелок упали некоторые лишние ингредиенты. И зелье оказалось испорчено…
Мое лицо просияло, из-за чего Мик недоуменно округлил глаза, но моя радость мгновенно исчезла под давлением очевидной мысли: зелье всегда можно сварить заново, и Джонасу не сложно будет это устроить. Надо внимательно следить за тем, что я ем, и ничего от Лиррэя не принимать…
Вспомнив, что мне еще с ним жить, я застонала от огорчения. Но потом быстро взяла себя в руки, потому что была сейчас не одна: не нужно Мику знать о том клубке страхов и опасений, которые ютятся у меня внутри.
Нас прервал приход Джины Фанс, и она бесцеремонно изгнала Мика из палаты одним только суровым взглядом. И все-таки она жуткая женщина! И хотя она была довольно симпатичной, строгость ее ничуть не красила.
Джина достала из тумбочки у изголовья кровати пузырек и, налив мне полстакана, заставила выпить.
— Что это? — скривившись, спросила я, выпив горькое лекарство.
— Много будешь знать — скоро состаришься, — буркнула лекарша. — И больше не надо использовать «запитывающие» амулеты в таких количествах, а то в следующий раз тебя разорвет изнутри от избытка энергии…
— Что??? — воскликнула я. — Но… я не пользовался такими вещами…
Джина смерила меня высокомерным взглядом, как будто я — ничтожная букашка — посмела нагло сейчас лгать.
— Твое магическое вместилище еще совершенно не развито, поэтому, запитываясь энергией от амулетов, ты рискуешь погибнуть. Хочешь скрыть от всех остальных свой слабый магический резерв? Комплексы из-за своей хилой комплекции?
Мое сердце заколотилось, а мысли испугано заметались. А ведь лекарша могла узнать мой настоящий пол, пока я была в отключке! Но, судя по ее словам, она проверяла только мою магическую составляющую, а тело не трогала. Ох, как я была близка к разоблачению!
Но это еще не всё! Она думает, что я перебрала энергии от «запитывающих» амулетов. Но их у меня нет ни одного — это слишком дорого для меня. Выходит… я перепила энергии Джонаса!!!
Погрузившись в свои размышления, я даже не заметила, как Джина меня оставила.
Значит, «переесть» я тоже могу!
Какая же она — эта энергия у Джонаса Лиррэя, если от нескольких «глотков» мне почти вынесло мозг???
…Вскоре пришел Мик с заданием от Главы Бишона помочь мне переехать в комнату к старшекурснику.
Мои скромные пожитки он почти все нёс сам, оставив мне право тащить лишь одеяло и подушку. Я была задумчивой и погруженной в себя, когда он прервал наше молчание:
— Сель! Через время я попрошу Главу вернуть тебя ко мне соседом…
Его слова заставляют меня удивленно вскинуть лицо.
— Правда? — радостно шепчу я, утопая в его великом дружелюбии. И откуда он такой вообще взялся???
— Да, так что расстаёмся временно, друг…
Его лицо сияет, а я чувствую, что мою печаль, как рукой сняло. Когда рядом такой товарищ, то и жизнь больше не так уж безнадежна…
Эх, жаль, что Глава отправил меня к этому Лиррэю!!! Ну почему всё так???
Джонас открыл нам дверь с таким лицом, словно к нему постучались грязные нищие. Меня передернуло. Вот высокомерный придурок!!! И как таких земля носит??? Только "вкусный" он очень…
Ой! Это что я сейчас подумала???? Стыд-то какой!!!
Джонас молча ушел с прохода и все остальное время, пока мы устраивали мои вещи на свободной кровати, нас высокомерно игнорировал.
— Ладно, Сель, — похлопал меня по плечу Мик, — ещё увидимся!
И ушел, решив не раздражать старшекурсника.
Я боялась даже дышать, хотя старалась не выдать своего волнения. Нельзя, чтобы Джонас видел мои опасения. Я и так слишком открыла ему свои слабости: то умоляла его отпустить меня, то в обморок грохнулась…
Нет! Такие высокомерные придурки понимают только язык силы. Я ему еще покажу свой характер…
Я разложила постель на кровати, а свои вещи убрала в шкаф. Комната была стандартно небольшой. У каждого ученика было свое спальное место, шкаф, стол и полка для магического инвентаря. Поправляя одеяло, я со стыдом взглянула на заплаты на нем. И хотя нам выдавали некоторую стипендию, я очень берегла ее. Часть отправляла матери: как бы мы с ней не ссорились, оставить ее без копейки я не могла. Остальное я старалась не тратить лишний раз, хотя мне приходилось покупать себе средства для гигиены, а также такие вещи, как носки, белье и ленты для утяжки груди.
Питалась я исключительно в академической столовой, хотя кормили там не очень сытно. Обычно ученики дополнительно покупали себе продукты или же им регулярно высылали передачки из дома, но передавать мне что-либо было некому, поэтому я обычно обходилась без дополнительного питания.
Но мне хватало. Я ведь все-таки была девушкой и не ела так много, как парни.
Когда я закончила разлаживать вещи, то присела и взялась читать книгу в полной тишине. Зачиталась и была отвлечена колокольным звоном: так учеников призывали на ужин в столовую.
Осторожно покосившись на Джонаса, я вдруг обнаружила, что он… спит!
Пришла мысль, что мне стоит его разбудить, но я тут же отвергла ее: не буду его трогать. Однако уже у самой двери замерла. А может это невежливо не позвать его с собой сейчас? Ведь если опоздает на ужин, останется голодным.
— Джонас! — мой голос звучал особенно хрипло сейчас, но до разума соседа не достучался.
Тогда я приблизилась к нему и мягко тронула парня за плечо.
— Джонас, ужин!
Он распахнул глаза и непонимающе уставился на меня, а потом вдруг вскочил и одним грубым толчком прижал меня к стене, тут же зашипев в лицо:
— Никогда, слышишь, никогда не разговаривай со мной и не прикасайся ко мне, проклятый извращенец!!! Я не желаю ни видеть, ни слышать тебя! Давай сделаем вид, что комната разделена стеной. Ты меня понял???
Я была шокирована его напором и грубостью до глубины души. И это лучший ученик Академии???
— Отлично, — процедила я, борясь с накатившей обидой. — Прекрасно! Я запомню, что ты для меня не существуешь!
Джонас сверкнул холодными синими глазами, отпустил мою одежду, которую держал в кулаке у моего горла, и вытер об штанину свою ладонь, словно запачкался. Я едва не задохнулась от этого оскорбления, но промолчала. Что ж, ты хочешь войны? Будет тебе война, придурок! Холодная, расчётливая война! Ты будешь для меня таким же пустым местом, как я для тебя!..
После этого решения я покинула комнату и поспешила в столовую.
Отныне моя жизнь ни одного дня больше не будет мирной и спокойной, я знала. Но во мне родилось вдруг невиданное упрямство, изгнавшую львиную долю страха: я все смогу!!! И никакой высокомерный выскочка мне не помешает!..