глава 1

Черный рыцарь

Я проснулась среди ночи, словно меня толкнули. Муж рядом не ощущался, но в этом ничего странного не было. Марк, слава котикам, не имел этой раздражающей привычки во сне пригрести к себе спящую рядом женщину, обхватить руками, закинуть ноги и чуть ли не придушить, лишь бы никуда не сбежала.

Обычно он спал рядом, на расстоянии вытянутой руки, так, чтобы можно было коснуться — но все же давая мне, да и себе тоже, пространство.

Подумала об этом, и удивилась — как быстро невозможное стало обычным.

В этот раз Марка не оказалось ни в постели, ни, вообще, в спальне. В этом тоже ничего странного не было, то тревога, разбудившая меня перед рассветом, не уходила. Я накинула халат и спустилась вниз. Кабинет был пуст, кухня пуста. Не было никого и в гостиной, но на террасе смутно угадывался темный силуэт.

Марк полусидел-полулежал на жесткой, деревянной скамейке, босой, в каких-то старых, потрепанных штанах и едва накинутой на плечи рубашке. Он держал в руке очередную тетрадь и что-то сосредоточенно черкал остро отточенным карандашом. Лицо в свете убывающей луны могло показаться мрачным, но я уже достаточно хорошо его изучила — он был всего лишь предельно сосредоточен.

Я не решилась ему мешать, просто тихо присела рядом, размышляя о том, когда, в какой момент это "быть рядом" превратилось для меня в жизненную потребность. Не глядя на меня, Марк протянул руку, коснулся кончиками пальцев, словно убедился, что я не призрак и не глюк. Проговорил: "Маргарита моя…" Он никогда не сокращал мое имя, не придумывал никаких раздражающих пошлых прозвищ: "зайчик, рыбка, малыш…" Только вот так — Маргарита, словно лаская голосом все длинное имя, все четыре слога.

— Почему не спишь?

Почему? Почему-то…

— Не спиться, — я пожала плечами. Он вынырнул из астрала и стал доступен для контакта. Можно было поговорить в тишине, вполголоса.

— Скажи, это нормально, когда с каждым днем обнаруживаешь в собственном муже все больше достоинств? — спросила я.

Марк посмотрел поверх тетрадки.

— Ну, если речь обо мне, то вполне нормально. Достоинств у меня до затылка. Правда, весь остальной мир почему-то считает их недостатками.

— Странные люди, — я улыбнулась.

— И не говори, Маргарита моя…

— О чем думаешь? — я кивнула на тетрадь.

Марк не стал лукавить.

— О водопаде. Портал со сдвигом во времени, который открывает желание. С точки зрения магии все правильно: есть энергетически насыщенное место, есть ритуальное действие, есть дополнительный компонент.

— Что тебя смущает?

— Есть тысячи людей, которые желают неистово, так, что готовы рискнуть. И, казалось бы, что проще — загадал желание, бросился в водопад головой вниз, проснулся властелином мира? Но ничего подобного не происходит. Почему?

— Есть какое-то ограничение?

— Наверняка. Что-то, о чем тебе твой любимый призрак не поведал.

Ветер шелестел в зарослях густого кустарника. То ли ветер, то ли чьи-то чужие кошки.

— Ты ведь не собираешься экспериментировать на себе? — испугалась я, — Нет?

— Ну что ты, — он улыбнулся, — я не настолько фанатичен. Пока это вообще голая теория. Нужно продолжать думать.

— Думать — это сколько угодно, — совсем успокоилась я, — только не пропадай никуда, хорошо?

— Ох, Маргарита, — его голос в ночи прозвучал непривычно грустно.

— Эй, тебе жена в любви призналась, что не так?

— Все так. Мне очень приятно, честно.

— А дальше? Договаривай уже.

Марк вздохнул.

— Неугомонная… Не собираюсь я никуда исчезать. И по императрице давно не страдаю. Хорош мужик, который сидит и шесть лет размазывает сопли из-за того, что "она вышла за другого". Это персонаж какого-то странного романа для очень молодых девочек, которым купили первое в жизни длинное платье. В реальности такого не бывает, огонь не горит без воздуха, любовь не живет без надежды. Нравится тебе или нет, но это так, Маргарита моя. Впрочем, ты еще изменишься и без моего занудства. Это у тебя от крайней молодости…

— Что? — изумилась и развеселилась я, — Еще скажи — детства. Слушай… черт, ведь, действительно не знаю, так и не спросила, балда. А на сколько ты, вообще, меня старше? Я думала, лет на шесть, край — семь. Больше?

Улыбка Марка стала шире. Он прикрыл глаза и совсем откинулся на скамью. Накинутая рубашка сползла на пол, мощеный деревянными плашками, и мне невольно подумалось, что пол этот, в общем, теплый и чистый. А вопросы вдруг сделались какими-то напрочь неактуальными.

Я закусила губу: не тянуться, не тянуться. И все же, как он нереально хорош!

— Ты меня смущаешь, — пробормотал он.

— Ты же глаза закрыл. Или подглядываешь?

— Нет необходимости. Твой взгляд слишком горячий.

Я все же не выдержала, потянулась к нему — и на полпути моя рука встретилась с его ладонью. Пол протестировать так и не удалось, мы упали не на жесткие плашки, а на привычный уже Воздух. Когда он успел его бросить? Загадка.

Мир вернулся через некоторое время, легким дуновением утреннего ветра и первыми лучами рассвета. Я бездумно скользила ладонями по телу своего мужчины и ловила от этого острый, нереальный кайф. И мне были глубоко параллельны все посторонние вопросы.

— Тридцать два, — сказал вдруг Марк.

— Что? — переспросила я.

— Ты спрашивала — сколько мне. Я старше тебя на двенадцать лет. Происхождения неизвестного, но, скорее всего — неблагородного, я подкидыш, вырос в имперском приюте. У генерала Райкера я был стратегом, это что-то вроде штабного аналитика. Но в бой тоже ходил, мы все ходили. Дворянское звание получил после войны, как многие. Оно личное, но если любой монарх его подтвердит для наших детей, станет наследным. За то, что я спас жизнь Алете, император пожаловал мне долю в добыче анеботума, полпроцента или что-то вроде того, так что я не просто богат, а неприлично богат. Если хочешь бриллиантовое колье до пояса или карету с золотыми спицами, то это вообще не вопрос. Жить в Аверсум я не поеду, это не обсуждается. Хочешь — сходим на экскурсию, я все тебе там покажу, но находится рядом с Рамером и не влипнуть по уши в интриги Алетиных родственников просто нереально. А их интриги всегда заканчиваются чьей-нибудь смертью, это правило без исключений. Так что ко двору я тебя близко не подпущу. Тут придется либо смириться — либо искать другого мужчину. Детей я люблю, и очень хочу, чтобы они у нас были, как минимум — трое, а лучше больше. Что еще? Мой любимый цвет, как ты уже догадалась, грязно-буро-зеленый, на нем пятен не видно, ем все, но предпочитаю блюда, где мало соли и много перца. Изменять тебе не буду, можешь сразу выкинуть из головы — это такая нереальная грязь и пошлость, что я не прикоснусь к ней даже щипцами. Что ты еще хочешь знать, Маргарита моя?

— Какой у тебя уровень силы? По десятибальной шкале? Если принять меня за ноль, а самого крутого мага этого мира за десятку.

— Невысокий. На четверку, не больше. С железом я управляюсь ловчее, а лучше всего работаю с документами, это моя сильная сторона. Вот такой тебе неправильный супруг достался, не герой, а бумажная крыса.

Я привстала на локтях и с чувством мурлыкнула:

— Обожаю крыс. Особенно — бумажных.

— Значит, мне повезло? — Марк шевельнул бровями.

— Как везет лишь раз в жизни, — подтвердила я.

SMS-ка из Аверсума прилетела две недели назад. Нас с Марком приглашали в императорский дворец на бал, посвященный шестой годовщине победы в войне. Не пойти — означало серьезно обидеть правящую чету.

— А, может быть, ты один?

— Не понял, какие проблемы? — удивился Марк.

— Ну, начнем с того, что мне нечего надеть.

— Это решаемо. Что еще?

— Я понятия не имею, как себя вести на балу и не умею танцевать.

— Танцевать научу, не бери в голову. Вести себя просто: ничего не есть, не пить, не нюхать. Если совсем край — притвориться, но даже губы не мочить. Ни с кем не откровенничать, приглашений прогуляться по саду и посмотреть дивные фонтаны — не принимать, на провокации не реагировать и при этом не забывать делать вид, что ты получаешь неземное удовольствие.

— Ничего себе?! — ахнула я, — это же инструкция для шпиона в стане врага.

— А мы — они и будем, — хладнокровно отозвался Марк, — ты, часом, не забыла, что Румон, фактически, на осадном положении. И то, что по нам не палят из осадных арбалетов, ничего не меняет.

Его Величество вылетел на следующую ночь после нашего похода в Змеиный Лес. Наблюдая, как над башнями дворца выписывает круги и восьмерки огромный, грациозный зверь с размахом крыльев, на вскидку, почти двадцать метров, мы все понимали, что случился полный трабл.

Накануне Иолли с королевой шептались, что змей может ползать и в садике, а в особо темные ночи он будет зеркалом уходить в отдаленный лес и там себе спокойно восполнять запасы яда…

Но сейчас было совершенно ясно — такую зверюгу не спрячешь. Вопрос, узнают ли о драконе в Аверсуме, больше не стоял. Когда узнают!

Огнем Его Величество пока не плевался, но целого оленя в лапах притащил, и приземлился на площадке западной башни с такой гордой мордой, что даже Иолли не рискнула свалиться в обморок. Хотя запах крови и, пардон, фекалий из распоротого кишечника, был такой, что в обморок немедленно захотелось мне. Удержалась с трудом.

Ладно, замяли. Оленя разделали и потихоньку утащили вниз Марк с Джуэлом, а башню вымыли мы с королевой. Все это так живо напомнило триллеры моего родного мира, (криминальная компания прячет расчлененку и заметает следы), что меня пробило на "хи-хи", и всю дорогу до дома я висела на муже, истерично всхлипывая.

И вот сейчас мы собирались на бал, а я не могла думать ни о чем другом, только о том, знают в Аверсуме о драконе, или это пока наш секрет…

— Повернись, я помогу корсаж затянуть.

…Вечернее платье полной длины (вес килограммов двенадцать), веер, перчатки. Девушке с рабочей окраины давно полагалось лежать в глубоком даже не обмороке — нокауте. Теплые руки мужа — единственное, что удерживало меня на грани истерики.

Ему самому, чтобы облачится в парадный черный костюм, потребовалось в шесть раз меньше времени. Он застегнул последний крючок, расправил воротник и манжеты, выпрямился, провел по волосам рукой.

— Марк, — я сглотнула, — красивее тебя в этом дворце никого не будет. Потому что это просто невозможно.

— Хороший портной и хорошее настроение, — напомнил он и подмигнул, — а хорошее у воина означает — боевое. Все помнишь?

— Не есть, не пить, не нюхать. По нужде только строем.

— Молодец. Главное, что бы ни случилось — не паникуй. Сначала думай, потом действуй. Ну, ты умеешь. Все. Время, Маргарита. Еще немного, и наше опоздание станет неприличным.

— А сейчас оно еще пока приличное? — бальный этикет был для меня китайской грамотой.

— В три короткие клепсидры укладываемся, — муж пожал плечами, — если что, скажем, погода была нелетная, обходили грозу.

За этот месяц мне удалось довольно основательно обогатить и испортить его словарь.

В портальной комнате было людно: прибывали, встречали, смеялись, волновались. Поддерживая тяжелую юбку из плотного шелка, спадающую красивыми воланами, я переступила через раму, Марк подал мне руку и немедленно увлек в сторону. Поток гостей не иссякал.

Здесь было немного душно, через секунду я поняла, почему: пробка на выходе. Высокие, безупречно вежливые молодые люди в одинаковых серебристо-серых костюмах проверяли всех прибывающих чем-то типа магического сканера. И на одной из гостей сканер, кажется, выдал сигнал опасности.

Дама оказалась какой-то провинциальной дворяночкой, очень стеснительной и склонной к панике. Она краснела, бледнела, уверяла в своей лояльности и преданности, сканер блажил, гости прибывали, в зале становилось не только душно, но и тесно. Обстановка все больше напоминала дачную электричку. Из-за этого я вдруг почувствовала себя как дома и совершенно перестала нервничать. Ну, бал. Могло быть хуже. С Рамера Девятого сдалось бы послать пригласительный на публичную казнь. И ведь не откажешь!

— Мы можем подойти ближе? — спросила я, кивнув на ребят, судя по всему, из местной СБ, — вдруг девушка в обморок наладится, я смогу ей помочь.

— Даже не вздумай, — тихо, одними губами произнес Марк, крепко сжимая мой локоть, — Ребята справятся, они профессионалы. На императорские балы новичков не ставят. Амулет вполне мог сигналить и по делу. То, что женщина милая и симпатичная, ничего не доказывает. У нее под юбками запросто может быть спрятан огненный шар пятого, а то и седьмого уровня.

— И… что?

— И все. По крайней мере для тебя. Я буду безутешен.

Наконец ситуация как-то расплелась, и мы смогли пройти в зал. На мне, кстати, нервный прибор даже не дернулся, хотя я несла на себе целый арсенал: шесть заколок, их можно было запросто использовать в значении, на которое прямо намекало это слово. Бальные туфли с такими каблуками, что на них, право же, стоило ввести разрешения — наступи таким кому на ногу — стопе кранты, если только вовремя в лубок сложить. И "воздушное кольцо", чьих полных возможностей пока не представлял даже его создатель.

Тем не менее, меня пропустили без вопросов. Марк тоже прошел "сканер" спокойно, хотя я догадывалась — его арсенал был куда внушительнее и серьезнее моего.

Двери в бальную залу распахнули на обе створки, внутри был филиал той же электрички, не хватало только тюков с лопатами и ведер с рассадой. Парни в серебряном попадались чаще, чем официанты с подносами. Пять секунд — полет нормальный!

За спиной кто-то сдавленно ахнул:

— Святые Древние! Ущипни меня, Эшель, быстро! Это же… Черный Рыцарь! Я думала, его давно… того…

Как интересно! Я немедленно захотела обернуться, чтобы увидеть персону, вгоняющую публику в такой хайфай, но муж "аккуратно, но сильно" потянул меня за собой, увлекая вперед, и загадка осталась за спиной.

Здесь уже была отчетливо слышна музыка. Играл струнный квинтет. Инструменты были незнакомы, но мелодию, благодаря урокам Марка, я узнала — аллеманда, старинный плавный танец, где движения танцующих пар напоминают кружение механических фигурок в старинных часах. Особым шиком считается пройти танец так, чтобы не шелохнулась ни одна складка на платье. Мне это ни разу не удалось, но благодаря упорным, на грани мазохизма, тренировкам, я перестала путаться в подоле и запомнила фигуры.

Марк вдруг затормозил и тихо, на пределе слышимости, послал кого-то в болото. Дорогу нам перегородила широченная, в три обхвата, грудь, уляпанная орденами как тортик розочками, и зычный бас откуда-то сверху вопросил:

— Задница Змея! Врежьте мне семеро поперек хребта, я впал от старости в бормотунчик, или же я и впрямь вижу своего стратега?!

На нас немедленно начали оглядываться, и вскоре собралась небольшая толпа.

— Ладно, — обреченно произнес Марк, — Раньше начнется — раньше привыкнешь, — и, шагнув вперед, поклонился коротко, но очень четко и безупречно учтиво.

— Мой генерал.

— Ты, заноза в пятке Древнего, еще кланяться тут мне будешь! Или это, чтобы глаза бесстыжие спрятать? А ну, три шага вперед!

Марк неохотно выпустил мой локоть и сделал эти три шага. Здоровенный, с трех нормальных — мужик, совершенно седой, как березовый пень, и крепкий, как тот же пень пару секунд сверкал на Марка грозными глазами. А потом вдруг стремительно подался вперед, сгреб его в охапку, сжав так, что я не на шутку испугалась, и проревел шепотом, который услышали, кажется, даже в портальном зале.

— Сынок…

Пару секунд спустя слегка помятый Марк представил нас друг другу:

— Генерал Райкер, барон Ошензи. Госпожа Маргарита, моя супруга.

Реверанс не пригодился. Генерал сграбастал и меня, основательно, хоть и бережно, обнял, потом отстранил и очень внимательно вгляделся в мое лицо. Глаза у него были светло-голубые, почти серые и острые, как дага моего мужа. Не знаю, что он там высмотрел, но через мгновение старик кивнул, сказал: "Дочка", — спокойно, как о деле решенном, хлопнул Марка по плечу, добавил: "Это правильно, молодец!", и распорядился (ничем иным это быть не могло):

— В ближайшее время навестите меня в городском доме.

— Слушаюсь, — коротко кивнул Марк.

Генерал еще раз окинул его своим фирменным взглядом и отдрейфовал в сторону. Толпа расступалась перед ним, как стая голубей перед бульдозером.

Шепоток, полетевший по залу, насторожил меня:

— Черный Рыцарь… Черный рыцарь вернулся… Живой… А говорили, что его убили…

— Черный Рыцарь? — я шевельнула бровями.

— При этом дворе полно хреновых поэтов, — невинно заметил Марк.

— Чего еще я о тебе не знаю.

Муж вздохнул:

— Боюсь, многое. И не обо всем я готов тебя просвещать. Есть вещи, которые таким юным девочкам знать пока ни к чему. А есть те, которые я бы и сам охотно забыл… Но, к сожалению…

— Да, я помню, у тебя отличная память.

Мелодия, которую играли музыканты, сменилась. Теперь в ней зазвучали бравурные ноты. Народ зашевелился и стал бойко распределяться по обеим сторонам зала. Марк нацелился нырнуть куда-нибудь в темный угол, но толпа придворных и гостей настойчиво расступалась перед нами, образовывая нечто, подозрительно похожее на красную дорожку.

Марк пожал плечами и с независимым видом шагнул в первый ряд. Я последовала за ним: где ты, Кай, там и я, Кая.

Провозгласили явление императора с супругой. Я смотрела во все глаза, ожидая женщину, которая когда-то очень много значила для моего мужа. А, может быть, и сейчас значила. Та урезанная версия их приключений, которую он мне поведал в приступе откровенности, ничего не объясняла, только оставляла еще больше вопросов.

И тут я их увидела.

Императрица чинно и неспешно шла по правую руку от своего царственного супруга. Сначала она показалась мне невысокой, но потом я вспомнила, что Рамер Девятый — Дядя Достань Воробушка, и сообразила, что она выше меня на полголовы, как минимум. Это оказалось… неприятно.

Я покосилась на Марка. Он смотрел перед собой абсолютно индифферентным кошачьим взглядом.

Они приблизились, и я присела в реверансе, ожидая, пока императорская чета пройдет мимо.

Марк, кажется, таких иллюзий не испытывал. Когда Рамер остановился напротив, он ни капли не удивился. И головы не поднял, продолжая стоять в четком, до миллиметра выверенном "протокольном" поклоне. Похоже, он мог бы простоять так вечность.

— Приветствую тебя, стратег, — обронил Рамер.

— Мой император, — поклон стал чуть-чуть, на миллиметр глубже.

Императрица смотрела на Марка жадным взглядом, словно хотела вывернуть его наизнанку и прямо сейчас, немедленно, узнать, как он жил все эти годы, чем дышал, сколько раз за день вспоминал о ней. И сколько раз за ночь забывал… Хотя, может быть, это я со зла?

Нет, я бы не назвала ее сногсшибательной красавицей. Черты тонкого лица были скорее резковаты, в них было больше воли, чем красоты и больше породы, чем изящества. Но что-то такое здесь все же имелось. Шарм, утонченность, острый ум, который светился в глазах цвета бутылочного стекла. Засмотревшись в эти глаза, я не сразу заметила, что императрица носит короткую стрижку. Ей очень шло.

— Марк, представь мне свою спутницу, — произнесла она. Святые котики! У нее и голос был мягкий, низкий, с легким придыханием и чуть-чуть, самую малость, с "песком", чтобы уже окончательно, с гарантией запасть в душу.

— Полным протоколом, или коротким? — уточнил Марк насквозь нейтрально.

— А, пожалуй, что и коротким, — решила императрица, — все же не чужие.

Марк выпрямился, взглянул на женщину в упор и вдруг сверкнул на пол зала ТОЙ САМОЙ вызывающей улыбкой.

— Счастлив исполнить вашу волю, моя императрица. — Повернулся ко мне, — Маргарита, это Алета. Алета, это Маргарита. Надеюсь, вы подружитесь.

Придворные впали в шок. Или в кому? Те, кто стоял ближе, вообще ушли в астрал, чтобы оттуда, с безопасного расстояния посмотреть, как нахала и безумца порвут на тряпочки.

Император стоял столбом и изо всех сил давил непротокольный смех. Пауза затягивалась. Наконец, Рамеру удалось справится с собой. Он протянул руку и сжал плечо Марка:

— Здорово, что ты вернулся, Винкер. Без тебя тут было и вполовину не так весело.

Супруги прошествовали дальше, к креслам, которые стояли на возвышении в конце зала. Я с тревогой тронула руку мужа. Он смотрел в пол, нехорошо щурился и тихо, монотонно ругался, поминая темных богов, змеиный хвост, пятки Древних, чертей, болото и еще много чего интересного.

Я с тоской вздохнула о тетрадке.